Позывной «Крест»

— И, кажется, я натерла мягкие ткани, — наконец призналась Саломея, поморщившись, — под мышками и…

— Ну вот, это ближе к истине. Я тоже… — Виктор взглянул на свои раненые ладони. — Надо все опустить в мочу верблюда ненадолго. И пройдет.

— И меня? — удивилась девушка.

— А тебя — в первую очередь! — поддразнил Светлану Виктор.

Внезапный отдаленный взрыв и треск канонады прервали их разговор. Это где-то за поворотом, на спуске с горы грузовичок с боевиками «Детей Зеленого Знамени» нарвался на засаду.

— А ларчик просто открывался, — вздохнул Виктор, — их ждали. Еще бы пять минут, и нас бы тоже…

— Как ты догадался, что там засада? — поразилась Саломея.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Лавров. — Чуйка. — Он посмотрел на девушку, вспомнив, что она все-таки из Черногории, и поправил сам себя: — Интуиция.

Виктор встал и осмотрелся, понимая, что нужно временно отойти от дороги, пробираться тропами, и желательно быстрее.

— Ну что, пойдем, жена моя верная? — весело спросил он Саломею.

— Я не твоя жена, — опять надула губы сербка, — а учителя из медресе Вити аль-Лаврова.

— А я кто? — игриво удивился Виктор.

— А ты… старый облезлый журналистишка-хохол! — фыркнула девушка и, подскочив, с невероятной прытью кинулась по тропинке куда-то вниз от горной дороги.

— Ах ты! Дразниться?! — Виктор побежал вслед за Саломеей.

Но не так-то это просто — бегать в длинной льняной рубашке-джильбабе. Виктор существенно отставал от быстроногой сербки, даже при том, что ей мешала ее липовая беременность. Внезапно девушка ойкнула и, резко остановившись, села. Лавров настиг ее и присел рядом.

— Рюкзак? — спросил Виктор.

— Он самый…

— Снимай, — скомандовал Лавров.

— Но как же…

— Снимай, я сказал! — тоном, не терпящим возражений, повторил журналист.

Черное гимнастическое трико под хиджабом Саломеи было все в рубиновых разводах — потертости на теле девушки превратились в кровоточащие раны. К животу был плотно прикручен «бурдюк» с заплечной сумкой Лаврова.

— Хорошо, что проверять не стали мою беременность, — улыбнулась девушка.

— Ты так искренне плакала. Я сам чуть не поверил, что у меня погибли три жены, — под смех Саломеи ответил Виктор, распуская узлы, которые девять часов назад завязывал собственными руками. — Сильна врать.

— Да и ты не подкачал, — широко улыбалась сербка, превозмогая боль. — Так лихо вывел ему суру «Ан-Нас». А как ты сумел? Ты же не знаешь арабского языка.

— Не-е-е, я как собака. Кое-что понимаю, только сказать не могу.

Высокий раскатистый смех Саломеи разлился над косогором, и это было ошибкой. Где-то неподалеку прозвучал окрик на арабском языке.

— Нас услышали, — испуганно прошептала Саломея.

— Доигрались, — недовольно проворчал Виктор и быстро надел заплечную сумку. — Бежать сможешь?

— Не вопрос.

Девушка, прикусив губу, быстро поднялась на ноги. Виктор видел, как резко расширились ее зрачки, и понял, какую боль Саломея испытала при этом движении. Тем не менее по его жесту, беззвучно указавшему направление, она понеслась прочь от места их неожиданного привала. Виктор устремился за ней. Через несколько секунд они пропали из зоны прямой видимости за валунами, и как раз вовремя. С другой стороны тропинки быстрым шагом вышли несколько боевиков, одетых кто во что горазд и с таким же неодинаковым оружием. Складывалось впечатление, что они собирали свои автоматы по всем горячим точкам мира. Кто знает, может быть, так оно и было на самом деле. Главарь, мужчина с черной окладистой бородой, в черной куфии и такой же полевой форме, нагнулся и поднял с грунта черный женский хиджаб. Наши путешественники, напуганные тем, что их могут раскрыть, второпях забыли эти тряпки.

— Вперед! — скомандовал по-арабски лидер боевиков, и все его люди ринулись за ним, наперебой подбадривая себя криками.

Ах, если бы кто-то видел эту погоню! Стремительно убегала девушка в черном трико, почти нагая, с развевающимися от встречного ветра волосами. Громадный мужчина в клетчатой арафатке, не отставая от нее, бежал вприпрыжку, подобрав подол длинной арабской рубашки. Три десятка боевиков никак не поспевали за беглецами.

Наконец спустя какое-то время Виктор увидел, что Саломея сильно сдает, да и сам почувствовал, как перед глазами поплыли красные круги. Все-таки носиться по горным тропам со всех ног, особенно когда тебе уже далеко за сорок, — затея плохая.

Только тут они заметили, что бегут по глубокому ущелью, где гулко отдаются их шаги. Но что это? Ущелье заканчивалось тупиком.

— Кажется, все, — виновато улыбнулась Саломея и безвольно опустилась на камни. Ее трясло то ли от бега, то ли от начинающейся истерики, а может, и от того, и от другого вместе.

