Последний шанс

И ведь он оказывается прав. Когда Софи находит в себе смелость позвонить Веронике, та соглашается прийти на ужин и говорит при этом таким тоном, словно бы уже давно ждала приглашения.

– Знаешь, какой афоризм я вычитала вчера в своем настольном календаре? – спрашивает она у Софи.

– Какой? – осторожно интересуется та.

Вероника говорит вполне дружелюбно, почти весело, и это откровенно пугает Софи.

– «Если не можешь избавиться от семейного скелета в шкафу, заставь его танцевать», – цитирует ее бывшая подруга. – Джордж Бернард Шоу. Я решила, что пора заставить танцевать наш скелет в шкафу. И ты мне в этом поможешь.

Софи произносит подчеркнуто нейтральным тоном, как будто ведет переговоры об освобождении заложников с каким-нибудь психованным террористом:

– Признаться, ты меня заинтриговала.

– Да уж, – откликается Вероника. – Полагаю, ты не ожидаешь, что я принесу с собой подарок на новоселье? Да, кстати, свой новый адрес ты мне можешь не сообщать. Ты не против, если я у тебя переночую?

Софи вздрагивает, как от удара. Потом молча бьет себя кулаком по лбу и говорит:

– Нет, конечно, я буду рада. Мы можем вместе позавтракать.

– Этого не обещаю, – снисходительно отвечает Вероника. – Раз уж я все равно окажусь на острове, мне надо заодно увидеться и с мамой, и с Энигмой, и с тетей Розой. И разумеется, с Грейс и ее малышом. Но если получится, я с тобой обязательно позавтракаю.

– Вот и хорошо, – слабым голосом произносит Софи.

– Мне пора бежать! Увидимся на будущей неделе! – кричит Вероника и бросает трубку.

«Заставить танцевать семейный скелет в шкафу? – думает Софи. – О господи, Вероника! Что-то подсказывает мне, что он станцует для тебя, только когда тебе исполнится сорок».





* * *


Придя в гости, Вероника все-таки приносит подарок на новоселье. Это абстрактная статуэтка: фигурка женщины, в испуге поднимающей руки, словно бы она столкнулась с чем-то невероятным. Фигурка одновременно красивая и забавная.

– Ах, Вероника, мне очень нравится, – искренне говорит Софи, чувствуя, что ее просто переполняет благодарность (особенно если учесть все обстоятельства).

– Еще бы! – Вероника сильно простужена. Она яростно сосет леденец от кашля. – Я знала, что тебе понравится. Я купила эту вещицу в тот самый день, когда сильно разозлилась на тебя. Она, вообще-то, дорогая. Ты вызываешь в людях желание сделать тебе приятное. Кстати, это не комплимент. Краснеть не обязательно.

– Я и не собиралась, – говорит Софи.

Вероника единственная из всех ее знакомых, кто не только не отворачивается, когда Софи краснеет, но и комментирует происходящие изменения: «Ой, посмотри, дошло до лба. Интересно, а под волосами кожа у тебя краснеет?»

– Так-так, значит, ты мало что изменила в доме. Понимаю.

Вероника обходит все помещения, как пронырливая домовладелица, открывая шкафы и выдвигая ящики, даже отдергивает занавеску в ванной. Софи трусит за ней следом, испытывая гордость и удовольствие при виде каждой комнаты.

– Скажи, а здесь не сохранились какие-нибудь старые бумаги тети Конни или что-нибудь в этом роде? – войдя в бывший кабинет Конни, подозрительно спрашивает Вероника.

– Нет, перед моим переездом твоя мама сделала уборку во всем доме. Он просто сверкал. Я так благодарна Марджи, она просто чудо. Работает целыми днями не покладая рук, правда?

– Ну, не совсем так: мама все же находит время поесть.

– Но она ведь записалась в группу «Взвешенные люди», регулярно ходит на занятия и сбросила уже десять килограммов! Это большой прогресс.

– Можешь не рассказывать, я в курсе. Между прочим, это я подарила ей на Рождество абонемент в эту группу. Мне надоело слушать, как папа вечно дразнит ее из-за полноты. Он обращается с мамой как с половой тряпкой, и она ведет себя соответствующим образом. Меня тошнит, когда я смотрю на собственных родителей. Просто не знаю, что с ними делать.

– Может быть, сбросив вес, Марджи станет более уверенной и даст отпор мужу?

– Надеюсь, это придаст ей сил уйти от него.

– Ты это серьезно?

– Да, серьезно. – Вероника говорит жеманным голосом, подражая Софи. – Не у всех нас мама и папа из сказки, как у тебя.

– Кстати, мои родители передают тебе привет.

– Небось гордятся тем, как ловко их доченька прибрала чужой дом к рукам?

Вечер начался прекрасно! Софи начинает глубоко дышать. Она – Одри Хепбёрн из «Истории монахини».

– Наверное, ты голодна? Я приготовила курицу под медово-шафранным соусом по рецепту вашей тети Конни.


– Не так уж я и голодна. – Вероника шествует на кухню. Она открывает дверцу духовки и заглядывает внутрь. – Мне кажется, готово. Смотри, чтобы не подгорело.

