Рождественский экспресс

Женщина устало покачала головой:

– Том, раз ты до сих пор не понял, то никакие мои слова не прояснят ситуацию.

Он уставился на нее:

– Прошу прощения, я плохо разбираюсь в женском языке. Можешь помочь мне расшифровать его? Что, черт возьми, ты только что сказала?

Элеонора покачала головой:

– Даже после всех этих лет ты так и не сумел.

– Не сумел чего?

– Вырасти! – огрызнулась Элеонора.

Прежде чем он успел ответить, послышалось пение. В следующую минуту пара смотрела, как вокруг собирается толпа исполнителей рождественских песен, включающая сотрудников и пассажиров поезда. Взявший перерыв в баре Тайрон возглавлял процессию и энергично напевал «Я вернусь домой к Рождеству» – правда, учитывая пожелания некоторых чопорных присутствующих, он почти не крутил бедрами, держась в рамках приличий. Сзади шла Агнес Джо, в одиночку обеспечивающая басовую партию.

– Не хотите присоединиться? – спросил Тайрон. – Мне хотелось бы познакомиться с дамой, которая так лихо расправляется с «Котельной».

Элеонора скрестила руки на груди и зашагала прочь.

Тайрон посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на Тома:

– Эй, я что-то не так сказал?

– Нет, Тайрон, я что-то не так сказал.

И Том тоже ушел.

Он подумал, не пойти ли за Элеонорой и возобновить «дискуссию», но не нашел в себе сил. Кроме того, он боялся – боялся скорее своих слов, чем слов Элеоноры. По пути обратно в купе он услышал доносящийся с нижнего этажа вагона смех. Посмеяться сейчас не мешало бы. Лэнгдон торопливо спустился по лестнице и повернул направо, следуя на звук. Здесь купе были подешевле и поменьше, чем у него. Без душевых, но с уборными и раковинами. В конце коридора у дверей одного из купе стояли Реджина и дама с картами Таро, разговаривая с кем-то внутри.

Реджина увидела его и помахала рукой. Подойдя ближе, он заметил сидящую на стуле в купе пожилую женщину. Затем – сложенную инвалидную коляску, прислоненную к стулу напротив. Том повернулся к даме с Таро и внимательно ее оглядел. На ней по-прежнему красовался разноцветный головной убор, однако она переобулась из деревянных туфель в тапочки. Тем самым ее рост уменьшился на четыре дюйма – женщина оказалась довольно маленькой. При ближайшем рассмотрении он увидел чрезвычайно яркие голубые глаза, полные озорства и обаяния, и теплую улыбку. Том заметил, что в расположенном через проход купе есть светлая, украшенная бисером дверь с оттянутой и закрепленной занавеской. Еще ему почудился запах фимиама, хотя, вероятно, в поездах «Амтрака» такое строго запрещено.

– Полагаю, это ваше купе, – обратился он к даме с Таро.

– Надо же, мистер Лэнгдон, у вас развитые экстрасенсорные способности, – сказала она с хриплым смехом.

– Откуда вы… – он оборвал себя на полуслове и посмотрел на Реджину. – Да, инопланетяне тут ни при чем. Это вы ей сообщили.

– Познакомьтесь с Друселлой Пардо, Том, – представила женщину Реджина. – Можете ничего ей не говорить, она и так все знает.

Друселла изящным жестом протянула руку:

– Близкие друзья называют меня Мисти. И я заранее знаю, что мы станем хорошими друзьями, так что можешь сразу так ко мне обращаться.

У Мисти был южный акцент, но с особенной ноткой.

– Из Нового Орлеана? – спросил он.

– Да – через Балтимор. Очень хорошо, ты догадливый, Том.

Она подошла ближе, и он пришел к выводу, что запах фимиама на самом деле был запахом духов Мисти.

– Раньше Мисти работала дипломированным бухгалтером в Балтиморе, – пояснила Реджина.

– У меня обнаружился математический дар, а дары следует применять в более высоких целях, чем уклонение от налогов, – верно, Том?

– Несомненно.

– Ты права, Реджина: он милый, – сказала женщина с инвалидной коляской. Она доедала стоящий перед ней на подносе ужин.

– Не знал, что в этом поезде подают еду и напитки в купе, – с улыбкой сказал Том. – Мне пришлось тащиться в вагон-ресторан.

