Практическая психология. Разрушитель

«Записки герцога на полях заметок о строительстве часовни»



—Хозяин, хозяин...



— Убью!



— Вставайте. Пожалуйста.



— Лео, сгинь!



— Учитель хочет вас видеть. Иверт велел разбудить.



— Да чтоб вас...



Алан с трудом разлепил веки. В глаза словно песка насыпали, спать хотелось так сильно, что он малодушно пожелал умереть.



— Пожалуйста, — Леонардо чуть не плакал. — Если я вас не разбужу, мне придется проходить покойницкую полосу вместе с Бертом.



Дежавю. Когда –то это уже было в их жизни.



— Что за новости? — Алан, кряхтя, сел, потер глаза и наконец смог рассмотреть стоящего у кровати парня. — С каких пор Иверт тебе приказывает?



— Он Берта отправил бегать за стеной, потому что тот не смог вас разбудить.



— Он меня будил? — Алан поежился. В спальне было холодно. А он зачем-то разделся. — Дай одеться и воду принеси.



— Воду Берт принес, а разбудить вас не смог. Вы в него поленом кинули, руку зашибли.



Леонардо подал теплые штаны и верхнюю рубаху из толстого сукна. Алан покачал головой. Он не помнил, чтобы разговаривал со слугой, а уж что бросал в него поленом...



— Откуда здесь полено?



— Так вы на полу у камина заснули, а потом только в кровать перебрались.



— Ясно.



Алан щедро побрызгал в лицо ледяной водой. Сколько он проспал? Час, не больше. Ему нужно выспаться, просто нормально выспаться...




«На том свете отоспишься», — съехидничал внутренний голос, но как-то без энтузиазма. Видно, вспомнил, как они на этом свете оказались.



— Когда этот сумасшедший период закончится, мы с тобой возьмем Оську, зафрахтуем «Шустрика» и поплывем на рыбалку. Хочу на море.



— Я помню, как Оська поймал рыбу на железную тарелку, — хихикнул художник, подавая Алану плащ. — Я тоже хочу на море. И чтобы было тепло... и вы рядом.



Алан потрепал его по плечу и вышел из комнаты. Эх, отдых на море. Без женщин. Без проблем. Тихий, спокойный, уютный...



Он широко зевнул. Мечты.

В коридоре его встретил красный и обиженный Берт.



— Кир Алан, — издали начал он. — Не гневайтесь! Я больше никогда вас будить не буду! У него на ресницах застыли льдинки. Плакал, что ли?

— Берт, я тебя сильно ушиб? — Алан заподозрил неладное. — Покажи руку.



Рука распухла и слегка посинела, но перелома, судя по всему, не было. Да уж, силища у герцога есть, а сдержанности нет.



— Прости, — покаялся Алан. — Я даже не помню, когда тебя ударил.



— Да вы как анчута были! — эмоциональным шепотом сообщил слуга. — С кем-то разговаривали, ругались не по-нашенски, а потом, когда я вас разбудить попробовал, швырнули в меня поленом.



— Что-нибудь сказал?



Берт оглянулся на воинов сопровождения и, склонившись к уху напряженного Алана, на ломаном русском прошептал:



— Вадий, уйди, христом-богом прошу. А ведь не помнит, что снилось.

— Сходи, пусть друид руку посмотрит, а потом возвращайся. Сегодня у меня встреча с посольством Мирии, нужно одеться прилично. Подбери что-нибудь подходящее. Иверт где?



— На стене с бароном Семухом. Ждут генерала и Рэя.



Алан приказал подавать завтрак, на мгновение остановился у входа в комнату Учителя и, глубоко вздохнув, решительно толкнул дверь.



— Доброе утро.



— Со мной связался отец Жириш. Чего конкретно вы хотите, кир Алан?



Отец Крамер не ответил на приветствие, не встал из-за стола при появлении герцога, только поднял голову от рукописи, которую читал. Алан молча сел в кресло, вытянул ноги и, досчитав до пятидесяти, ответил: