Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева
Часть 11 из 26 Информация о книге
— Сергей Александрович Есенин — великий русский поэт, певец родного края и русской природы… — Постой, Есенина мы проходили на прошлом уроке, а сегодня у нас Владимир Владимирович Маяковский. Знаком с творчеством Маяковского? — «русачка» явно решила взять реванш. — Конечно, знаком. Маяковский — один из моих любимых поэтов. — Да? Один из…? — учительница была явно озадачена, — А кого еще можешь назвать? — Ну, многих… Из классики — это, наверное, Есенин, Фет, Блок, из «Серебрянного века» — Бальмонт, Гумилев, Северянин, из современных — Роберт Рождественский, пожалуй, самый любимый. Учительница сразу была выбита из своей колеи. Четвероклассник, читающий Бальмонта и Гумилева — это было что-то из ряда вон. Впрочем, в советской школе такого быть и не могло — с творчеством всех этих поэтов Макс познакомился уже в студенческие годы. Но раз уж он принял решение выделяться во всем — то назад пути не было. Зачем он это делал — пока точно не знал, но доверял своей интуиции, своему чутью. А интуиция Зверя никогда еще не подводила. Поэтому надо было добивать «русачку». — По программе четвертого класса нам дали всего два стихотворения Маяковского, причем, идеологически выдержанные — «История Власа лентяя и лоботряса» и «Песня-молния». Могу прочитать и рассказать, о чем там, идея, образы художественные, наизусть ведь нам не задавали, правда? — Наизусть не задавали, это верно, просто прочитать и… А что еще Маяковского ты читал? Зинаида Максимовна, что называется, «поплыла». То есть, пошла на поводу у Зверя, который навязал училке свой стиль и темп общения. Теперь можно было брать ее, как говориться, тепленькой. — Я много прочитал, конечно, больше всего его дореволюционный период, так называемый «желтокофточный». «Облако в штанах», «Скрипка и немножко нервно». Могу прочитать наизусть одно из самых любимых — «Послушайте». Правда, его уже растащили на цитаты, особенно, про звезды, которые зажигают… — Интересно, интересно… Послушаем? — сказала Зинаида Максимовна, обращаясь к классу. Класс дружно выдохнул привычное «Даааа!» «Как дети все, ей-Богу, даже как-то неинтересно… Я бы мог все уроки так срывать… Хотя нет, не все — на математике так не выпендришься…», — Зверь поскучнел. Математика шла третьим уроком. — Хорошо. Итак… Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной? И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит - чтоб обязательно была звезда! - клянется - не перенесет эту беззвездную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: «Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!» Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?! Макс сделал паузу. Похоже, в классе мало кто дослушал его до конца, большинство снова занялись своими делами. Впрочем, некоторые девочки слушали его очень внимательно. «Для четвертого класса такой Маяковский еще очень сложен. А если бы я им тут из „Облака в штанах“ пару фраз прочитал? Про то, что „ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское…“. Меня б тогда точно к директору отправили сразу…» — Макс не сдержал улыбку. — Стихотворение очень серьезное, а ты улыбаешься! Ведешь себя как-то совершенно развязно, — Зинаида все же решила не отдавать инициативу ученику. — Я улыбаюсь не этому стихотворению, а своим мыслям по поводу других стихов этого поэта. А веду себя свободно, а не развязно — именно так надо читать стихи. Не барабанить, как на митингах и отчетных концертах, это же поэзия… — Макс немного не сдержался. — Стихи прекрасные, конечно я их читала… — Так может Вы читали и это? Называется «А все-таки». «Улица провалилась, как нос сифили…» — Достаточно! — учительница крикнула даже слишком резко. — Я вижу, что в поэзии ты разбираешься очень хорошо, по крайней мере, с творчеством Владимира Маяковского ты ознакомился даже слишком хорошо. «Ну, да, если бы я сейчас прочитал „Улица провалилась, как нос сифилитика. Река — сладострастье, растекшееся в слюни“[36], то уж точно мало бы мне не показалось», — Макс понял, что палку лучше не перегибать. — Я с творчеством многих поэтов ознакомился. И не только тех, которые по программе, и не только классиков. — Да? Я вижу, что ты мальчик начитанный… — Ага, он нам уже на истории рассказывал о том, что монголо-татарского ига не было, историк аж подпрыгнул… — сказал кто-то с заднего ряда. — Неужели? Очень интересно, так ты у нас, Зверев, не только по литературе специалист. Откуда ты у нас такой вундеркинд? — Я не вундеркинд, просто читать люблю. Я в АНД районе жил, а раньше — в Москве два года. — Понятно, там, конечно, столица, уровень другой… — Нормальный уровень, все от человека зависит, можно и в затерянном сибирском селе быть образованным и эрудированным, а можно и в большом городе оставаться деревом. Тут уже некоторые это продемонстрировали вчера… — Максим снова улыбнулся, а класс откровенно заржал. «Потихоньку набираю очки», — подумал Зверь. — А вот хотите прочту вам стихотворение, которое описывает всю жизнь человека? — он явно шел на провокацию и знал, что она получится. — Я думаю, раз у нас сегодня такой поэтический урок, то никто против не будет, правда, ребята? Класс снова выдал дружное «Даааа!» — Тогда слушайте. Мама, сказка, каша, кошка, книга, яркая обложка, Буратино, Карабас, ранец, школа, первый класс, грязь в тетради, тройка, двойка, папа, крик, головомойка, лето, труд, река, солома, осень, сбор металлолома,