Позывной «Крест»

1


«Пещера — это совершенно новый мир для многих людей. Всякий раз, оказываясь в новой пещере, оказываешься в новой вселенной. Новая пещера — это новое открытие! В пещере есть что-то живое, там, внизу! Если вы открыты этому, вы сможете это почувствовать! Те, кто ищет встречи, спускаются в пещеры именно поэтому!» — таков расхожий набор обывательских суждений тех, кто сидит на мягком диване с ласковым котиком в ногах.

Увы, это только громкое эхо твоего телевизора, не более. Спустись со своего …надцатого этажа, почувствуй кожей плотный капрон комбинезона, проведи по щеке ладонью в новой рукавице спелеолога, послушай, как щелкает беседочный карабин, от которого в дальнейшем будет зависеть твоя жизнь. И, может быть, тогда ты поймешь…

Пещера — это не сказка, рассказанная на ночь, не стращающая документалка, которую можно выключить в полночь, когда слипаются глаза. Пещера — это мир для избранных, самоотверженных и в чем-то сумасшедших.

Эта вселенная видит свет, только когда незадачливый исследователь проникнет сюда с прожектором. Он расставит, где сможет, свои убогие светильники и объявит себя первооткрывателем. Назовет этот уголок подземелья именем Великого Себя, этот сталактит обозначит на карте как Пик Величия, а вот тому подземному ручью даст имя в честь своей сильной руки или головы. И вдоволь наплещется в потоке своего тщеславия, отфыркиваясь от ярких фотовспышек и отнекиваясь от надоедливых журналистов в своем воображении. Но вдруг остановится, сраженный реальностью.

Как же он глуп, мал и молод, если думает, что покорил эти глубины.

Погаснет фонарик на каске, догорит на прощание светильник из вонючего жира, пшикнет последняя спичка, показав умирающий крохотный уголек, и все. Гордость великого спелеолога обратится в ощущение ничтожности, бесполезности своего бытия и прокатится лентой всей жизни перед утонувшим в темноте взором.

Обычная всепоглощающая, никому не солгавшая темнота. Смирись, первооткрыватель!

Такие мысли одолевали главного смотрителя античного комплекса Пальмиры Халида Асаада, когда он спускался в подземные склепы-усыпальницы, они же гипогеи, расположенные в Долине Гробниц в русле пересохшей реки Вади аль-Кубур.

О чем еще мог думать восьмидесятилетний ученый с шестидесятилетним стажем искателя приключений?

Да, увы, дорогой читатель! Это реальность. Жак-Ив Кусто не думал о потрясающей красоте айсбергов, когда ждал своего сына Филиппа из его последнего полета…

Так и Халид Асаад ждал Светлану Соломину из черной, как бездна, ямы, лежавшей под усыпальницей девяти пророков… и не дождался.

«Девочка погибла… Наша девочка погибла», — сжималось сердце старика.

Сколько сил было отдано, чтобы спасти ее от голодной смерти. Сколько радости она доставила экспедиции, когда влилась в команду, как ручеек в большую реку, и поплыла, поплыла вместе с ними… Теперь все кончено.

Музей Тадмора собирались эвакуировать в Дамаск, и Халид наклеивал стикеры на лучшие погребальные плиты в гипогее, чтобы рабочие демонтировали их и упаковали в ящики. Он пробыл здесь всю ночь, всю эту тяжелую ночь, стараясь успокоиться, и все равно мысли терзали его. Как он скажет о гибели Светланы своим товарищам? Казимеж ответит, что не нужно было брать девушку в экспедицию. Что переживет Стип, у которого только начались отношения? Он весь сиял от счастья, когда видел ее. Ничего нет страшнее, чем брать на себя роль вестника смерти.

В гробницу водили экскурсии, поэтому многие ценные экспонаты в свое время оставили здесь, на месте. Каждая ячейка богатого захоронения закрывалась каменной плитой с портретным изображением умершего. Если это был глава семьи или иной заслуженный человек, его изображали возлежащим на ложе с чашей вина и в окружении членов семьи.

