Практическая психология. Разрушитель

– Правда? – Тур недоверчиво смотрел на герцога.



– Правда. Он умен, непредсказуем и ведет игру на нескольких направлениях. Я не могу его просчитать, и это меня пугает. Он опасный противник. Очень опасный.



– Он не предавал отца, – тихо произнес Тур. – Мэтью Гарнер ошибается. Брат Алвис бился на стенах рядом с отцом. Когда провожал нас, он был ранен, но не ушел.



«Значит, ему что-то было нужно», – подумала про себя Виктория, но вслух этого не произнесла.



– Ты хочешь проведать кирену Валию?



Алан задумчиво посмотрел на сына, останавливаясь у покоев герцогини.



– Тур, а отчего ты не называешь ее мамой? Парень замялся и словно нехотя ответил:

– Я называл, когда был маленьким и она возилась со мной, а потом у меня появилась нянька, наставники. Мы стали меньше общаться, и я начал называть ее как они. Привычка.



Он пожал плечами, а затем остановился и, не глядя на герцога, добавил:



– Знаешь, я ведь путешествовал с отцом, к нам приезжали гости, никто не относится к детям как ты.



– Как?



– Как горец или селянин. Среди аристократов это не принято. Отец всегда говорил, что сильная любовь делает слабым и уязвимым.



Виктория усмехнулась. Да, герцог был прав, но... она такая, какая есть, и ничего менять не собирается.



– Смирись, – зловеще прошипел Алан, выпячивая глаза и оскалив зубы. Он протянул дрожащие руки к шее Турена. – Я буду вечно находиться рядом и любить тебя...



– Я смирился, – озорно сверкнул глазами Тур и хихикнул.



– И попробуй все же сказать «мама».



– Кир Алан! – к ним бежала Светика. – Утречка доброго! Что же вы не предупредили? Я распоряжусь, чтобы принесли напитки!А кирена Валия уже встала! Тур, она всегда такая молчаливая? Ой, кир Турен! – она добежала и присела в реверансе.



Алан и Тур улыбнулись.



– Доброе утро, Светика. Доложи о нас кирене. Как у тебя дела?




– Ужас! Слуги совсем разбаловались! Но я их быстро научу строем ходить и песни петь! Турен прыснул, а Алан рассмеялся, услышав из уст Светики любимую фразу Хвата.

– Кирена тебя хорошо приняла?



– Да я ее вчера и не видела, а сегодня утречком вот только воду принесла, но мне кажется, она меня и не заметила. Смотрит, словно мимо, – шепотом закончила она.



Вот и повод!



– Я вас познакомлю.



– Совсем она бедненькая, кир Алан. Ее подкормить надобно, что же это за кирена такая худая? Вот кирена Литина, та настоящая женщина!И, – она понизила голос, – нарядов бы ей поболее. Да прикажите дров выделить.



– Светика, для этого есть управляющий крепостью. С ним и договаривайся. А насчет нарядов я распорядился, – нахмурился Алан.



– Ага, вы такой щедрый! Кир Алан, а на свадьбу ко мне придете?



– Светика! Какая же свадьба и без меня? Мы все придем!



Турен серьезно кивнул, и девушка засияла пуще прежнего. Она распахнула двери, и они вошли в большую комнату с камином. Было тепло, потрескивали дрова, горели свечи. Диван, стол, два кресла, синий ковер на полу, тяжелые плотные шторы на окне. Чистенько и уютно.



– Садитесь, садитесь, – засуетилась Светика. – Турен, а ты к огню сядь, а то потный весь, еще застудишься. Я сейчас, я быстренько!



– Какая она... шумная, – тихо проговорил Турен, подтаскивая кресло к огню. – Я уже и забыл.



– Да, Светика всколыхнет местное болото.



Алан вытянул ноги и задумался. Разговор предстоял непростой, и как его начать, он не знал.



– Турен, твою мать хочет сватать брат Чех. Тур молчал, глядя на огонь.

– Я не буду давить, но если она согласится...



– Соглашусь на что, кир Алан?



В комнату вошла Валия, и мужчины поднялись. На ней было надето все тоже зеленое платье, но поверх него накинута длинная меховая безрукавка, на ногах – меховые полусапожки, такие же, как носил дома Алан. Герцог склонил голову, Турен подвинул матери кресло, в которое она грациозно опустилась.



– Доброе утро... мама.



– Доброе утро, кир Турен, – Валия нежно улыбнулась.