Прекрасный Игрок

Еще раз улыбнувшись мне, она встала, перекинула сумку через плечо, собрала пакеты с покупками и направилась к двери.

Ее рыжеватые волосы блестели и спадали почти до талии. Осанка была прямой, походка уверенной. А задница в этих джинсах выглядела просто потрясающе.

Матерь божья, Уилл. Ну ты и влип.





3




Если говорить о ситуации с пробежками, то легче не становилось.

– Станет легче, – настаивал Уилл, глядя на меня сверху вниз, когда я хныкающей тушкой плюхнулась на землю. – Потерпи.

Я выдрала пару стеблей побуревшей травы, покрытой налетом инея, и пробормотала под нос точные указания, куда Уилл может засунуть свое терпение. Было еще очень рано – небо оставалось серым и тусклым, и даже птицы не решались высовываться на холод. Последние полторы недели мы бегали вместе почти каждое утро, и у меня болели такие места, о существовании которых я до сих пор и не подозревала.

– И хватит тут нюнить, – добавил он.

Сузив глаза, я подняла голову.

– Что ты сказал?

– Я сказал, поднимай задницу.

Встав, я проковыляла несколько шагов, а потом перешла на трусцу и нагнала Уилла. Он оценивающе поглядел на меня.

– Мышцы все еще болят?

Я пожала плечами:

– Немного.

– Так же сильно, как в пятницу?

Я повела плечами и потянулась, подняв руки над головой.

– Вообще-то нет.

– А в груди все еще – как ты тогда выразилась – такое ощущение, словно кто-то залил твои легкие бензином и поджег?

Я смерила его яростным взглядом.

– Нет.

– Вот видишь. А на следующей неделе станет легче. А еще через одну тебя потянет на пробежку, как, не сомневаюсь, сейчас тебя иногда тянет слопать плитку шоколада.

Я уже открыла было рот для лживого опровержения, но его понимающий взгляд заставил меня заткнуться.

– На этой неделе я попробую созвониться и договориться с кем-нибудь, кто поможет тебе продолжать тренировки, и прежде, чем ты успеешь…

– «Договориться с кем-нибудь»? Что ты имеешь в виду?

Мы перешли на бег, и я увеличила длину шага, чтобы не отставать.

Уилл коротко взглянул на меня.

– Найду кого-то, с кем ты сможешь бегать. Вроде тренера.

Обнаженные деревья, казалось, заключили нас в звуконепроницаемый кокон – хотя невдалеке виднелись верхушки домов и изломанная линия крыш, городской шум доносился как будто с расстояния в несколько миль. Наши ноги стучали по опавшей листве и кусочкам щебенки, рассыпанным по тропинке. Дорожка сузилась настолько, что мне пришлось приспособить шаг. Мое плечо задело плечо Уилла, и я очутилась настолько близко, что смогла различить его запах: ароматы мыла, мяты и легкий оттенок кофе, сохранившиеся на коже.

– Я не понимаю. Почему я не могу просто бегать с тобой?

Уилл рассмеялся и широко махнул рукой, словно ответ был растворен в окружавшем нас воздухе.

– Для меня это не бег, Зиггс.

– Ну конечно, нет: мы ведь бежим трусцой.

– Нет, суть в том, что я должен тренироваться.


Я покосилась на наши ноги, а затем снова многозначительно взглянула ему в лицо.

– А это не тренировка?

Он снова расхохотался:

– Весной я собираюсь участвовать в Эшлендских стартах. Для того чтобы к ним подготовиться, требуется чуть больше, чем полуторамильные пробежки пару раз в неделю.

– А что такое Эшлендские старты?

– Соревнования по триатлону неподалеку от Бостона.

– Ох.

Ритм наших шагов отдавался в голове, и я ощущала, как тело постепенно разогревается. Я почти чувствовала, как по жилам струится кровь. Нельзя сказать, что это было неприятно.

– Ну тогда я просто поучаствую в них вместе с тобой.

Он взглянул на меня сверху вниз, чуть сощурив глаза и приподняв уголки губ в улыбке.

– Ты хотя бы знаешь, что такое «триатлон»?

– Конечно, знаю. Плавание, бег, потом еще надо подстрелить медведя.

– Почти в яблочко, – с каменным лицом заявил он.

– Ну так просвети меня, мистер Игрок. Какой длины должен быть твой триатлон, чтобы ты мог считаться настоящим мужчиной?

– По-разному. Есть короткая, средняя, длинная дистанции и марафон. И никаких медведей, тупица. Плавание, бег, велогонка.

Я пожала плечами, стараясь не обращать внимания на жжение в икрах, которое началось, когда тропа пошла под уклон.

– И какая твоя дистанция?

– Средняя.

– Ладно, – отозвалась я. – Не так уж и сложно.

– Это означает, что тебе надо проплыть около мили, двадцать пять миль проехать на велосипеде, а последние шесть пробежать.

Моя цветущая уверенность чуть подувяла.

– Ох.

– Вот почему я не могу торчать с тобой на этой дорожке для чайников.

– Эй! – возмущенно выпалила я и пихнула его так, что он слегка споткнулся.

Рассмеявшись, Уилл выровнялся и одарил меня широкой ухмылкой.

– Тебя всегда было так легко завести?

Я заломила брови, и его глаза широко распахнулись.

– Неважно, – буркнул он.



Когда мы перешли на шаг, солнце наконец-то вырвалось из-за туч. Щеки Уилла порозовели от холода, а кончики волос, высовывающиеся из-под шапки, завились вверх. Его подбородок покрывала щетина. Я обнаружила, что внимательно рассматриваю его, пытаясь совместить образ стоящего передо мной человека и того парня, которого я так хорошо запомнила. Сейчас он стал взрослым мужчиной. Наверняка Уилл мог бриться хоть дважды в день, а к пяти вечера все равно обзаводился короткой щетиной. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как он пялится на мою грудь.

Я чуть присела, пытаясь перехватить его взгляд, однако он явно не хотел отвлекаться.

– Не люблю спрашивать об очевидном, но на что ты смотришь?

Уилл наклонил голову к плечу, изучая меня с другого ракурса.

– Твои сиськи выглядят как-то иначе.

– Разве они не чудесно смотрятся? – поинтересовалась я, беря их в руки. – Как ты уже знаешь, Хлоя и Сара помогли мне подобрать новые лифчики. Сиськи всегда затрудняли мне жизнь.

Уилл выпучил глаза.

– Сиськи никому не могут затруднять жизнь. Никогда.