Прыжок над пропастью

Большое «но». Установка видеокамер в квартире доктора Кэбота – уголовно наказуемое деяние.

Он мог бы заработать кругленькую сумму, продав видеозапись какой-нибудь телекомпании или в бульварную газетенку. Картинки что надо! Вырученные деньги можно передать Стеф Гатт, и, хотя Барри не вернешь, деньги хотя бы немного скрасят ей жизнь. Но только обнародовать такую запись – все равно что разворошить пчелиный улей. Полиция моментально выйдет на покупателя и потребует выдать продавца.

Он, Хью Кейвен, сейчас между молотом и наковальней, и чем больше он думает, тем менее ясным становится решение.

Впереди вода почернела; по щеке мазнули капли дождя. Он поднял голову к асфальтово-черному небу. Когда-нибудь он купит себе лодку с рулевой рубкой. Хью Кейвен застегнул молнию на спасательном жилете «Генри Ллойд» с теплой подстежкой, натянул на уши зеленую рыбацкую фуражку, опустив козырек, и стал смотреть вперед, помня о буйке. Он заранее изменил курс на несколько градусов, чтобы отойти от буйка подальше. Впереди замаячила громада сухогруза, но он не представлял собой опасности: пройдет где-то в километре справа по борту. Кейвен сверился с новым курсом – 92 градуса – по компасу. Есть. Звякнул спущенный якорь.

Он должен отдать запись в полицию. Сокрытие улик – преступление более тяжкое, чем проникновение в чужой дом и незаконное видеонаблюдение. При данных обстоятельствах он, вполне вероятно, отделается одним только выговором. Но он сидел. С него не снята судимость.

Да, копам его визит будет на руку.

Что, если они попробуют осложнить ему жизнь? Несколько раз он, работая, перебегал им дорогу; при желании они могут здорово попортить ему кровь. Будут настаивать на том, чтобы он выдал им имя Росса Рансома. Кто-нибудь наверняка позаботится о том, чтобы история просочилась в газеты. И тогда можно навсегда распрощаться с остатком гонорара.

А если не ходить в полицию?

Возможно, эксперты, которые осматривают место преступления, и обнаружат камеры, хотя вряд ли: они будут искать следы на полу и стенах, на мебели. Посмотрят ли они наверх? Будет ли у них повод? А если даже и поднимут головы, обнаружат ли крошечные глазки камер?

Сегодня утром он получил по голосовой почте сообщение от некоего детектива Ансона, который продиктовал номер телефона полицейского управления и пару других телефонов. Он до сих пор не ответил на звонок. Нельзя звонить, пока он не решил, что говорить. Вот еще один хороший повод для того, чтобы уплыть подальше от берега.

Он поступил глупо, заявившись к Россу Рансому в кабинет и показав ему запись. На что он, черт побери, надеялся? Вытянуть из клиента признание? Вполне возможно, хирург виновен. Кейвену нравилась мысль о том, что его клиент мог заказать доктора Кэбота. Психика у него расшатана: получил записи, уличающие жену в неверности, и нанял киллера. А что? Вполне в его духе.

Сейчас, вдали от суши, за буйком, он в безопасности. Ветер утих; дождь только моросит. На часах ровно три. Через час начнется промежуток между приливом и отливом. Кейвен выключил мотор, закрыл крышку бензобака, вскрыл банку с элем и отхлебнул кремовую пену, которая с шипением поднялась наверх.

Потом он закурил сигарету, впустил в легкие волну сладкого дыма. Лодка мягко покачивалась на волнах; вода тихо плескала по корпусу. Над головой крикнула чайка. Хью Кейвен наблюдал, как поверхность воды вокруг него рябит от капель дождя.

Внутренний голос советовал: «Держись от него подальше, Хью. Ты можешь расплатиться со Стеф и по-другому, не ищи приключений на свою задницу. Росс Рансом – хитрая сволочь. И пропадешь ты, а не он».

Докурив сигарету, он принял решение. Открыл переносной холодильник, достал кассету.

Его охватили сомнения. Он снова вспомнил слова той песни Дилана, слова про дороги. Сколько их, дорог? Сколько дорог ему придется пройти? «Господи ты боже мой, – подумал Кейвен, – я не знаю ответа».





78




На кухонном столе лежал номер «Дейли мейл». На первой полосе – крупный заголовок: «Подозреваемый в двойном убийстве разбился насмерть при падении».

На телеэкране Барт Симпсон стоял на сцене в лучах света и что-то пел. Алек, в красной футболке с длинными рукавами, положив локти на стол, с ложкой и вилкой в руках, сдавленно хихикал. По его руке ползли спагетти.

– Алек, – ласково сказала Вера, – милый, убери локти со стола и положи ложку и вилку.

Она снова перечитала репортаж в «Дейли мейл». Никак не могла оторваться.

Алек не обратил на ее слова никакого внимания.

Вера отвлеклась от чтения:

– Алек!

Он по-прежнему игнорировал ее.

Она выключила телевизор.

