Прекрасные

Однажды, когда мне было шестнадцать, по дороге из школы я зашла в

магазин, ворча на мам и охая про то, как много задали на дом. «И вообще –

они что, не понимают, насколько важными делами я занята? Как

осмелились только попросить меня пойти за продуктами!» И, подняв взгляд

от картонной упаковки яиц в своей руке, я наткнулась прямо на… Джастина

Тимберлейка, потянувшегося к полке бог знает с чем.

Чуть позже Гугл поведал мне, что в Лондоне у него в тот день был

концерт. И вплоть до сегодняшнего дня я понятия не имела, что он забыл в

нашем крохотном магазинчике.

А тогда мой мозг словно заглючило, и он вырубился. Такое уже

случалось с моим компьютером – когда монитор издает тихий ритмичный

звук, после чего становится черным, и приходится перезагружать. И всякий

раз, когда с ним происходит что-то подобное, я называю это эффектом

Джастина Тимберлейка. Именно это случилось и со мной.

Щелчок.

Черный экран.

Джастин тогда улыбнулся мне и, наклонившись немного, чтобы

посмотреть мне в глаза, с беспокойством спросил:

– Ты в порядке?



Я помотала головой, а он забрал из моей руки коробку с яйцами,

положил ее в корзинку, которую я держала в другой своей руке, и снова

улыбнулся.

– Береги яйца.

Вспоминая об этом, я всегда хохотала, а когда Джастин Тимберлейк

сказал мне беречь мои яйца, не до конца отключившаяся часть моего мозга

сгенерировала сотню шуток про овуляцию.

Нет, конечно, я не была настолько смелой, чтобы озвучить при нем хотя

бы одну.

Так что это крест, который я несла на себе всю жизнь, – когда, увидев

поблизости знаменитость, впадала в ступор. На то время, чтобы, например, не перегреться и не выронить из рук десяток яиц в картонной коробке.

И вот ровно то же самое я ощутила, увидев стоящего рядом со мной в

проходе самолета Дженсена Бергстрома.

Щелчок.

Черный экран.

В то время как моя система перезагружалась, Дженсен отошел на шаг,

попросил мужчину, собирающегося занять соседнее кресло, поменяться

местами и сел рядом со мной.


Слава богу, я сидела. И не держала в руках упаковку яиц.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

– Что… – договорить вопрос я не смогла из-за внезапно сжавшегося

горла.

– Привет, – снова еле дыша произнес Дженсен.

Когда он сглотнул, мой взгляд переместился к его шее. Воротничок его

рубашки был расстегнут. И ни пиджака, ни галстука. А когда я заметила его

пульс на горле, мне внезапно стало очень жарко.

Я посмотрела на его лицо, и это было словно пробежаться по самым

любимым связанным с ним воспоминаниям. Вспомнила крохотный шрам под

левым глазом. Одну веснушку на правой скуле. Вспомнила, как его резец

самую малость заходил на соседний зуб, что делало его идеальную улыбку

приземленнее. Все эти мелкие недостатки лишали Дженсена совершенства,

при этом превращая его лицо в самое любимое на свете.

А когда наши глаза встретились, вспыхнуло оно: невероятное по силе

влечение.

Оно всегда между нами было, я же не придумала?

Но потом я предположила – возможно, несколько поздновато – что к

такому мужчине, как Дженсен, будет тянуть любую женщину. Ну, то есть…

Бли-и-ин. Разве кто-то может спокойно пройти мимо? Да вы посмотрите

только на него.

Что, собственно, я сама и сделала. Он надел не костюмные брюки, а

черные джинсы, плотно сидящие на мускулистых бедрах, и темно-зеленые

кроссовки Адидас… Шестеренки в моем мозгу запнулись, потому что такой

повседневный вид для него довольно редок, а через секунду снова

завертелись, пытаясь понять, что он тут вообще делает.

– Привет… – я покачала головой, потом брякнула: – Я тебе так и не

перезвонила, – слова позвучали как-то обрывочно, словно оторванные куски

бумаги. – О боже! Ты был здесь? В Лондоне?

– Да, – ответил он, а потом слегка нахмурился. – И да, не перезвонила. А

почему?

Вместо ответа из меня посыпались новые вопросы:

– Ты правда летишь домой в Бостон одним рейсом со мной? Разве такое

бывает? Каковы шансы?

Я и сама не знала, как себя чувствовать в связи с этим.

Хотя нет, это не совсем так. Просто внутри смешалось столько всего, что

я не знала, что именно возьмет верх.