Проблема выбора

— Ни за что! — воскликнула Агата.

— Ну что же. — Я развела руками. — В таком случае завтра утром прибудут гвардейцы его величества, дабы сопроводить каждую из вас к месту исполнения наказания.

Движение пальцев, и обеим дамам в руки приземлился свиток. На каждом вспыхнула алым королевская печать, по свечению пробежались все цветы спектра, и оно стало золотым.

Дама Агата встала, отбросив пяльцы и свиток, плюнула мне под ноги и удалилась. Я послала за ней следящее заклинание, которое должно было сопроводить фигурантку до ее комнаты и запереть там.

Агнесса с неподвижным лицом смотрела в стол.

— Мне хотелось бы до отъезда встретиться с мужем, — сказала она, когда Агата ушла.

— Я надеюсь, что в ближайшие часы мой помощник доставит шевалье сюда, — с коротким поклоном сообщила я.

— Спасибо…

Она вновь занялась нитками! Гвозди бы из этих сестер делать…



Анри вернулся часа через полтора взмыленный, будто все километры по виноградникам пробежал на своих двоих. А может, и правда так было? Да нет, я видела, как он садился в экипаж…

— Шевалье просит его извинить, — сообщил он, отдышавшись, — но он сможет прибыть только к ужину. У него чрезвычайно важный процесс, который ни в каком случае прерывать нельзя.

Оставалось лишь вздохнуть: выспаться в собственной кровати снова мне не грозило…



— Госпожа профессор, можно вопрос? — Голос Валери раздался в ту же минуту, когда мы вышли из красной гостиной.

— Можно.

— А откуда взялся королевский приказ, вчера же не было?

— Утром я была в Авиньоне, ты помнишь? Ну а оттуда порталом перейти в Лютецию совсем несложно. Форарльберга я еще с утра предупредила, что именно мне понадобится, так что сложи два и два, в результате мы имеем своевременно подписанные приказы его величества.

— А почему вы решили здесь именно так их наказать? Понимаю, девушку затравили, но вы же не можете ездить по всей Галлии и проверять, не обижает ли какая-нибудь злая тетка юную невинную девицу!

— Не могу. Но ты сама мне рассказала, что дама Агата стала преследовать племянницу пару месяцев назад. А теперь подумай, когда начали составлять наш список? Даю подсказку: последнее заседание Государственного совета было в начале апреля.

— Мм… То есть в середине апреля его величеству настоятельно рекомендовали жениться на галлийской аристократке. Мы катаемся по стране уже больше двух недель, вам его отдали месяц назад… Да, короткий список вполне мог быть составлен в середине мая. Вы считаете, даму Агату подтолкнули?

— Я думаю, что наш неизвестный доброжелатель мог ей даже заплатить. Но узнать это достоверно мы от нее не сможем, поэтому для того, чтобы удовлетворить твое любопытство, мне придется его отыскать.

— Да, госпожа профессор! — радостно сказала Валери. — Я всегда говорила, что вы — лучший в мире учитель!



За ужином мы увидели шевалье д’Альбона. Мне он, скорее, понравился: такой невысокий крепыш с хитрым прищуром светлых глаз. Собственно, только эти глаза дочь от него и взяла, а в остальном была как две капли воды похожа на портрет своей бабки по материнской линии, висевший в галерее, — высокие брови, изящный нос, нежный румянец на очень белой коже, светлые длинные волосы, собранные в высокую прическу. Отцу она была искренне рада, за столом села рядом, и они все время о чем-то переговаривались.

Дамы Агаты предсказуемо не было, еду ей отнесли в комнату, даже графин с вином присовокупили. Ее сестра, супруга шевалье, была задумчива, почти не ела и впервые не одергивала дочь, кажется, даже не очень ее замечала.

Когда трапеза закончилась, я попросила хозяина дома уделить мне несколько минут. Он покосился на жену, пожевал губами и спросил:

— Надолго?

— Нет.

— Тогда здесь и поговорим, чего нам до кабинета идти! Дорогая, я присоединюсь к вам очень скоро.

Агнесса понятливо кивнула и вышла, студенты вместе с Адалаис испарились еще раньше, и мы с шевалье остались вдвоем.

Я протянула ему открытое письмо его величества, подтверждающее мои полномочия. Д’Альбон просмотрел текст и поднял глаза.

— Что от меня требуется?

— Поскольку в ближайшие месяцы ваша супруга будет отсутствовать, вам придется жить здесь вместе с дочерью и заниматься делами всего имения, а не только виноградниками.

— Досадно. — Он потер подбородок. — Скоро начнется созревание винограда, я должен буду… А, ладно, это не имеет значения, передам дела Жаку. А эта?..

Шевалье кивнул на дверь, обозначая, кого имеет в виду, впрочем, и так было ясно.

