Привилегия

когда поднял голову и увидел знакомого мужчину,

прислонившегося к кирпичу углового магазина. В

этом же магазине Ренцо встречался со своими

ребятами каждое утро, прежде чем они отправлялись на работу, а затем снова по вечерам.

На самом деле Перри, Ной и Дизель уже

ждали Ренцо. Что только поставило его на более

крутой край, когда его взгляд скользнул между его

парнями внизу у таксофона, и его отцом, который не мог выбрать более худшего времени.

Что он вообще здесь делает?

Ренцо клялся, что этот мудак появлялся в

его жизни только тогда, когда он хотел одного из

двух, либо напомнить Ренцо о том дерьме, из

которого он вышел, либо получить деньги. Заядлый игрок, пьяница и абсолютный насильник,

этот человек был сто процентным подонком. Он

никогда не заботился о двух детях, которых

помогал делать с матерью Ренцо, и только

создавал хаос и проблемы, когда появлялся в их

жизни.

Он смотрел на этого человека, словно в

зеркало. Ну, может в более старое и дерьмовое

зеркало. Разочаровывающее, бесполезное,

ублюдочное зеркало.

Темные волосы, которые не мытые уже

несколько дней.

Красновато-коричневые, налитые кровью

глаза.

Оборонительная поза.

Зубочистка торчащая изо рта.

— Сын, — пробормотал Чарли, вертя в

руках зубочистку. — Слышал, что в это время ты

будешь проходить мимо этого места. Подумал, что

нам стоит поболтать.

Ренцо стиснул зубы и почувствовал боль силы сжатия.

— Нам не о чем говорить. Почти уверен, что в последний раз, когда мы разговаривали, ты

сказал мне отвалить и остаться там.

И все, что он просил это про место, где Роза могла бы остановиться после того, как она

поссорилась с их матерью. Чарли рассмеялся,

велел сыну отстать, а потом захлопнул дверь


прямо перед носом у Ренцо. Это произошло после

того, как Рен потратил несколько дней, чтобы

выследить этого мудака, потому что Бог знает, где

он был на регулярной основе.

Чарли пожал плечами и склонил голову

набок, чтобы посмотреть на ожидающих парней.

— Это твоя команда, или ...?

— Не твоё дело. Чего тебе надо?

Лучше направить отца в нужном направлении, выяснить, что он может сделать, чтобы заставить его уйти, и покончить с этим. Ренцо не нуждался в неприятностях Чарли,

особенно на этих улицах, где он работал.

— Хочу знать, что ты задумал, — ответил

Чарли, и его темные, налитые кровью глаза

метнулись к Ренцо. — Я не могу приехать и

проверить, как мой сын? Возможно, я думал о

тебе и хотел увидеться с тобой.

Зубочистка во рту отца подпрыгивала при

каждом слове, и почему-то от ее вида у Ренцо закипала кровь. Этот человек был таким холодным, спокойным и невозмутимым. Будто не стоял здесь, разговаривая с одним из двух

детей, которых он бросил. У Ренцо возникло странное желание взять эту зубочистку и

воткнуть ее в глаз отца только потому, что он мог, и готов был поспорить, что ему будет чертовски

приятно это сделать.

Он не был склонен к насилию. Он мог быть жестоким, когда того требовало время. Многие дела на улицах были в некотором роде

жестокими. Именно так он оставался на вершине,

но также был уверен, что никто больше не будет придираться к нему.

Но он не хотел делать ничего из этого. Он

не хотел ломать кому-то лицо только потому, что

ему нужно выжить. Но в том то и дело — что

для него это жизнь. И все же он обнаружил, что ему очень легко захотелось убить этого человека на его глазах. К черту последствия, они того стоят.

Единственное, что удерживало Ренцо —

это мысли о его брате и сестре. Розу выгонят из ее

частной школы, а Диего, скорее всего, попадет в

приют, когда кто-то найдет его одного без матери,

потому что она трахалась, ради дозы.

— Послушай, если ты хочешь встретиться

или что-то в этом роде, — начал было Ренцо, —

Тогда давай придумаем, как это сделать, но

сегодня я занят. Мне нужно забрать Диего, и..

— Кстати, как поживает этот маленький