Практическая психология. Разрушитель

А потом они лежали в теплой воде, пахнущей тухлыми яйцами, и Валия рассказывала о прошедшем дне. Она все еще стеснялась своего оргазма, прятала взгляд и мучительно краснела, когда Алан касался ее. Сам же он оставался расслабленным и спокойным.

Валии не стоило знать, как непросто это ему далось. Пришлось, лаская отзывчивое женское тело, усиленно думать о стройке, женихах для Васьки, лошадях и выпарных прудах, а когда Валия задрожала в его руках в предвестии оргазма, и вовсе мысленно чертить схему нового квартала.

За то, что он не испугал ее собственным возбуждением, ему полагалась как минимум медаль. И горячая ночь… несколько позже...



Утром Алан проснулся первым и долго лежал, глядя в низкий потолок, переживая отголоски странного сна. Очень реального сна. Виктории снился младший сын, он улыбался и выглядел абсолютно счастливым.



– Мама, у нас родилась дочь. Викушка. Она так похожа на тебя. Хочешь ее увидеть?



Хотела ли она? Да у нее даже во сне сердце заболело и воздух застрял в груди, когда ее мальчик подвел Викторию к кроватке.



– Правда, красивая? – спросил он чуть напряженным голосом, будто Виктория могла сказать что-то другое.



– Наши дети не могут быть другими, малыш. Я так за вас рада.



– Нам тебя не хватает, мама. – Сын ее обнял, и она обняла его в ответ. — Почему все так несправедливо? Ты не должна была умирать.



– В другом мире появились те, кому я была нужнее. – Виктория взлохматила отросшие волосы младшенького. – Я не умерла, я просто ушла в другой мир. Здесь у меня тоже семья. Двое мальчишек, а теперь еще и дочь появилась, и жалею я лишь об одном, что вы никогда не познакомитесь.



– Мама, разве такое может быть?



– Разве я тебе когда-нибудь лгала? Не волнуйтесь обо мне, у меня все хорошо. Можно, я буду иногда приходить?



– Когда ты спрашивала разрешения? – округлил он удивленно глаза. – Мы все будем рады, правда, пока я не готов рассказывать братьям, что мы общаемся. Сама понимаешь, сочтут меня за маленького, который верит в сказки. А ведь я действительно в них верю.



Сын был нежен и улыбался, но Виктория видела слезы в его глазах. Её маленький мальчик вырос, сам стал отцом, но до сих пор нуждается в ней, в женщине, которая дала ему жизнь.



– Ты ведь вернешься? Расскажешь, как живешь?



– Обязательно, дорогой. Передавай от меня привет братьям. Я вас люблю.



Сон ушел, а на душе осталось грустно и светло, Алан прикрыл глаза, стараясь сохранить в памяти отголоски нежности и сам уже не понимая, кто он, Виктория или Алан. Да какое это имеет значение! А ведь еще снился Вадий… Да, точно снился!



Он будто ждал, когда Алан заснет, ворвался в его сон нежданным вихрем, закружил, подхватил на руки, прижался губами к губам, и Виктория растерялась. От напора, от неожиданной нежности, от острого щемящего чувства, разливающегося в душе. Это было странно, странно и немного страшно. Она не должна радоваться встрече с ним, не должна надеяться, потому что точно знает, верить Вадию нельзя, все его слова могут быть очередной ложью, всего лишь попыткой манипулировать. Она это все знала, но верила, надеялась и позволяла. Правда, помнила, что все это в любой момент способно оказаться игрой. Но ведь играть могут и двое.



– У меня для тебя сюрприз. – Вадий опустил ее на зеленую траву, и Виктория подивилась, как легко он изменяет реальность. – Я помню, что ты не любишь сюрпризы, но позволь мне попробовать тебя удивить. – Виктория критически оглядела легкое цветное платье с рукавами-фонариками, тонкие руки, светлые пряди, падающие на лицо, фыркнула, выражая недовольство. – Прощения просить не буду, это твое тело, и я хочу, чтобы ты к нему привыкла.



– Если ты вернешь меня раньше, чем я сама этого захочу, я тебя убью, – спокойно произнесла она, вкладывая ладонь в мужскую руку.




– Я это запомнил еще в прошлый раз, не стоит повторять, Вика. Я ведь сказал, что буду ждать сколько нужно, но…



– Что?



Они шли по широкой тропинке, уходящей в глубину березовой рощи. Сон был таким настоящим, что Виктория даже запахи ощущала и слышала, как кричит птица и стрекочут кузнечики. Вот как такое может быть?



– Я тебя ревную. Безумно, бесконтрольно и абсолютно глупо. Понимаю, что нельзя, что не имею на это право, но ревную.



– К кому? – удивленно спросила Виктория, оглядываясь по сторонам, но за высокими березами ничего не было видно.



– К Зире, к Валии, к Алвису, к Иверту.



– Это глупо, – качнула она головой. – И смешно.



– Знаю, – вздохнул Вадий. – Но ничего не могу с этим поделать.



– Слушай! – Виктория резко остановилась. Чтобы увидеть глаза мужчины, ей пришлось поднять голову. – Что дало тебе повод ревновать меня? Я ведь ничего тебе не рассказывала. Ты следишь за мной? Но как?



– Если бы я мог следить за тобой, я бы так не нервничал. – Вадий не сдержался, склонился и нежно коснулся ее щеки поцелуем, Виктория отстранилась, и лицо ее спутника дернулось, будто он хотел что-то сказать, но передумал. – Я снюсь не только тебе, а некоторые из моих информаторов весьма наблюдательны.



Он попытался придать разговору шутливый оттенок.



– Ты слишком много обо мне знаешь, но я не знаю о тебе почти ничего, – пробормотала Виктория. – Как-то несправедливо, тебе не кажется, темный бог моих снов?



– Мне нравится, как это звучит из твоих уст, – шепнул Вадий, склоняясь к ней ближе. – Спрашивай, и я отвечу на твои вопросы.



И как назло ничего в голову не пришло, кроме мыслей, что так не бывает, что это, скорее всего, очередной выверт больного сознания, которое ищет островок стабильности в безумном океане раздвоения личности.



– При разделении личности на несколько сознаний человек об этом чаще всего не догадывается, – покосился на нее Вадий.



– Я сказала это вслух?



Мужчина ничего не ответил, только посмотрел испытующе и виновато улыбнулся, разводя руками.



– Что за сюрприз? – нарочито грубо поинтересовалась Виктория, которую начали раздражать намеки и собственная глупость.



– Смотри, – шепнул он на ухо и исчез.