Право первой ночи

У меня слезы полились снова. А вроде только успокоились ведь.



— То, что ты сделала, — продолжил папа, — не знаю как, но сделала, лишило нашего лорда магии.



Замерев на миг, я приподнялась, потрясенно глядя на отца.



— Лорд Гордон объяснил, — папа развел руками.



Резко сев, я подтянула колени к подбородку, обняла и теперь смотрела на отца, в ужасе от содеянного.



— Не знаю, что тебе еще сказать, Арити, прости меня и… простишь ли ты меня, — отец горько усмехнулся. Покачал головой, безрадостно и продолжил: — По словам лорда Гордона с детства наш ленд-лорд рос без магии. Как, каким образом он вдруг магом стал не знает никто, но нашли его в лесу, изуродованным и с даром. Его отец, ты видела эту высокомерную тварь, был рад, сделал сына наследником, правда с расчетом, что от уродства парня получится избавить. Но не судьба, Арити, шли годы, все становилось только хуже, в итоге род принял решение отправить Кондора сюда, в самое отдаленное свое поместье. И лорд поехал, сам, не возражая. А вот уезжать не хотел, только на стороне его отца были магия, маги и констебли.



Тяжело вздохнув, отец сидел сгорбившись, а мне почему-то виделся тот арбалет в его руках, с которым он тогда, в зимнюю ночь, прикрывал меня и маму от медведя так, на всякий случай, вдруг зверь кинется. И папа не мешал, не вмешивался, ничего против не сказал, хотя не одобрял ведь, вот и сейчас… я смотрела на отца, а ощущение, что у него опять арбалет.



— Арити, — тихо сказал отец,- ты ведь понимаешь, что мы, деревенщины, лордам не ровня, да?



— Понимаю, папа, — прошептала я, чувствуя снова слезы на щеках.



Отец кивнул, посидел, сгорбился еще больше, и сказал:



— Книгу лорд Гордан просил тебе передать, а письмо… письмо на мое усмотрение оставил. Только… не разбивай себе сердце, доченька. Будь умненькой, ты всегда у меня умненькая была, а потому обманывать не буду. Больше не буду.



И он полез в карман куртки, оттуда достал и поставил на кровать подле меня величайшую из книг «Хроники полесья», а письмо протянул, но не отдал, словно сам не знал, правильно ли поступает, отдавая его мне.



Я забрала.



Взломала печать и прочитала:



«Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как никогда и ничего не любил в своей жизни. Я люблю тебя настолько, что пишу эти строки, даже зная, что мои чувства не взаимны. Возможно, ты спросишь, когда я понял, что влюблен? Мое имя Рэймондаранд. Сложное, древнее, почти непроизносимое. Я назвал тебе его, но ты не смогла повторить и я согласился на это, ты помнишь? А теперь вспомни твои слова, Арити: «Мне нужно то имя, которое находит отклик в вашем сердце, Рэймонд». Ты даже не представляешь, о чем ты спросила. Но понял я. В тот момент я все понял. И мне не важно, на что придется пойти, чтобы вернуться к тебе — но я вернусь. Я не знаю, нужен ли я тебе, ведь в отличие от меня ты не любишь — но я вернусь и сделаю все, чтобы мои чувства нашли отклик в твоем сердце. Я знаю, тебя будут убеждать в ином, и мне даже неизвестно, передадут ли тебе это письмо — но я вернусь. Я люблю тебя, Арити».

Поняла, что плачу, перечитывая его письмо в десятый раз, не меньше, но папа…



— Арити, — тихо сказал он, — чтобы там не было написано, учти одно — мы деревенские, девочка моя, а в Бритаэне, столице Алландии, через неделю начинается сезон балов и приемов, на которые со всех окрестностей империи привозят дебютанток. Ты ведь знаешь, кто это?



Я знала.



— И поверь — лорд Хеймсворд будет на каждом балу, — добавил отец.




Я не ответила ничего, свернув письмо, открыв книгу «Хроники полесья» и погрузившись в чтение, которое быстро заставило высохнуть все слезы, но лишь до тех пор, пока отец не вышел из моей комнаты.



Потом было все полагающееся — перечитывание письма, мокрые ресницы и отчетливое понимание, что папа прав, и впереди сезон, о котором с придыханием говорят даже в Эдинском колледже, с придыханием, но без надежды попасть на это грандиозное явление, где мужчины из высшего общества, ищут себе спутниц жизни из высшего общества, где кипят страсти, а титул жениха, куда как существеннее и его привлекательности и всех его личных качества, о редких красавицах, прекрасных настолько, что забыв о титулах и состояниях, к их прекрасным ногам падают герцоги, графы, лорды, а порой и целые принцы. Случалось и такое, нарушая закономерность традиционных брачных устоев.



В моей же жизни все было традиционно.



— Арити, — в комнату вошла мама, — к нам на ужин пришли МакРгосы, если не хочешь есть, хотя бы посиди за столом.



Воспитана я была как хорошая и послушная девочка, и даже уже почти встала, но после, вдруг вспомнила слова отца: «Смогу смотаться в деревню и вернуться с Олтаном МакРгосом. Парень он хороший, работящий, ты знаешь его отца и родичей, Дуг, они знают Арити, парень по ней уже года три сохнет. Привезу сюда, из замка они выйдут мужем и женой, благословишь уже в деревне. Думай, ну?».



— Так значит МакРгосы пришли, да? — с вызовом спросила я.



— Прекращай, — устало сказала мама. — Дорга ты сама выбрала, а мы сделали все, чтобы ты была счастлива. Мы все с папой для этого сделали. Больше, чем все. И то, что Олтан тебе пара лучшая, мы знали, он тебя любит и всегда любил, и беречь он тебя будет, как твой отец всегда берег и любил меня, но ты захотела Дорга. Мы дали тебе Дорга. Что случилось дальше — ужасно, но все к лучшему, Арити. А Олтан хороший парень, я понимаю, что не лорд, но он правда хороший парень, дай ему шанс. Хотя бы шанс.



Олтан правда был хорошим парнем, но:



— Мне больно, мама, — тихо сказала я. — Мне очень больно. Мне так больно, что я не могу дышать, я… не хочу сегодня видеть Олтана, каким бы хорошим он не был.



— Потому что у него нет огромной библиотеки? — с усмешкой спросила мама.



— Да, такой вот знаешь, существенный недостаток, — я тоже грустно улыбнулась.



И тут в двери постучали.



Да так, что содрогнулся весь дом!



Я потом снова, послышалось ржание лошадей, лязг оружия и вдруг, перекрывающий все эти звуки крик:



— Арити!



В жизни не бегала быстрее. Я подскочила, опрометью бросилась прочь из комнаты, а едва отец, уже открывавший дверь, распахнул ее, вылетела на порог и попала в объятия того, кто мне не ровня, магии у него нет, и сезон поиска невест впереди ожидается.



— Арити, — Рэймонд сжал в объятиях, и хрипло простонал, — ты ведь не проплакала весь этот день?



— Шутишь? Я рыдала! — воскликнула, прижавшись к нему крепче. И добавила, сдерживая улыбку: — Все-таки не каждый же день, тебя лишают такой библиотеки.



Он усмехнулся, оценив шутку, но движения были красноречивее любых слов — Рэймонд не отпускал меня, держал все так же крепко, а может даже и крепче с каждой секундой.