Практическая психология. Разрушитель

— Я люблю тебя, Ласка, — благодарно прошептал Алан.



— И я люблю тебя.



Валия стояла в стороне, кутаясь в меховой палантин, и смотрела в пол. Когда Зира скрылась за дверью, она взяла Алана под руку таким естественным жестом, что у герцога мелькнула мысль, не забыл ли он пару лет своей жизни, в которой уже был женат на этой женщине?



— Кир Алан, эта свадьба ведь ничего не изменит в наших отношениях?



— А как бы хотелось вам?



— Я хочу, чтобы Турен был счастлив.



— А для этого должен быть доволен я? Поэтому вы и не перечите ни в чем? — с легким раздражением ответил Алан.



Эта женщина его совершенно не знает! Ну почему она вызывает у него только сожаление? Ведь и красива, и воспитана, и умна, а… не привлекает. Нет в ней жизни, только арктический холод и пустота.



— Я ни к чему не буду вас принуждать, кирена. Хотя, признаюсь честно, мои представления о семье, о настоящей семье, весьма разнятся с вашими, и мне искренне жаль, что вы заперлись в ледяной домик и не желаете из него выходить.



Они остановились у двери в покои Валии, Алан распахнул перед женой дверь, давая понять, что не намерен переступать порог. Валия на секунду замешкалась, но промолчала.



— Приятной ночи, герцогиня.



щелкнул каблуками, кивнул и ретировался.



Злой, раздраженный, с огромным желанием что-нибудь разбить. Дурацкая свадьба! Зачем ему рядом женщина, с которой даже поговорить нормально невозможно? Да лучше бы он на Эвелин женился!



Следующий за ним Пип тихонько кашлянул.



— Что? — резко развернулся к нему Алан.



Пип кивнул назад, и Алан увидел догоняющую их Валию.



— Возьмите плащ, в коридоре сквозняк, а на вас только тонкая рубаха.



Валия протянула герцогу плотный плащ, какие носили все воины гарнизона. Он пах дымом и плохо выделанной кожей, но Алан безропотно укутал плечи. Интересно, где она его взяла?




— Благодарю, кирена, вы тоже не гуляйте по коридорам раздетой.



Валия кивнула и поспешила назад. Черт поймет, что происходит! Алан тихонько завыл, и впервые за последнее время пожалел, что он чувствует сейчас себя больше Аланом, а не Викторией.



– Пип, проводи. Дальше я сам.



В коридоре с «жутеньким местечком» горели факелы. Отморозок Иверта, несший охрану в месте заточения Алвиса, сидел у стены с дурацкой улыбкой на лице, по подбородку текли слюни. В коридоре пахло сладким дымом.



– Через рыску его отпустит, – совершенно серьезно произнес вынырнувший из-за угла Оська и медленно проплыл мимо воина, помахивая белой простыней, в которую он был укутан, как в саван. – Я посланник Отца Небесного, и я здесь, чтобы забрать сына своего в сказочные дали, – кривляясь, пропел шут.



– Думаешь, он что-то вспомнит? – недоверчиво спросил Алан, со скептицизмом наблюдая за этим спектаклем.



– Я ему напомню, – хихикнул Оська. – А ты не хочешь выпить моей волшебной настойки?



– Хватит, что я нюхаю твою волшебную травку.



Оська захихикал и заявил, что у него есть еще травки для улучшения мужской силы и в свете последних событий, он может уступить сбор молодожену всего-то за красивенький перстенек из сокровищницы.



Алан не ответил, а сбросил на землю плащ и присоединился к потному Иверту, разбирающему кладку темницы Алвиса. Вдвоем дело пошло быстрее, и спустя полрыски они наконец сдвинули в сторону железный щит. В нос ударил запах испражнений, пота и гнили. Алвис сидел у стены, поджав к груди колени, и, казалось, был без сознания.



Оська первым проскользнул в пещеру.



– Живой? – спросил Алан.



– Дышит, но очень горячий. – Шут пощупал лоб Длани и поцокал языком. – Сейчас я сниму с него железное украшение. Ну и воняет от него премерзко.



– Это поправимо. Заканчивайте здесь.



Алан шагнул вперед, склонился, старательно дыша в сторону, и, подхватив бесчувственное тело, перекинул его через плечо, Иверт накинул сверху плащ, пряча Искореняющего, и Валлид быстро зашагал в сторону пустующих покоев бывшего герцога.



В спальне было натоплено и стояла большая лохань с водой. Алан сгрузил Длань на стол, получилось не очень аккуратно, и голова Алвиса довольно сильно стукнула о столешницу.



– Прости, – покаянно произнес герцог, совершенно не чувствуя ни грамма угрызений совести.



– Алан, ты сволочь, – разомкнул губы Искореняющий. – Почему даже здесь, у реки Забвения, я вижу твою поганую рожу?



– Потому что ты еще жив, – оскалился Алан и достал из-за голенища кинжал. – Пока жив.