Распятые любовью

– Послушайте, – взмолился я, – вы можете объяснить, что вам от меня нужно? Кто вы?

– Асисента сказать тебе, товарись, – закивал представитель монголоидной расы.

– Какой я тебе товарищ? – взревел. – Где твоя асисента? Объясните мне, что происходит?

В дверь вошла миловидная женщина лет тридцати и объявила:

– Я ассистент доктора Хуа То Цяо. Не волнуйтесь, пожалуйста, вам здесь ничто не угрожает. Всё будет хорошо.

– Ну, если всё будет хорошо, развяжите меня, – потребовал я.

– Сейчас это невозможно, первую декаду придётся потерпеть…

– Что? – вскрикнул я. – Декаду? Вы хотите сказать, что вот так коконом буду тут у вас лежать десять дней?

– Это же в ваших интересах, Борис Сергеевич! – улыбнулась «асисента». Курс лечения длится месяц, если вы будете себя вести сдержанно, в последующие две декады мы снимем с вас фиксацию.

– А сейчас это сделать нельзя?

– Нет, – замотала головой ассистент, – лечение в первую декаду проводится только в фиксированном состоянии.

– А теперь скажите, чем я таким заболел, чтобы меня тут держать, как собаку Павлова?

Японо-китайско-казахское медицинское светило, улыбнувшись, спросил у меня:

– Мальсики любись, товарись?

– Не понял! – вытаращил я глаза и обратившись к женщине, спросил: – что он спрашивает?

– Доктор интересуется, любите ли вы мальчиков?

И только теперь я понял, а какую ловушку я попал. Я даже где-то слышал о так называемых медицинских докторах, которые успешно излечивают больных от гомосексуализма.

– Вы с ума сошли? – чуть не плача воскликнул я. – Вы собираетесь лечить меня… в смысле менять мою сексуальную ориентацию?

– Разумеется, Борис Сергеевич, – закивала ассистент. – У нас сто процентный результат.

– Да-да-да! – рядом закивал «товарись» Хуа То Цяо.

– Как вас зовут? – спросил я у ассистентши.

– Любовь Евсеевна, – ответила женщина.

– У вас есть медицинское образование?

– Естественно, – ухмыльнулась представительница богоизбранного народа.

– А вы слышали, доктор, о том, что гомосексуализм – это не болезнь?

– Ну, вы знаете, у нас альтернативный взгляд на эту проблему….

– А при чём тут ваша альтернатива? Если человек не болен, как вы можете его лечить?

– Но, согласитесь, вы сами пришли к нам, – сказала Любовь Евсеевна, – ваша жена оплатила курс…

– Вы можете позвонить ей? – спросил я. – Пусть приедет.

– Завтра она будет здесь, – заверила ассистент, – у вас будет возможность с ней пообщаться.

– Пусть приедет немедленно, – потребовал я. – Позвоните ей.

– Успокойтесь, Борис Сергеевич, прошу вас. Сегодня у нас процедуры, очень важные, мы начинаем наш курс, никаких посетителей. Лежите молча. Иначе доктор… Ну, в общем, вам нужно смириться.

– Вы мне угрожаете? – процедил я сквозь зубы.

– Да что же вы такое говорите, уважаемый? – фальшиво рассмеялась дама. – Просто вы должны понять, если пациент проявляет излишнюю агрессию, мы обязаны принять меры. Так что в ваших же интересах вести себя спокойно. Договорились?

Я пришёл к выводу, что спорить в данной ситуации себе дороже и сделал вид, что смирился. «Ладно, – подумал я, – подожду до завтра…». Я не стану рассказывать, какие ещё мысли носились в моей голове, но услышь их Галина, она бы не была от них в восторге.

Жена приехала на следующий день после обеда. Китайский гестаповец к тому времени закончил свои пытки, и я молча смотрел в потолок и думал: за что мне такие муки? Что и кому я сделал плохого в этой жизни? Человеческая глупость не знает границ. Ведь совершенно очевидно, что это Сунь Хунь в Чай просто рубит капусту на теме гомосексуализма. Они ловят на крючок таких наивных дур, как моя Галя, и тупо выкачивают из них деньги.

– Что это такое, Галина? – вместо приветствия спросил я, как только она вошла в камеру. Палатой эту пыточную я не называю её принципиально.

– Боренька, я же хочу как лучше! – сделав невинное лицо, сказала супруга.


– Кому лучше? – мне хотелось закричать, но помня вчерашнюю угрозу «ассисенси», я себя сдерживал.

– Нам обоим, – ответила Галина. – Это очень знаменитый доктор, Боря, он возвращает к жизни и мужчин, и женщин, и всяких там извращенцев – педофилов, некрофилов, зоофилов.