– В рецепте черным по белому написано: ровно пятьдесят минут, – возражает Софи.

Во время готовки она чувствовала незримое присутствие тети Конни, та словно бы заглядывала ей через плечо.

– Знаешь, Софи, когда речь идет о стряпне, лучше полагаться на собственную интуицию. – Вероника захлопывает дверцу духовки, садится за стол и принимается барабанить пальцами по столешнице. – А что, в этом рецепте, часом, не предусмотрена чайная ложка мышьяка?

– Я не заметила.

Софи с обреченным видом открывает холодильник, чтобы достать бутылку белого вина, которое она купила к курице.

– Интересно, каким ядом она отравила моих прабабку и прадеда?

Софи изумленно пялится на Веронику поверх дверцы холодильника:

– Неужели ты серьезно считаешь, что тетя Конни убила Элис и Джека? Ей же тогда было всего девятнадцать!

– Хочешь сказать, что девятнадцатилетние не способны на убийство? Три ха-ха!

Вероника смотрит на Софи утомленным взглядом опытного следователя по уголовным делам: «О, мне пришлось повидать на своем веку такие зверства, которые вы, юная леди, даже и вообразить не в состоянии!»

Софи достает два бокала и разливает вино.

– Ну, допустим. И какой же, по-твоему, был у нее мотив?

Вот так, мы тоже не лыком шиты: знаем про мотив преступления и всякое такое. Софи ощущает себя хитроумным судебным экспертом из детективного телесериала. Она отбрасывает назад волосы, распрямляет плечи и выставляет вперед груди. У этих женщин из телесериалов всегда задорно торчащие груди.

Вероника отпивает вина, не переставая грызть свой леденец от кашля. Софи морщится. Сомнительно, что этот леденец улучшит букет дорогого шардоне.

– Ну, очевидно, у Конни был роман с Джеком Манро, – говорит Вероника. – И, скорее всего, после рождения Энигмы его супруга потеряла интерес к сексу. Мужчины всегда чувствуют себя заброшенными, когда жена родит ребенка.

– А-а, понятно, – кивает Софи.

«Интересно, а Кэллум чувствует себя заброшенным? Хотя бы совсем чуть-чуть? Ну конечно, иначе и быть не может. Ах, перестань, глупая девица. Тоже мне детектив!»

Вероника продолжает объяснять:

– Итак, Джек говорит Конни, что бросит Элис, но слова своего, разумеется, не держит. Сама знаешь, мужики вечно обещают любовнице развестись с женой, но никогда этого не делают. В конце концов Конни понимает, что ее обманывают. Обезумев от ревности, она травит их обоих и забирает себе ребенка.

– Почему бы уж ей заодно не отравить и ребенка?

– Потому что Конни не была совсем уж чудовищем.

– А куда подевались трупы?

– Полагаю, она их расчленила. – Вероника облизывает губы. – Между прочим, отец Конни и Розы был мясником, ты в курсе? Конечно, наверняка я не знаю, но не удивлюсь, если окажется, что кости убитых зарыты в тех больших цветочных горшках с бальзаминами, стоящих вдоль Скрибли-стрит.

– А как же Роза? – спрашивает Софи. – Она тоже в этом участвовала?

– Не в самом убийстве, нет, – произносит Вероника. – Она лишь помогала замести следы.

Софи вспоминает тот день в доме Грейс, когда Роза сказала: «Мы расскажем тебе правду об Элис и Джеке».

Очень заманчиво поделиться информацией с Вероникой – ради удовольствия рассказать этой всезнайке о чем-то, чего она не знает, но Софи никогда не нарушает обещаний, в особенности данных старушке с умоляющими глазами.

– Пожалуй, немного странно превращать потом место преступления в объект для туристов. – И Софи, как бывалый детектив, вопросительно поднимает бровь.

– Ты не знаешь тетю Конни, – не соглашается Вероника. – Это была не женщина, а мужик в юбке!

– Правда? – Софи широко открывает глаза. – Интересно, неужели дядю Джимми это не смущало?

Но Вероника не настроена шутить.

– Это не смешно. Она убила мою прабабку и моего прадеда, и ей это сошло с рук! А потом она еще за их счет и разбогатела! Представляю, как Конни в глубине души над всеми подсмеивалась!

Вероника шумно сморкается, а Софи мучат угрызения совести, потому что, если тетя Конни действительно убила Элис и Джека, ей это представляется скорее интригующим, чем ужасным. Убийства, совершенные более семидесяти лет назад, не кажутся такими серьезными, как убийства, имевшие место в наши дни. В конце концов, в любом случае жертвы сейчас все равно были бы уже мертвы, так что вопрос кажется ей спорным. Но Вероника ведет себя так, словно все это произошло на прошлой неделе.

– Может быть, ты вместо вина хочешь горячего чая с лимоном? – спрашивает Софи.

– Нет, – сопит Вероника. – Вино нормальное. Послушай, я хочу, чтобы ты помогла мне доказать, что тетя Конни убила Элис и Джека. Я собираюсь написать об этом книгу и, конечно, упомяну тебя в разделе «Благодарности». Не забывай, ты у меня в долгу. Если бы не я, ты не получила бы этот дом.

– Но как я помогу тебе?