– Разумеется, подают, – дама улыбнулась в ответ. – Все, что вам нужно, – иметь вот это, – она указала на свое инвалидное кресло, – и тогда Реджина принесет ужин прямо к вам.

– Где же мои манеры, – посетовала проводница. – Позвольте представить вас друг другу: Линетт Монро, Том Лэнгдон.

Линетт было около шестидесяти пяти. Длинные седые волосы, изящные черты – она по-прежнему выглядела очень привлекательно. Несмотря на инвалидность, она, похоже, пребывала в прекрасном настроении.

– Я слышала, вы работаете с этими киношниками, Том, – сказала Реджина.

– Там настоящий Макс Пауэрс? – спросила Линетт. – Обожаю его картины.


– Женщина, которая с ними, – начала Реджина, – в списке пассажиров значится как Элеонора Картер, но, думаю, на самом деле она – едущая инкогнито кинозвезда или кто-то в этом роде. У этой дамы есть стиль. И она потрясающе красива. Том, она кинозвезда?

– Вообще-то, я знаком с ней – она сценарист, не актриса. Хотя не буду спорить насчет стиля и кра-соты.

А вот в ее здравом уме он прямо сейчас сомневался.

– Вы уже познакомились – в смысле, не сегодня?

– Да, много лет назад. Вместе делали репортажи.

– Как я слышала, это не все, – сказала Мисти. Том уставился на нее:

– Что тебе известно?

– В поезде слухи распространяются быстрее, чем в любом другом месте, – кроме, пожалуй, церкви. Люди случайно слышат – ну, ты понимаешь, – она придвинулась еще ближе к Тому, – тесные купе и все такое.

– Хочешь сказать, люди подслушивают.

– Ну, можно и так сказать, хотя это менее вежливо. Мой девиз таков: если у тебя не найдется для кого-нибудь хороших слов, разыщи Мисти и расскажи ей все, что у тебя на уме.

– Дамы, мне пора идти, – сказал Лэнгдон и мягко отстранился от Мисти.

Реджина взяла поднос Линетт:

– Мне тоже.

Когда они уходили, Друселла окликнула:

– Эй, Том!

Тот повернулся. Женщина раскинула веером карты Таро.

– У меня возникло предчувствие, что между нами есть некая связь.

– Мисти, у него есть девушка в Лос-Анджелесе, он едет к ней на Рождество, – сказала Реджина. – Она озвучивала «Каппи – волшебного бобра» на телевидении.

Том ошеломленно уставился на нее:

– Откуда вам известно это?

– Агнес Джо рассказала.

Он с раздражением посмотрел на обеих женщин:

– С такими дамами, как вы, зачем нам вообще ЦРУ?

– Ну же, Том, – нарочито медленно произнесла Мисти, – взрослому мужчине нужна взрослая женщина. Мультики не согреют тебя по ночам, дорогой.

– Эта Мисти – что-то с чем-то, – сказал Лэнгдон Реджине после того, как они взобрались по лестнице.

Девушка улыбнулась:

– Она просто демонстрирует дружелюбие в стиле южан. Не имеет в виду ничего серьезного. Ну, или отчасти не имеет в виду. Мы близкие друзья.

– Как я понимаю, она много ездит поездами.

– О да. Предсказывает людям судьбу, читает по ладоням, раскладывает карты – все это бесплатно. Обычно она едет поездом «Кресцент» из Колумбии в Новый Орлеан. Во Французском квартале у самой площади Джексона у нее маленький магазинчик. Я там бывала, там здорово.

– А что насчет Линетт? Мило с вашей стороны принести ей еду.

– Ну, тяжело передвигаться по поездам в коляске. И у нее рассеянный склероз, но она все равно никогда не опускает рук. Мы отлично проводим время.

– Похоже, вы хорошо знаете своих пассажиров.

– Они для меня очень многое значат. Вообще-то…

– Ах ты, воришка!

Они повернули головы и увидели Гордона Мерриузера.

– Прошу прощения? – сказала Реджина.

Мерриузер, громко топая, направился к ним:

– Меня обокрали. И, держу пари, это сделала ты. Собственно, ты единственная, кто мог это сделать. Я лишу тебя работы, и ты проведешь Рождество в тюрьме, – прорычал он.