Привидение в кроссовках
Часть 13 из 14 Информация о книге
– И что, они так и не узнали, кто это, Наталья Филимонова? – Вспомнили в конце концов, – фыркнула Дина. – Лешка в Калиново поехал, ну где им дом оставили, и сообразил. Тетка она им, двоюродная сестра матери. При жизни-то не общались. Ну надо же, как повезло! Затрат никаких. Подарков на дни рождения не носили, в больницах возле тетки не сидели, не терпели вздорную бабу, и пожалуйста – все денежки разом огребли. Вот уж счастье привалило, полной меркой. Сказать кому, не поверят. Вечно так: одной конфетка, другой фантик. Мне господь ничего не послал, ничегошеньки, все подарки другим достались. И она вновь зашмыгала носом, но на этот раз в моей душе не шевельнулась жалость. У бога всевидящие очи, и, если он не дает Дине богатства, значит, она его не заслужила. ГЛАВА 8 В «Офеню» я явилась к одиннадцати. – Муся! – заорала Маня, кидаясь ко мне сломя голову. – Осторожней, милая, – начала я, но Машка, желая выложить мне все новости, произошедшие за день, не смотрела под ноги. Правой кроссовкой она задела один из стеллажей, и книги в ярких глянцевых обложках водопадом рухнули на пол. – Ну ты и растяпа! – выпалила я. – Теперь подбирай, да смотри, аккуратно. – Наставили тут капканов, – пробурчала Маня и заорала: – Леля, иди сюда! Из глубины магазина вышла Леля Сыромятникова. – Интересное дело! – удивилась я. – Ты-то как сюда попала? Леля – единственная дочь нашего соседа по коттеджному поселку Ложкино, банкира Сыромятникова. Уж не знаю, в каких финансовых реках выловил Иван Александрович свое нынешнее благосостояние. Сами понимаете, о таких вещах у полузнакомых и даже у очень хорошо знакомых людей не спрашивают. Но как соседи Сыромятниковы просто идеальны. Всегда вежливые, приветливые, готовые прийти на помощь. Карина, мать Лели, не работает, она бывшая манекенщица, Иван Александрович, наоборот, практически никогда не бывает дома. Никаких шумных вечеринок с пьяными песнями и стрельбой они не устраивают, к тому же у них имеется любимый кот Сомс, постоянный кавалер наших Фифины и Клепы, поэтому Карина никогда не сердится, если кошки мнут цветы, а собак она частенько зазывает к себе, в особенности старушку Черри, и от души угощает чем-нибудь вкусненьким. Но сейчас Карина уехала в Карловы Вары лечить бунтующую печень. – У нас дома тоже темно, – пояснила Леля, – и стекла выбиты. Вот я и решила с Машей пожить. Тут удобно, колледж напротив. – Погоди, погоди, – недоумевала я, – и няня, Вероника Сергеевна, тебя отпустила? – А мама ее уволила. – Веронику? За что? Когда? – Ну, – смутилась Леля, – в общем… – Говори, говори, – подтолкнула подругу Маня, – мусечке можно, она секреты хранить умеет. – Ну, – продолжила Леля, – мама их с папой застала на диване в кабинете. Они-то думали, что мамочка в парикмахерской надолго засела, а она выехала из ворот, а «мерс» возьми да сломайся. Кара пошла пешком домой. Представьте теперь ее негодование, когда перед глазами предстала дивная картина: собственный муж и обнаженная няня. Веронику выставили вон, а злая Карина на следующий день уехала в Карловы Вары, заявив обескураженному супругу: – Сам занимайся Лелей, больше никаких прислуг. Два дня Иван Александрович честно приезжал домой к восьми, а потом приключился ураган. – Папа сказал, – поясняла Леля, – если с вами, то нам можно жить хоть в магазине, хоть в скобяной лавке. – Ты не одна? – подскочила я. – Мулечка, – укоризненно сказала Маня, – естественно. Леля вместе с Сомсом. Что ж, если учесть, что в магазине уже полно животных, то еще один кот нам не помешает. – Ладно, – вздохнула я, – как-нибудь разместимся. – Мы ляжем спать у Аллочки в кабинете! – закричали девицы. Создавшаяся ситуация нравилась