Проблема выбора

— Де Немура.

Грунгах остановился и затейливо выругался. Потом сказал:

— Ну, погоди, король же ей как бы двоюродный дядя!

— Двоюродный дедушка, родство достаточно дальнее для того, чтобы брак был возможен, — покачала я головой. — И мне кажется, что его светлость предпринял кое-какие шаги, чтобы наш список максимально сократился.

— Рассказывай.

Коротко я изложила историю наших путешествий, после чего заключила:

— Вот спинным мозгом чую, что неприятности в благородных семействах исходят из одного источника. Ну, кроме дядюшки-дезертира, тут уж они сами постарались.

— Готов держать пари, что об этом несложно было узнать, если копнуть чуть глубже. — Тут коммуникатор Грунгаха тихонько звякнул, и он с досадой сказал: — Вот тьма, мне надо идти. Давай вечером…

— Не могу. Вечером я встречаюсь с человеком, который сможет покопаться в финансах. Погляди, что ты сможешь узнать со своей стороны, а завтра встретимся.

— В час дня! — И орк исчез за вовсе уж неприметной дверью, о существовании которой я даже не знала.



Стационарный портал в мой собственный дом в Люнденвике я установила давным-давно, лет двести назад, и все эти годы он прекрасно работал. Нужно только не забывать раз в год подзаряжать два базовых кристалла. Обычно я это делаю на Самайн,[11] так что времени еще много.

Пройдя сквозь портальную арку, я быстро окинула взглядом холл, убедилась, что дворецкий и слуги в доме не сидят без дела и, если захочется, сегодня смогу здесь переночевать, и отправилась в ресторан.

За то время, что я не была в «Оленьем роге», он нисколько не изменился. Высокий темнокожий красавец-метрдотель встретил меня улыбкой и проводил к столику в дальнем углу. Очень удобно — сидишь спиной к стене, видишь всех, кто входит в зал, а тебя за какой-то пышной зеленью практически и не разглядеть.

Не то чтобы я опасалась чего-то, но предпочитаю, чтобы никто не ходил за спиной.

— Госпожа Редфилд, прошу вас, меню. — Метрдотель с легким поклоном подал толстую книгу в темно-красном кожаном переплете.

— Да бог с ним, расскажите, Джонатан, что сегодня есть особенно удачного?

— Все удачно, — улыбнулся он. — Но, пожалуй, особо рекомендую голубя с карамелизованной грушей в медовом маринаде.

— Мм… Звучит неплохо. Давайте, пожалуй, полдюжины устриц и голубя. И бутылку белого вина… Да хоть бы и Sancerre. Сейчас должен подойти Вальдрун…

— Я уже здесь! — Как ни старалась я видеть входящих, а на разговор с метрдотелем отвлеклась и не заметила, как вошел Джек. — Рад видеть! Джонатан, привет. Мне то же самое, что и Лавинии.

Кивнув, метрдотель отошел, а мы с графом Вальдруном взглянули друг на друга и рассмеялись.

— Снова в бой? — спросил он.

— Да я как бы из него и не выхожу. Давай поедим, а потом за кофе я расскажу о своей проблеме.

Устрицы были свежайшими, голубь в тонкой поджаристой корочке с ароматным, чуть сладковатым маринадом и в самом деле оказался выше всяких похвал. Вино, как и положено «Сансеру», слегка отдавало красной смородиной, персиком и вишней. Словом, жизнь заиграла новыми красками, когда мы поняли, что десерт придется есть в следующий раз.

— Итак?.. — Вальдрун отпил глоток кофе и удовлетворенно кивнул.

— Думаю, мне не нужно говорить, что это все абсолютный секрет и проходит под грифом «сжечь перед прочтением»?

— Это излишне, — кивнул он и приготовился слушать.

Вкратце я рассказала Джеку всю историю: поручение от Луи XI поглядеть на возможных невест по списку, наши приключения в галльских провинциях, загадочные происшествия, могущие серьезно скомпрометировать девушек…

— Я считаю, что кто-то из высокопоставленных лиц хочет провести свою кандидатуру, — закончила я. — Но с этим я представляю себе, как бороться. Хуже другое…

— Что же?

— Погляди на список.

Джек развернул свиток и скользнул по нему взглядом. Потом вернулся к началу, перечитал и поднял на меня потемневший взгляд.

— Дочь Немура?

— Именно. Это меня и беспокоит.

— Понимаю. И ты хочешь, чтобы я поискал финансовые следы?

— Ты когда-то говорил, что любое движение оставляет за собой отпечаток. В этой истории должны быть глубокие следы. Конечно, если наш умник нанимал каких-то люмпенов хотя бы для того же пожара, то платил он им наверняка наличными.

— Наличные тоже не от сырости заводятся, — возразил Вальдрун. — Они оставляют в финансовой системе свой отзвук, и его ни с чем не спутаешь, если знать, как слушать.

Он и в самом деле походил сейчас на музыканта — скрипача или пианиста с взлохмаченными волосами и горящим взглядом. Была бы я лет на триста моложе, влюбилась бы!


— Второй список, — протянула я еще один свиток. — Члены Государственного совета, принимавшие решение о необходимости нового королевского брака. Вполне возможно, что герцог де Немур ни при чем, а это шалости советников. Сколько тебе нужно времени?

— Дня два. Сделал бы быстрее, но ты ж понимаешь, Галлия все же другое государство.

Я усмехнулась.