— А ваша свояченица завтра утром отправится в монастырь Святого Духа на остров Нуармутье.


— На молитву?

— Можно сказать и так. На постриг.

Тут шевалье меня удивил: он достал из-за пазухи костяную фигурку Симаргла, поцеловал ее и что-то прошептал. Потом тщательно заправил кожаный шнурок назад и с широкой улыбкой сказал мне:

— Что хотите, когда угодно — все сделаю, вам стоит лишь сказать.

Я усмехнулась.

— Ну, коли так, буду рада, если пожертвуете бутылку лучшего розе с вашей винодельни.

— Хоть бочку!

— Это лишнее… Да, и еще один важный момент. Мне нужно, чтобы вы с дочерью приехали в Довиль на королевские скачки в августе.

Нимало не удивившись, он кивнул.

— Как прикажете. Прямо завтра и зарезервирую комнаты в гостинице, чтобы потом не метаться. И Адалаис скажу, чтоб к портнихе в Авиньон съездила, заказала платьев, шляпок, что там им еще требуется.

— Отлично! — Я встала и протянула ему руку. — Завтра утром я дождусь отъезда обеих дам, и мы с учениками тоже отчалим. До встречи в августе!





ГЛАВА 8




На столе передо мной лежали четыре тонкие папки. Досье на оставшихся, еще не изученных девушек из королевского списка. Две студентки коллежа Сорбонны, собственно говоря, таковыми уже почти не являлись: сегодня в пять часов вечера должно было состояться торжественное вручение дипломов, что давало мне возможность поглядеть на Мелани де Буалье и Софию-Шарлотгу Монфор инкогнито. Раскрыв папки, я взглянула на магоснимки. Что же, вполне достойные девицы, рыжевато-каштановая и зеленоглазая Мелани получила специальность архитектора, голубоглазая брюнетка София стала журналисткой. Посмотрим, каковы они будут в мантиях и магистерских шапочках…

Вот вопрос, кстати, — брать ли с собой моих студентов? В принципе, вчера, вернувшись в Лютецию, я сообщила им, что они могут считать себя свободными до начала занятий, и Анри немедленно потащил подругу к своим родителям делиться впечатлениями о практике.

Ладно, пусть решают сами. Достав коммуникатор, я набрала номер. Лицо Анри появилось на экране практически мгновенно, будто он ждал, держа аппарат в руках.

— Да, госпожа профессор! Мы готовы!

— К чему? — удивилась я.

— Ко всему! Список-то не закончился, значит, мы можем еще быть полезны.

— Хорошо… тогда встречаемся у южных ворот коллежа Сорбонны без пятнадцати пять.

— Форма одежды?

— Свободная!



В первый момент я не смогла разглядеть интересующих нас девушек в толпе выпускников в одинаковых мантиях и шапочках. Да что там, я их даже пересчитать сразу не смогла: черные облачения клубились, перемешивались, собирались в группки и расходились…

— И чего волнуются? — философски пожал плечами Анри. — Уже все кончилось, осталось только свиток с печатью получить, и можно закрыть за собой эту дверь.

— Ну, пока она открыта, вот они и нервничают, — ответила Валери. — Госпожа профессор, вы опознали наших… э-э-э… подопечных?

— Да, вон та высокая девушка, которая разговаривает с дамой в винно-красном костюме, это Мелани де Буалье, а ощипывает лепестки у розы София-Шарлотта Монфор.

— Хорошенькие! — оценил Анри. — Интересно, а этих как будут выводить из списка?

— Думаешь, будут?

— Конечно! Иначе какой был бы смысл трудиться, устраивать провокации в провинциальных семействах, если столичные кандидатки останутся в игре?

— Посмотрим, — оборвала я их. — Идем в зал, вы садитесь сзади и смотрите внимательно. А я отправлюсь поближе к сцене.

Оказалось, что сегодня дипломы вручались лишь двадцати выпускникам, лучшим по итогам этого года. Интересно, и обе интересующие нас девы попали в этот список… Хотя, с другой стороны, все-таки выбирают-то королеву, а не консьержку, так что их успех закономерен.

Пройдя вперед, я заметила среди публики нескольких знакомых профессоров — впрочем, это и неудивительно, все-таки академия, в которой я имею честь преподавать уже вторую сотню лет, является частью коллежа Сорбонны. Самостоятельной, но частью.

— Госпожа Редфилд! — окликнул меня сидящий с краю в третьем ряду обладатель роскошной рыжей бороды, профессор кафедры теоретической механики Клацровис. — У меня тут как раз местечко свободное есть, составите компанию?

— С удовольствием, спасибо! — Я уселась рядом с гномом и спросила: — Кто-то из ваших учеников вошел в двадцатку?