им безумно. Жить в книжном магазине, что может быть прикольней! Честно говоря, я не разделяла их восторгов. Здесь около меня нет ни Ирки, ни Катерины, и думать об ужине для детей предстоит самой. Маня и Леля начали подбирать книги, я пошла наверх и обнаружила, что девочки позаботились не только о себе, но и обо мне. Диван был разложен и застелен, на письменном столе виднелись две пустые пластмассовые коробки из-под китайской лапши и шкурки от грейпфрутов. К дивану был придвинут стул, на нем лежала шоколадка и книга Марининой. Маруська явно хотела доставить матери удовольствие. Я умылась, немного почитала и выключила свет. – Мусик, – заорала Маня, всовывая голову в кабинет, – ты знаешь, что тут мыши?! – Ты купила мышей? – пробормотала я, готовая после встречи с Лелей ко всему. – Нет, – ответила Маня, – здесь самые обычные, домовые, серые. – Откуда ты знаешь? – Видела внизу, в торговом зале. Как думаешь, они могут погрызть книги? – Ну на этот вопрос ответ надо скорей у тебя спрашивать, кто у нас будущий ветеринар? – Не закрывай дверь в кабинет, – велела Маня, – пусть Клепа, Фифина и Сомс ночью по магазину ходят. – Хорошая идея, – пробормотала я, засыпая. Маня еще что-то говорила, но мои веки склеились, и звук перестал проникать в уши. Проснулась я от тяжести. Кто-то положил мне на спину мешок с мукой. Покряхтывая, я вывинтилась из-под одеяла и увидела Хуча. – Ну, дружок, так не пойдет, иди спать в кресло, диван узкий, это не моя кровать в Ложкине! Но мопс не хотел уходить, дремать, используя вместо подстилки хозяйку, казалось ему более привлекательным, чем куковать одному в холодном кресле. Я попыталась спихнуть Хуча на пол, но не тут-то было. Если Хучик не желает чего-то делать, заставить его невозможно. Потерпев неудачу, я решила пойти вниз попить воды, зря не подумала оставить на ночь в кабинете бутылку минералки. Халата у меня не было. Кеша и Маруся забыли прихватить его из дома, одеваться мне не хотелось, поэтому я вышла на лестницу прямо в коротенькой ночной рубашке. Стесняться некого, в магазине только я и девочки. Но не успела я сделать пару шагов, как увидела небольшую точку света, перемещавшуюся внизу. Забыв, что на мне одеяние, больше всего похожее на футболку, и что ни брюк, ни юбки под ним не имеется, я закричала: – Эй, кто там? Точка мигом погасла. – Кто там? Молчание. – Немедленно отвечайте! Снизу послышался легкий шорох, словно незнакомец бежал на цыпочках по залу. – Стой! – заорала я и ринулась вниз. Все ясно, в «Офеню» проник вор. Сигнализацию мы сегодня не включали, сообщив на пульт, что на ночь в магазине останутся люди. Вневедомственная охрана не возражала, и вот теперь сюда влез грабитель. – Стой! – вопила я, перепрыгивая через ступеньки. – Стой немедленно! Но тут произошло непредвиденное. Вылетев в темный зал, я совершенно забыла, что слева стоят два огромных стенда «Новинки». Левая нога зацепилась за полочку. В ту же секунду я рухнула на пол, а сверху на меня посыпалась гора литературы. Вспыхнул свет. Заспанные девочки в пижамах стояли надо мной. – Что случилось? – хором спросили они. – Тут был вор. Машка подошла ко входной двери. – Нет, заперто изнутри. – Но я видела свет от фонарика. – Мусечка, – сказала дочь, – это невозможно, смотри, щеколда задвинута. Ты сама ее закрыла. – Я? Нет! – Ну, значит, мы закрыли, – не стала спорить Машка. – Но фонарик! Маруська постояла секунду в задумчивости, потом повернулась к Леле: – Дай твой брелок, ну тот, с подсветкой. Леля кивнула и сбегала за ним наверх. – А теперь, мусечка, иди на второй этаж, – велела дочь. Я покорно поднялась по ступенькам. Свет погас, а через пару минут по залу заметался тонкий лучик. – Вот, – обрадовалась я, – точь-в-точь такой.