Привилегия

Чёрное на чёрном, чёрное на чёрном.

Охранник на тротуаре все еще что-то говорил ему, но Ренцо даже не обращал на него внимания. Он явно смотрел на что-то лучшее, теперь.

На неё.

Лючия подошла ближе.

— Я так и думала, что ты будешь поблизости.

Она нет. Она не знала, что Ренцо делал на прошлой неделе. Она просто надеялась...

Разве не такова любовь в конце дня?

Надежная.

— Правда? — спросил он.

Одна из его рук уже вытянулась, чтобы дотянуться до ее руки. Как только она оказалась достаточно близко к нему, чтобы схватить его, она прикоснулась к нему. Ренцо, не теряя времени, притянул ее к себе как можно ближе. Первый поцелуй пришелся на линию ее волос, а второй

на лоб.

Она не могла подойти к нему достаточно близко.

Не могла обнять достаточно крепко.

Боже, как она скучала по нему.

— Ты сумасшедший, знаешь ли, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. — Явиться сюда в таком виде.

Она видела, как более крупные мужчины с более важными фамилиями наказывались за гораздо меньшее, чем то, что он сделал здесь сегодня. Она искренне верила отцу, когда он говорил, что единственная причина, по которой он до сих пор не предпринял никаких физических действий против Ренцо, чтобы навсегда отдалить его от Лючии, была только из-за нее, и ничего больше. Потому что ее отец любил ее, и возможно... какая-то часть его души знала, что она тоже любит Ренцо.

Возможно.

Его смех потряс их обоих, но, черт возьми, ей нравился этот звук. Ей нравилось, как он окружал ее, словно мелодия, которую она не могла забыть. Нравилось, как он наполнял ее чувства чем-то греховным и порочным.

Так вот кто они такие?

Греховные?

Порочные?

Она сможет выяснить это позже.

Ренцо быстро поцеловал ее в губы, когда Лючия запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Нам надо убираться отсюда, да?

Лючия оглянулась на ресторан.

— Прямо сейчас.

— Понял.

***

Они прошли три квартала, прежде чем Лючия что-то поняла.

За ними никто не следил.

Она то и дело оглядывалась, ожидая увидеть на тротуаре преследователя, но нет. За ними никто не шёл. Она подумала, что, может, раз или два увидит знакомую черную машину, объезжающую квартал, но снова ничего.

Ее мать не лгала.

— Что ты делаешь?

Лючия взглянула на Ренцо и почувствовала, как его пальцы сжались вокруг ее.

— Я просто.. ничего. Ничего такого.

Он сверкнул зубами в сексуальной улыбке.

— Уверена?

— Да, Рен.


Разве это не здорово?

Она так считала.

— Сюда, — неожиданно сказал он.

Без предупреждения Ренцо потянул Лючию в переулок между двумя магазинами. Она думала, что они просто пойдут пешком, пока один из них не устанет и не решит либо поймать такси, либо сесть в автобус. Очевидно, у Ренцо другие планы. В конце переулка стоял знакомый ярко-красный винтажный Мустанг.

Лючия рассмеялась.

— Опять позаимствовал, да?

Он пожал плечами, когда они приблизились к ожидавшей их машине.

— Я не приехал сюда на автобусе, я опоздал на метро и не хотел ждать и платить за такси, когда оно стояло прямо за углом. И да, мы можем позаимствовать. Конечно, почему бы и нет?

— Рен! — она хлопнула его ладонью по плечу. — Ты ведь не взял его, правда?

— «Взял» новое слово для кражи, или..?

— Ренцо!

Он не дал ей и глазом моргнуть, быстро повернулся и обхватил ее за талию. Сила его поцелуя заставила ее отшатнуться, пока ее спина не коснулась твердого кирпича. Требовательный, грубый и резкий, его поцелуй казался лучшим видом греха, когда его язык боролся с ее. Все, что она могла сделать, это сжать в кулаке его куртку и притянуть невероятно близко. Его руки поднялись, погружаясь в волны ее волос, и потянули ровно настолько, чтобы у нее защипало кожу головы.

Блядь.

Ей это нравилось.

Он прервал их поцелуй только тогда, когда ее легкие горели от нехватки воздуха, а губы онемели. Легкое покалывание, оставшееся на коже от его щетину на лице, заставило ее пожалеть, что он не оказался между ее бедер.

Большой палец Ренцо поднялся прижимаясь к ее губам, в то время как другая рука мягко обвилась вокруг ее шеи. Он никогда не сжимал... по крайней мере, не так. Только когда она просила об этом, и только потому, что хотела этого, Лючия знала.

— Не беспокойся о ебаной машине, — пробормотал он, его взгляд скользнул по ее лицу с такой интенсивностью, что она могла поклясться, что ее сердце пропустило удар. Да, черт возьми. Она ужасно по нему тосковала. — Я оставлю машину там, где этот парень прячет ее на складе сегодня, и он никогда не узнает, что ее брали. Во всяком случае, спидометр сломан. Он не записывает пройденные километры. Он вывозит ее, может, два раза в год на автомобильные выставки. Это чертова трата времени.

Лючия моргнула.

— Ты ужасен.

— Я чертовски скучал по тебе.

Ее горло пересохло.

Желудок сжался.

Самая сильная боль началась между ее бедер.

— Как заднее сиденье? — спросила она.

Видит Бог, у них были дела поважнее.

Есть и другие причины для беспокойства.

Но черт с этим. Ей восемнадцать, а восемнадцать означало, что ей не обязательно всегда быть умной и поступать правильно. Иногда это означало веселиться и рисковать. Это означало быть рискованной и такой безрассудной. Восемнадцать — самое подходящее время, чтобы сделать все это, и не было никого другого, с кем бы она предпочла это сделать, кроме парня, смотрящего на нее.

— Все еще достаточно большой для нас обоих,

— сказал он.

— Так почему мы все еще здесь, а не там?

— Хорошая точка зрения.

Его смех эхом разнесся вокруг, прежде чем он потянул ее к машине, и Лючия радостно последовала за ним. Это было похоже на мгновение, и она оказалась на заднем сиденье Мустанга с Ренцо, нависшим над ней. Он не стал тратить время на то, чтобы снять с нее одежду, да и с себя тоже. Они скинули все на пол, забытые и никому не нужные. Видит Бог, она не хотела, чтобы между была какая-либо преграда.

Никогда.

Его руки скользнули вниз по ее телу, медленно и обжигающе. Это заставило ее вздрогнуть, но то, как он смотрел на нее... напряжённо, с полуприкрытыми глазами, которые, казалось, не могли выпить ее всю достаточно быстро, было захватывающе.

Она удивилась...

Неужели он всегда будет так на нее смотреть?

Всегда с желанием?