Гипогеи были древнейшим видом погребальных сооружений в Пальмире. Башни над ними начали строить около I века до нашей эры. Все народы пытались создавать запоминающиеся погребальные памятники, чтобы прославить своих предков. Египтяне строили пирамиды, скифы насыпали огромные курганы. А со II века нашей эры погребальные башни Тадмора возводили уже без подземной части. Это потому, что учение Заратустры распространилось от Элама в Иране до Маргуша в Туркменистане. В Пальмире, следуя зороастризму, тела умерших тоже стали хоронить так, чтобы они не касались чистых стихий — земли, воды и огня.

Их стали хоронить в склепах, высеченных в скалах, или в высоких башнях.

Когда в III веке Тадмор вошел в состав Римской империи и здесь появились первые христиане, башни больше не возводили. Основным видом погребения знати в Пальмире опять стали подземные склепы.

В тот день, когда Халид Асаад, оплакивая погибшую Саломею, корпел в гипогее, который построили во II веке нашей эры братья Наамаи, Малэ и Саеди, в гробнице появился вооруженный военный. Асаад вздрогнул от неожиданности, но потом сквозь солнечный свет рассмотрел, что это Сухель аль-Хасан, командир роты охраны. Вслед за ним сюда вошли двое солдат.

— Что случилось? — насторожился Халид, увидев, что солдаты расхаживают по склепу, внимательно осматривая все вокруг.

— Просим вас выйти с нами наружу, почтенный Халид, — официально попросил Сухель аль-Хасан.

Было заметно, что он взволнован.

У гробницы стоял «Лэнд Крузер», шофер которого рассматривал штабель деревянных ящиков.

— Это что за ящики? Для боеприпасов? — не поздоровавшись, спросил водитель.

— Для экспонатов, — пояснил Халид Асаад, хотя был возмущен невежливостью молодого человека.

В мусульманском мире сначала старший приветствует младшего, а потом тот должен ответить. Таков этикет, о котором военный водитель, видимо, забыл.

— Почтенный Халид, надеюсь, документы соглашения с сирийской армией у вас с собой? — поинтересовался Сухель аль-Хасан.

— Нет, в музее.

— Тогда прошу вас проехать с нами туда, чтобы все оформить, как подобает.

— Да что случилось? — взвился старик.

Главный смотритель, не торопясь, аккуратно запер решетку гробницы, прошел к машине и устроился на заднем сиденье за водителем. Дверцу ему услужливо открыл, а потом захлопнул офицер. Вади аль-Кубур тянется с востока на запад, внедорожник ехал на север, в Тадмор, мимо усыпальниц, где упокоились десятки тысяч жителей Пальмиры.

— Кто у вас дома? — спросил аль-Хасан.

— Никого, — сердито ответил Асаад, досадуя, что военный не говорит ничего конкретного. — Я один живу.

Главный смотритель отпер дверь музея и пропустил военных внутрь перед собой.

— Заходите, садитесь, — сухо сказал он.

Офицеры почувствовали легкую неловкость. Долго пристраивали автоматы АК-47, чтобы не поцарапать мебель или не повредить артефакты.


— Присядем, почтенный Халид, — предложил Сухель аль-Хасан.

Старик сел, робея. Таким командира роты охраны он еще не видел. Сразу вспомнились события последних часов, особенно разговор с Саломеей. «Неужели кто-то еще погиб в этой проклятой пещере?» Словно отвечая на вопрос хранителя древностей, офицер, прокашлявшись, начал свое повествование:

— Дело в том, что сегодня в районе пещеры отшельников на горе Дар Эль-Байда пропал без вести генерал управления политической безопасности Иссам Захреддин. Мы его разыскиваем.

«Вот тебе еще один охотник за ценностями мира. Ну, знать, туда ему и дорога», — подумал Асаад, а вслух спросил, изображая замешательство:

— А какое я имею к этому отношение?

— Почтенный Халид, вы ничего такого не подумайте, — заискивающе произнес офицер. — У нас есть два указания, спущенные свыше. Проверить все окрестности, в том числе и ваш музей.

— Меня будут обыскивать? — Возмущению Халида не было предела. — Меня? Человека, который свою жизнь прожил ради культурного наследия родной Сирии?