Виктор, понимая, что их продолжают преследовать, ничего не ответил и, стиснув зубы, посмотрел вокруг. «Горы… Будьте вы прокляты. Прокляты… Прокляты… Проклятое место», — проносилось в сознании отчаявшегося Лаврова. Еще никогда он не испытывал такого разочарования. Нет хуже смерти для воина, чем погибнуть столь глупо. Он вынул из заплечной сумки пистолеты Саломеи и свой трофейный «Узи».

— Что ж, помирать, так с музыкой, — спокойно сказал он напарнице, которой, казалось, уже все было безразлично. Длань утеряна, задача не выполнена, и выхода нет…


А в голове продолжало отдаваться эхом: «Проклятое… проклятое… Проклятое место!» Виктор еще раз окинул взглядом окрестности, и вдруг, как это бывает, когда нет выхода, его осенило. Уже слышались тяжелое дыхание и топот преследователей, которые отдавались гулким эхом в этом затерянном в горах месте.

— Живо за мной! — шепнул Виктор Саломее, быстро спрятав все оружие и опять надев сумку.

— Что ты задумал? — без интереса спросила вконец вымотавшаяся девушка.

— Собери силы в кулак, и за мной. Сейчас все поймешь.

Виктор стал карабкаться вверх по довольно крутому склону. Саломея, шумно выдохнув, последовала за ним.

Он продвигался уверенными, размеренными движениями, будто вел тренировку на скалодроме где-нибудь в Карпатах. Взобравшись на довольно широкий выступ, Виктор протянул спутнице руку. Втащив Саломею наверх, он тут же показал ей выемку за камнями.

— Сюда.

Спрятавшись за большим валуном, они наблюдали, что будет дальше. К тому тупику, у которого они совершенно отчаялись, уже стянулись преследователи.

— Смотри, что сейчас будет, — шепнул Виктор.

Он отвернулся в сторону и громко завыл. Так воют голодные волки в тайге февральской ночью. Так в смертельной тоске воет собака, оплакивающая своего хозяина. Так воет душа самоубийцы, не нашедшая пристанища ни в раю, ни в аду.

Жуткий, леденящий душу звук высокой ноты отразился многократным эхом и усилился.

Боевики, упершиеся в горный тупик, застыли.

— Вай-уляй! — испуганно вскрикнул кто-то поглупее.

— Ай-яй-яй! — откликнулось эхо.

— Ах-ха-ха-а-а! — Высокий гадкий смех, повторявшийся многократно, летел со всех сторон.

— Уэлп! Уэлп! Уэлп! — послышался крик ворона в брачный период.

Это больше напоминало вопль неземного существа, ведь откуда бандитам Ближнего Востока знать, как кричит черный ворон европейских широт, когда ему хочется любви?

— Уэлп! Уэлп! Уэлп! — Виктор выжимал из себя все, что мог.

В ответ раздалась автоматная очередь, затем другая, третья. Бандиты беспрестанно палили туда, откуда доносился звук. А он доносился отовсюду.

Виктор прижал к себе дрожащую Саломею. Большой валун в два человеческих роста, за которым они сидели, спасал их от случайной пули.

— Аур-р-р! Аур-р-р! Аур-р-р! Ы-ы-ы! — Так в клетке Киевского цирка кричал умирающий лев. Лавров однажды подслушал этот отчаянный рев крупной кошки в неволе. Выпустив по одному рожку патронов, боевики затихли.

— О-о-о-о-у! — то ли крик, то ли стон донесся из глубины гор.

— О, Алла-а-а! — вырвалось у кого-то из боевиков в ущелье.

— О, Алла-а-а! А-а-а, а-а-ах-ха-ха…

Мольба к Всевышнему превратилась в очередной раскат дикого хохота. Нет, в сотни хохочущих голосов. И вновь воцарилась тишина, только где-то из скалы струился горный ручей.

Наиболее суеверные исламисты пали ниц, простирая руки к небу и шепча слова молитвы.

— Похоже, это сам шайтан глумится над нами, — выдавил из себя предводитель.

— Пойдем отсюда, Назим, — предложил кто-то из приближенных.

— Я знаю, знаю, что это! — выкрикнул кто-то из толпы. — Это шайтан съел женщину и теперь ищет очередную жертву!

Словно в подтверждение его слов, послышались громкий хруст и чавканье. Будто что-то огромное в этих горах поедало кусок мяса с хрящами.

— Слышите? Вы слышите? Он ее еще не доел! — завопил все тот же трусливый голос.

— Отходим, братья! — скомандовал тот, кого звали Назимом, и боевики ринулись обратно еще быстрее, чем прибежали сюда.

Предводитель и еще двое воинов, пятясь, глядели по сторонам и вверх, будто прикрывали отход своего отряда и были готовы выстрелить в любой момент.

— Вот теперь все, — выдохнул Виктор, когда бандиты ушли.

Саломея же, уткнувшись в его плечо, зарыдала от переизбытка эмоций.

— Ну все, все, — успокаивал Лавров плачущую женщину-бойца. — Все кончилось.

— Я теперь понимаю, почему отец Лука выбрал для миссии тебя. Ты не человек — ты демон. Тебя нельзя убить, — всхлипнула Саломея.

— Ну-у-у, это уж слишком, — засмеялся Лавров. — Меня можно убить, только я этого не хочу. Предпочитаю спасаться.