Практическая психология. Разрушитель

– Лис, – подозвал Алан телохранителя, когда высокий, заросший бородой мужик задал в очередной раз вопрос о деньгах. – Напомни мне, чтобы я обсудил с Учителями банковскую систему и систему займов.



Ну а что? Пусть старые интриганы раскошеливаются, тут ведь что главное? Главное - условия сделать выгодные для обеих сторон.



Алан вздохнул, с печалью вспоминая старшего сына, без секретаря было очень сложно, хорошо хоть ксенята перестали отнекиваться от мелких поручений. Интересно, как там его мальчики? Как Зира? Следует попробовать присниться Туру и поговорить, узнать, как у них там дела? Пока Кэп привезет письма...



За высоким забором из толстых заостренных бревен спряталась целая деревня. В центре стоял круглый храм, а вокруг него лучами расходились низкие длинные постройки, некоторые уже накрытые крышами. Из труб стелился светлый дым, в окнах мелькали тени, у дверей стояли послушники в теплых серых сутанах с внимательными глазами и цепкими взглядами. А некоторые дома только строились. Казармы, мастерские, корпуса будущих школ. Турид с гордостью показывал Алану, где будет лабораторный корпус, где - конюшни и псарни, а где - мануфактура и всевозможные мастерские... Судя по скорости, с которой строилась Обитель, деньги у Учителей водились.



– Кир Алан! – К ним навстречу вышел знакомый Учитель, добродушный лысый толстячок, только вот имя его герцог запамятовал. – Мы вас ждали. Проходите в храм!



Он взмахнул рукой, приглашая в распахнутые двери храма.



– Отец Георг! – Турид первым сполз с лошади. – Какая радость, что вы вернулись! Тот опыт, что мы с вами затеяли, дал прекрасные результаты! Прекрасные!



– Это же хорошо, друг мой, – добродушно улыбнулся отец Георг. – Покажем гостям храм и посмотрим, что там у нас получилось.



Пока Алан подходил к возку, Ворон помог выйти Валии, а Сарх успел подать Паулине руку, которую она легко проигнорировала, с непринужденной грацией выскользнув на землю с противоположной стороны возка. Иверт довольно ухмыльнулся, но Волка это совершенно не расстроило, он только причмокнул с удовольствием, следя за женщиной алчным взглядом хищника.



– Позвольте вашу руку, кирена. – С серьезным лицом Алан протянул ладонь дочке. – Вы ведь будете сопровождать меня в храм?



– Конечно, отец, – скромно опустила взгляд Васька, а потом лукаво стрельнула глазищами из-под длинной челки.



– Кокетка, – вздохнул Алан и подхватил пискнувшую дочь на руки. – В кого ты такая?



– Она говорила, что я вся в вас, – вздохнула девочка. – Даже пальцы на ногах, как у вас.



Она ... Васька больше не называла родившую ее женщину матерью, и у Алана язык не повернулся сделать ей замечание.



В храме они пробыли три часа, ради важных гостей брат Турид провел взывание, потом их угостили вкусным ароматным чаем и свежим хлебом, который пекли здесь же, на территории Обители. А потом все собрались в большой светлой комнате за главным залом, куда пригласили мастеров и зодчих.



это время Васька не отходила от Алана, вцепившись в его руку, она исподлобья зыркала на незнакомых мужчин и тихонько сопела где-то в районе пояса. Валия в основном молчала, изредка бросая на мужа задумчивые взгляды, и явно не слушала, о чем говорят, думая о чем-то своем. Интересно, о чем? Алан искоса наблюдал за женщиной и видел, как меняется выражение ее лица, как она прикусывает губу, а потом зализывает ее, и это движение, неосознанное и простое, бредило в душе какие-то смутные воспоминания и желания. Поэтому когда они выехали в сторону поселения Волка, Алан вздохнул с облегчением. Ему не нравилось то, что он начинал чувствовать к Валии. Это было ненужное чувство, лишнее, чуждое и опасное.



Алан стянул с головы вязаную шапочку – подарок Светики, тряхнул отросшими волосами, отгоняя странные мысли, и пустил коня вскачь вслед за уехавшим вперед Ивертом.