Историю перепечатали все газеты; она стала новостью номер один. Врачи «скорой» не смогли спасти мужчину, который истек кровью. Далее шли другие, более свежие новости.

– Мама!

– В постель!

– Мамочка, но ведь ты всегда разрешаешь мне досмотреть «Симпсонов»!

Вера встала, схватила сынишку за руку и рывком вытащила из-за стола:

– Куда подевались твои хорошие манеры? Воспитанные люди не смотрят телевизор за едой.

– Но ты сегодня приехала за мной поздно. Я всегда ужинаю, а потом смотрю.

– Не позволю тебе класть локти на стол, а потом не обращать внимания на мои замечания.


– Ты тоже сегодня опоздала. Я не мог посмотреть…

– Сегодня я опоздала потому, что была на важном совещании. Мы пытаемся помешать уничтожению окрестной природы. Это одна из маминых обязанностей.

Личико Алека искривилось, и он заплакал:

– Я не слышал, когда ты говорила мне про локти!

– Нет, черт побери, все ты прекрасно слышал!

– Нет, черт побери, ничего я не слышал!

– Не ругайся.

– Сама не ругайся!

На площадке она схватила сына за плечи, стараясь подавить душивший ее гнев. «Срываюсь на ребенке, – подумала она. – Срываю на нем раздражение, потому что вчера мне пришлось уехать от Оливера домой, вместо того чтобы провести с ним целый день».

Она увидит Оливера утром. Но до утра слишком долго ждать.

Вере хотелось поскорее уложить Алека. Тогда она позвонит Оливеру, как обещала. Сегодня ей лучше. Нет тошноты, нет странного чувства отделенности от собственного тела. Голова ясная; она даже была способна сосредоточиться на заседании комитета, несмотря на то что оно сильно затянулось.

Вчера, после того как они любили друг друга, Оливер настоял на том, чтобы немного поработать с ней: гипноз и визуализация. После сеанса она чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, хотя и не знала, чему обязана своей бодростью: любви, гипнозу, просто тому, что была с Оливером, или травяным капсулам, которые он ей дал и велел принимать каждые три часа. Собственно, ей было все равно. Вера твердо знала одно: впервые за много недель ей было хорошо целые сутки подряд. Она была в норме.

«Я справлюсь с болезнью, – подумала она. – Истреблю всех поганых бобовидных амеб до одной».

– Мама, ты сама ругалась. Да, ругалась! Я хочу посмотреть «Симпсонов».

Внизу, в холле, взволнованно залаял Распутин.

Алек рыдал и топал ногами.

– Я хочу посмотреть «Симпсонов»!

– В следующий раз, когда мама велит убрать локти со стола, ты уберешь их со стола, понимаешь?

– Я не виноват, что ты опоздала!

Скрип открываемой парадной двери. Голос Росса. О боже!

Сердце ушло в пятки. Какого черта он делает дома?

Росс никогда не приезжал домой вечером во вторник. Сколько внимания он вдруг начал ей оказывать! Смешно. Много лет она просила мужа почаще бывать дома, но в нужную минуту его никогда не оказывалось рядом: он был то в Лондоне, то за границей, то работал, то выступал на конференциях. А сейчас вдруг стал другим – любящим и заботливым Россом. Вера едва не закричала: «Убирайся из моей жизни!»

– Вера! Милая!

Росс стоял у подножия лестницы, прижимая к груди такой громадный букет, что почти сгибался под его тяжестью.

Алек с унылым видом затрусил вниз:

– Папа, мама не разрешает мне смотреть «Симпсонов». Барт проходил прослушивание, и теперь я не знаю, отобрали его или нет!

Сверху Вера увидела, как Росс положил букет, поднял Алека на руки и поцеловал.

– А почему мама не разрешает такому большому парню смотреть «Симпсонов»? – Подняв глаза, он улыбнулся жене.

– Потому что… – Алек вытер глаза рукавом футболки. – Потому что я ее не послушался…

Росс опустил сынишку на пол.

– Алек, – сказала Вера, – поцелуй папу на ночь, поднимайся и иди в ванную.

Не обращая внимания на ее слова, Алек продолжал:

– Папа, я правда ее не слышал – честно.

– Иди наверх и прими ванну, – сказал Росс. – А потом я зайду и почитаю тебе перед сном. Договорились?

Сначала мальчик надулся, потом задумался. Успокоился. Иногда отец оказывал на него странно умиротворяющее действие. Он мог заставить его сделать то, чего Вера не могла добиться. Алек мрачно кивнул. Затем, раздражающе медленно, как будто нашел единственный способ отомстить ей, начал подниматься по лестнице, еле волоча ноги, останавливаясь на каждой ступеньке, поворачиваясь кругом и не спеша наступая на следующую.

На полдороге она окликнула его:

– Ты сегодня кормил Спайка?

Малыш виновато раскрыл рот. Остаток пути он проделал бегом, спеша накормить хомяка. Вера стояла и смотрела сверху вниз на мужа.