— Дорогой наш хранитель истории! — почти умоляюще воскликнул офицер. — Так надо — не противьтесь. Это в целях вашей же безопасности.

Офицер беззлобно смотрел на старого чудака из музея, будто хотел от себя добавить, что он искренне выражает свое уважение и признательность, но ничего не может поделать.

— Ладно… Поверяйте, — смягчился старик. — Только аккуратнее. Здесь есть ценности, которые старше даже нашего народа.

Сухель аль-Хасан встал, сделал легкий поклон старику. То же повторили и военные.

— Выполняйте, — коротко приказал командир роты охраны, и офицеры принялись осматривать кабинет.

— Вам понадобятся ключи от других помещений? — осведомился Халид. — Но уверяю вас, туда никто, кроме меня, проникнуть не может. Куда мог пропасть этот ваш генерал?

— Этот же вопрос задает себе наше начальство, — озадаченно ответил офицер. — Вы сами знаете, что вчера наше подразделение потеряло двух солдат возле ваших раскопок. Начальство связывает пропажу генерала с этой гибелью. Очевидно, он тоже убит или похищен врагами нашего правительства.

— О времена, о страсти какие, — проворчал старик, словно речь шла о репортаже в новостях. — Хотите чаю, Сухель?

— Буду очень признателен, почтенный Халид.

— А какое второе указание вы получили от своего начальства? — поинтересовался старик после четвертой пиалы чая с финиковым конфитюром. — Может, я вам чем-то смогу помочь?

— Конечно, сможете, почтеннейший. Ведь речь идет о вас, — улыбнулся Сухель аль-Хасан. — Сказали беречь вас как зеницу ока.

— У-у-у, друг мой, — засмеялся Асаад. — Я настолько стар, что беречь нужно не меня, а то, что я успел сохранить для народа.

В кабинет вошли два офицера. Козырнув, они доложили, что проверка завершена и ничего подозрительного не обнаружено. Вместе с ним зашел и хамоватый шофер Сухеля. Он прошелся по кабинету и остановил взгляд на портрете очень красивой девушки.

— Дочка? — спросил шофер.

— Внучка, — ответил Асаад, рассердившись. — Больше ничего не спрашивай! Не смей! Вообще, что ваши люди себе позволяют? У меня шестеро сыновей и пять дочерей! Все уехали в Дамаск. Я живу один, ничего не боюсь и…

Вдруг шофер, стоявший у портрета внучки, ринулся к хранителю музея и обхватил его за плечи, закрыв своей широкой спиной. Оконное стекло в кабинете звонко лопнуло и рассыпалось осколками. Пуля снайперской винтовки угодила водителю в спину с левой стороны, он обмяк и сполз по старику вниз.

— Снайпер! Живо на улицу! Перехватить! Найти и уничтожить! — скомандовал Сухель аль-Хасан.

Двое подчиненных выскочили из помещения и что-то закричали солдатам небольшого подразделения, сопровождавшего хранителя и офицеров к музею.

— Почтенный Халид! На пол! — командовал офицер. Но старик и так уже опустился вниз. Голова закрывшего его собой солдата лежала на ладонях старика. Парень умирал.

— Наиль! Наиль! — не выдержал офицер и опустился на колени рядом с преданным бойцом.

— Приказ выполнен, командир, — сухими губами прошептал водитель. — Объект не пострадал.

— Он… — сбивчиво пробормотал Асаад. — Пуля в сердце, мы ничего не сделаем.

— Хорошая внучка у тебя, отец, — улыбнулся развязный и хамоватый, но великодушный солдат и, закрыв глаза, обмяк.





* * *


— Снайпер убит. Кто он — ребята из спецслужб выясняют. — Сосредоточенный офицер охраны медленно прогуливался с хранителем по территории комплекса. — Я думаю, после пережитого вы все-таки укрепились в мысли, что нужно уезжать, и немедленно, почтеннейший Халид?

Только что мимо них пронесли тело водителя Наиля в черном полиэтиленовом мешке.

— Как же так? Такой молодой… сильный… — печально проговорил старик.

— Он солдат. И исполнил свой долг до конца, — спокойно сказал офицер. — Это война, дорогой наш хранитель.