– Галка, ты чего? – у меня не было сил даже серьёзно возмутиться. – Ты это сейчас зачем перечислила? Какие извращенцы? Ты о чём?

– Боря, Боренька, милый, – Галина поцеловала меня в лоб, и я вздрогнул, – ты к кому от меня ушёл? Я ведь всё знаю, ты живёшь с мальчиком, с ребёнком совсем. Ну, как же так? Мы прожили с тобой двадцать четыре года, и вдруг я узнаю, что ты этот… как его… гомосексуалист и педофил.

У меня потемнело в глазах.

– Ты что? Сдурела, что ли? Какой ребёнок, какой педофил? Да я случайно познакомился с парнем, он ровесник нашего Сергея, его отец выгнал из дому, я просто помог пацану. Какая ж тут педофилия? Парню двадцать два года. Ты в своём уме.

– Ну, для тебя-то он, как ни крути, ребёнок.

– И что теперь? Меня нужно записывать в педофилы?

– Боря, мне знающие люди сказали, что все гомосексуалисты и есть педофилы. У нас даже закон в стране приняли против пропаганды гомосексуализма среди детей. Вот так. Но и это ещё не всё. Почему я решила тебе помочь и вылечить от этой заразы?

– Почему? – невольно вырвалось у меня.

– Я случайно заглянула в твой стол. И как ты думаешь, что я там обнаружила в одном из ящиков?

«Ага, – я мысленно усмехнулся, – обложили со всех сторон. В квартире завёлся собственный Штирлиц в юбке».

– С каких это пор ты начала обыскивать мой стол? Раньше ты перед стиркой мне брюки приносила, чтобы я сам карманы проверял. Что-то изменилось?

Галина опустила глаза в пол и какое-то время молчала. Затем задрав высоко голову, словно собираясь выступать на митинге, спросила:

– Так вот, дорогой, объясни мне, пожалуйста, зачем ты там всё это хранил?

– Что это? – несмотря на своё положение, я едва не рассмеялся. Мне было интересно, как она назовёт «это», какое придумает название?

– Ну, ты же знаешь, о чём я говорю, – вспылила Галина.

– Что-то не припомню, – продолжал я ёрничать. – Начала говорить, так продолжай.

– Зачем тебе большая пачка презервативов и..?

– И… что?

– Боря! – вскрикнула Галина, словно её посадили на электрический стул.

– Я нашла там резиновый член! Что это такое? Ну, что это такое? Скажи.

– Так ты уже сама сказала, это резиновый член.

– Зачем он тебе? Вот скажи мне, зачем нормальному мужчине резиновый член? И ты ещё мне будешь говорить, что тебя не надо лечить? Ты хоть понимаешь, что с тобой творится? Я знаю, ты не веришь во всё это, но я скажу: подозреваю, что на тебя навели порчу. И даже догадываюсь, кто это сделал.

– И кто же? – мне и впрямь это стало любопытно, кого же она имеет в виду.

– Я в этом уверена на 99%.

– Так кто же?

– Валька из четвёртого подъезда! – выпалила Галина. – Ты думаешь, я не замечала, как она перед тобой жопой виляет. Наивный ты, Боренька. Она уже лет десять без мужика живёт, вот на тебя глаз и положила. Сейчас знаешь, какие гадалки есть. Это тебе не бабушки из нашего детства, они сейчас привораживают при помощи компьютеров. Так могут приворожить, что мужик словно на верёвочке за женщиной бегает.

– Что-то не замечал я тяги к Вальке, я и не помню как она выглядит. Да имя, если бы не назвала, не вспомнил бы. Эх, Галя-Галя, да на хрен она мне нужна. Ну, чего ты несёшь? Какая Валя?

– Они всё это делают тайно, ты можешь и не догадываться, а потом – бац – и ушёл в другую семью. И ты думаешь, мне будет не обидно – прожить вместе столько лет и остаться одной?

– Да, – тяжело вздохнул я, – действительно прожил с тобой двадцать четыре года, и не знал, что живу с круглой дурой. Извини…

– Не оскорбляй меня, – вскрикнула Галина, – я тоже жила-жила и не знала, что живу с извращенцем.

– Прекрати нести чушь! – потребовал я. – Развяжи меня немедленно.

– Да как же я развяжу?

– Руками! Развяжи немедленно.

– Ты не переживай, Боря, доктор сказал, что ты не весь месяц будешь лежать привязанным, тебя скоро развяжут.

– И сколько ты отвалила за это блядство? – горько усмехнулся я.