– Не люблю зиму, – сообщил он хмурому другу, придержав поводья, чтобы кони шли рядом. – Серо, сыро и тоскливо. Люблю солнце, море, тишину. Желтый песочек, пляж, чистая вода, рыбки… И официант, который подносит тебе коктейли. Эх, все познается в сравнении…



– Ты видел, как она на него смотрит? – Иверт не услышал слов друга. – У него есть племя, дом, стадо овец и табун лошадей, куда мне с ним тягаться?




Алан задрал голову к серому небу, вздохнул. Никогда не умела и не любила Виктория утешать великовозрастных влюбленных, особенно мужчин. Чего ныть? Добивайся или отступи.



– Вот не понимаю я тебя, Иверт, – оглядываясь по сторонам, сказал герцог. – Ты дерешься на дуэлях, разбиваешь морды за косые взгляды в сторону Маи, всем своим видом показываешь, что влюблен и у вас все серьезно, но стоит тебе остаться одному, как ты заявляешь, что любишь другую. Так в чем правда, друг?



А места-то знакомые, вон там на горе вход в пещеру с наскальным рисунком и остатками техногенного мусора, сейчас, когда облетели листья и снег прикрыл траву, узкий проход был очень заметен. Берт говорил, что они все раскопали и то, что нашли, передали брату Туриду для изучения и описания. Нужно поинтересоваться, что именно нашли. А вот и дорога в селение Волка, натоптанная, широкая, видно, что в изоляции люди тестя не сидят, активно перемещаются между Виктоградом и Осколком.



– Мая мне нравится, – ответил все же Иверт. – Но я хочу одну жену. Одну и навсегда. Чтобы умереть в ее объятиях, чтобы не делиться, и чтобы дети были только моими. Ты думаешь, я чего из племени ушел? Потому что отец хотел, чтобы я женился на дочери Ведмедя, а она уже носила под сердцем чужого ребенка. Многие бы решили, что это честь, законы предков велят любить всех детей, но что-то во мне воспротивилось этому решению.



– Ты же говорил, что поссорился с отцом из-за…



– Э, мало ли что я говорил! – перебил его горец и белозубо улыбнулся. – Ты ведь не веришь всему, что я рассказываю?



Алан как раз верил.



– А мне зачем Зиру подложил? – прищурился он.



– Глупости говоришь, Кузнечик, Ласка сама тебя выбрала. А вот Паулина меня не хочет, – вздохнул он.



– И правильно делает, – злорадно припечатал Алан. – Зачем ей потасканный кобель, который спит с ее нанимательницей? Вот женишься ты, – В душе подняла голову язва Виктория, которой очень хотелось сказать Иверту гадость. – И куда приведешь жену? Дом в городе ты себе строить не захотел, в Белой крепости у тебя место в казарме и комнатка в крыле холостяков. Да и все твое имущество – яташ да кобыла.



– Мае это не мешало!



– Мая замуж за тебя не собиралась! А что ты вообще знаешь о Паулине? Может, у нее есть мужчина и трое детей?



На подвижном лице Иверта проскользнула целая гамма чувств от смятения до ужаса.



– Нет у нее никого. Двадцать четыре года, отец - разорившийся купец, мать умерла, когда ей было три года, воспитывал ее дядя, наемник. Он водил караваны и девчонку брал с собой, чтобы она не оставалась с отцом, который стал пить. – Ворон, до сих пор молча ехавший рядом с Лисом позади друзей, флегматично сплюнул на землю, – И, кстати, Паулина не настоящее ее имя.



– Как она в таком возрасте осталась не замужем?



Алан давно привык, что в этом мире женщины полностью зависели от мужчин и замуж старались выходить как можно раньше. Двадцать четыре – это уже старая дева.



– Наемницей была, у них нравы попроще, а так… Благородный не женится, а за простого она сама не хочет.



– Откуда ты это все знаешь? – ревниво оскалился Иверт.



– А они после тренировки вместе в баню ходили, – звонко добавил Лис и прищурился, когда выбившийся из-за туч солнечный луч мазнул его по щеке. – А потом мы долго пили чай и разговаривали. Интересная она, не похожая на других. Гордая и независимая. Она к вам, кир Алан, будет в отряд проситься, хочет с амазонками служить.