— Знаешь, в казначействе его величества Луи нет ни одного специалиста, которому я бы доверяла хоть вполовину так же, как тебе. Значит, послезавтра вечером здесь же?

— Да.

На улице предсказуемо моросил дождь; что делать, вот такая погода в бритвальдской столице — почти норма для июня. Зато тумана нет. Пожалуй, отправлюсь я ночевать в Лютецию. Что бы ни говорили мне о благотворном воздействии влажного воздуха на кожу лица, я больше забочусь о сухих ногах.



Уже дома, перед сном сидя у камина с последним стаканчиком аквавиты, я перебирала в памяти сделанное и строила планы.

Два дня. Вот этакое магическое у меня на сей раз число. Два дня попросила госпожа Шарро, столько же понадобится Вальдруну. С Грунгахом я встречаюсь только в час дня, чем же мне занять завтрашнее утро? Пожалуй, схожу-ка я к Либеру и почитаю законы о наследовании в доме Теодорингов. Что скажет нам Lex Salica,[12] вдруг я ошибаюсь, и унаследовать трон можно не только по крови, но и по браку?

Понятное дело, хранитель библиотеки Магической академии не подвел. Я изложила ему вопрос, он хмыкнул, бросил на меня нечитаемый взгляд и повел в воздухе рукой в белой перчатке. На столе передо мной появилась книга настолько большого формата, что под ней, кажется, столешница прогнулась.

— Э-э-э… Уважаемый Либер, боюсь, внутри этого кирпича и я найду свою смерть… Нет ли чего-нибудь покороче, выжимок? Страниц хотя бы на триста?

Хмыкнув, хранитель эффектно щелкнул пальцами, и поверх устрашающего фолианта упала совсем небольшая брошюрка с заглавием «К вопросу об особенностях применения Салической правды в вопросах наследования внутри парантел».

— Думаю, вы разберетесь! — Честное слово, я увидела на его губах коварную усмешку.



Все оказалось не так страшно, как можно было бы ожидать, хотя брошюра и была перенасыщена специальными терминами, а полный текст всех шестидесяти трех законодательных актов вызывал нервную чесотку и тик левого глаза. Очень удачно в библиотеку зашел знакомый мне аспирант с юридического факультета Дени Лавуа, которого я поймала и привлекла к изучению вопроса. Бедняга посопротивлялся, но недолго…

В конечном итоге я вынесла из этих законов следующее: возраст королевского совершеннолетия наступает в четырнадцать лет. Право престолонаследия закреплено за старшими сыновьями или другими агнатами мужского пола. Слово «агнаты» потребовало разъяснений, которые развеселившийся уже совершенно Лавуа и выдал:

— Агнаты, — сказал он важно, подняв палец к потолку, — это лица, соединенные воедино под покровом родительской власти или считающиеся членами одного и того же союза, если б общий родоначальник находился еще в живых. К агнатам принадлежат не только отец семейства и дети, рожденные им в законном браке, но и дети сыновей этой семьи, жена отца семейства, невестка его, равно посторонние лица, принятые в семейство через усыновление. По древнему римскому праву, на агнатстве основывались все права, вытекавшие из семейного союза, и в частности — право наследства. В том случае, когда сын или дочь из известной семьи переходили в чужой дом, первый по усыновлению, а вторая через замужество, они лишались покровительства прежнего главы семейства и всяких прав на участие в наследстве.

— То есть, — вычленила я главное, — отец королевы ни в каком случае не становится монархом?

Лавуа посмотрел на меня с интересом.

— А почему, собственно, вас это заинтересовало?

— Была мысль ввести решение логических задач в курс составления формул боевой магии, хотела базировать их на юридических формулировках. Но, как мне теперь кажется, для этого нужно иметь особый склад ума. Вот, кстати… — Я посмотрела на аспиранта почти с гастрономическим интересом, он поежился и слегка отодвинулся. — Вот, кстати, а может быть, вы, дорогой Дени, их и составите?

— Но… А как… У меня диссертация!

— Ну-ну, всего десяток задач, впереди почти три месяца до начала занятий, а я вам рецензию на диссертацию напишу. У вас же тема «Юридические аспекты применения магических техник и технологий для воздействия на разумных, не обладающих даром»?

— Д-да…

— Вот и славно! А уж с моей рецензией поспорить никто не рискнет!

Дени Лавуа обещал подумать и удрал. Зря, между прочим, я правду сказала: если что, я его научного руководителя с кашей съем и даже запивать не стану.

Ну да боги с ним, пусть бежит. Информацию я получила, вопросы мои он теперь вспоминать не будет, а будет прятаться, чтобы не составлять задачи.



Грунгах сбросил мне сегодняшний код для открытия портала, и в час дня я ждала его на том же месте, где мы встретились вчера. Орк появился минут через десять, когда я уже начала размышлять, не пора ли начинать поиски, и был чем-то сильно озабочен.

— Что случилось?

— Форарльберг пропал.

— То есть как? Давно?

— Вчера вечером.

Сказать, что я была поражена, — ничего не сказать. Личный секретарь сопровождал короля всегда и везде, ну, может, только у дверей спальни отставал.

— И что известно?

— Вчера его величество встречался с ключевыми министрами, Фор вел протокол совещания. Потом на ужин к королю пришла дама, и, естественно, секретарь отправился к себе. Я заглянул к нему часов в одиннадцать вечера, хотел уточнить расписание на сегодня, но его в покоях не было.

— Он размещается в королевском крыле, как и раньше?