Последнее «долго и счастливо»

Пускай.

Ведь сказках все так быстро меняется! На то они и сказки.



Всего двенадцать часов назад Софи была в школе, шла позади Директора в бывшую башню Доблести.

– Учить Злу? Преподавать заклятия и смертельные ловушки? – ныла Софи, комкая в руке листок с расписанием и семеня вслед за Рафалом в своей черной ночной рубашке и хрустальных туфельках на высоком каблуке.

– Это идея декана. Я и сам собирался это предложить, но она меня опередила, – проворчал Рафал, продолжая подниматься по лестнице с надписью «Приспешники». – Теперь, когда я вновь стал юным, она обращается со мной так, будто я еще не дорос до того, чтобы управлять школой. Моей собственной школой, представляешь! Даже имела наглость заявить, что мои полеты над озером отвлекают учеников от занятий – дескать, они в это время прилипают к окнам. Советы она мне будет давать! Спасибо, не нужно. Здесь я Директор, а не она. Что хочу, то и буду делать!..

– Рафал…

Тон ее голоса был таким резким, что Директор невольно остановился на ступеньке и обернулся к Софи.

– Все, что ты говоришь, конечно, интересно, но сейчас меня волнуют вовсе не твои полеты над озером, уж прости. Объясни лучше, как мне быть. Декан хочет, чтобы я преподавала, но, во-первых, я не старше своих будущих учеников. Во-вторых, они меня не любят. И в-третьих, я абсолютный профан, у меня нет никакого опыта! И способностей к преподаванию тоже, наверное.

– Да неужели? – шевельнул бровями Рафал и двинулся дальше вверх. – А мне помнится, что когда-то на обеденных перерывах ты выступала с лекциями для всей школы.

– Объяснять детям, как нужно бороться с перхотью в волосах, – это одно, а учить их Злу – совершенно другое! – воскликнула Софи, выходя на лестничную площадку верхнего этажа. – И вообще, давай поставим точки над «i». Агата и Тедрос идут, чтобы убить тебя, а я стою здесь в ночной рубашке, и от меня ждут, что я буду задавать домашние задания и ставить отметки, так, что ли?

Но Рафал, не слушая ее, уже подходил к массивной двери, облицованной белым мрамором.

– Кабинет профессора Клариссы Доуви? – спросила Софи. – Это она захотела, чтобы я стала преподавателем? Это она теперь декан факультета Зла?

Но тут Софи увидела, что прежний знак в виде блестящего зеленого жука с мраморной двери исчез, его заменила другая эмблема – две фиолетовые, переплетенные друг с другом змеи. Под змеями было выбито слово

ДЕКАНЫ



– Деканы? – сморщила носик Софи. – Их что, теперь несколько? И кто же они?

Как и положено в сказке, дверь волшебным образом отворилась сама собой, и Софи увидела худую женщину с поджатыми губами и длинными темными волосами, одетую в приталенное пурпурное платье. Она сидела за столом профессора Доуви, изучая лежащий перед ней листок пергамента.

– Леди Лессо?! – ахнула Софи. – А где же профессор Доуви?

Тут Софи заметила у окна второй такой же стол, которого раньше никогда в этом кабинете не было. Стол пустовал.

– Погоди, Рафал, дай-ка я сама попробую догадаться… Ты доставил ее через озеро по воздуху? – сказала леди Лессо, не отрывая глаз от листка пергамента. – Вы опоздали на целых двадцать минут. А ведь нового преподавателя еще нужно подготовить к первой встрече с моим бывшим классом, ты так не считаешь? Впрочем, ладно. Не будем терять время.

– Я, между прочим, считаю себя руководителем этой школы, леди Лессо. И еще считаю, что вы забыли, что ко мне следует обращаться «Директор».

Леди Лессо медленно подняла взгляд своих необычных темно-лиловых глаз на стоящего перед ней юношу.

– Прошу прощения, Директор, – холодно сказала она. – Могу я приступить к своим обязанностям?

Рафал мрачно посмотрел на нее, затем прошептал, обращаясь к Софи и нежно целуя ее в щечку:

– Увидимся за обедом, дорогая.

Еще раз испепелив взглядом леди Лессо, он вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что затряслись оба стоявших здесь стола.

– Леди Лессо, как я могу преподавать в вашем бывшем классе?! – горячо воскликнула Софи. – Это какое-то недоразумение!

– Сядь, – сказала декан, косясь на золотое кольцо на пальце Софи.

Софи плюхнулась на стул напротив декана. Леди Лассо внимательно посмотрела на нее, сдвинула на край стола стоящую на нем корзинку с черносливом и сделанное в виде тыквы хрустальное папье-маше профессора Доуви. Они и раньше всегда были здесь. «Почему леди Лессо сидит не за своим столом, а за столом профессора Доуви?» – мелькнуло в голове Софи.

– На первом курсе наши с тобой отношения складывались довольно трудно, но со временем я начала менять свое мнение о тебе, Софи, – начала леди Лессо, откидываясь на спинку кресла. – У нас с тобой оказалось довольно много общего.

– Разве? По-моему, из общего у нас с вами – лишь любовь к туфлям на высоком каблуке, да еще хорошая фигура, пожалуй, – не согласилась Софи.

– Давай поговорим спокойно. Мы с тобой обе одарены природной склонностью к Злу, обе самолюбивы, что в принципе характерно для никогдашников, и обе превращаемся в злопамятных ведьм, если нас заденут, – произнесла декан. – А еще мы обе ужасно боимся одиночества. Каждая из нас пыталась в какой-то момент удержать свою любовь, и обе мы убедились, что та же самая любовь оборачивается в итоге против нас самих. Ты пережила подобное со своей лучшей подругой, а я с моим собственным ребенком.

– У вас есть ребенок?! – поразилась Софи.

– У никогдашников бывают дети, точно так же, как и у всегдашников. Но, если ты помнишь, я объясняла вам на уроке: отличие состоит в том, что наши семьи непрочны и недолговечны, поскольку в них отсутствует настоящая любовь. Семьи злодеев подобны одуванчику, цветку хрупкому и ядовитому. Ты пытаешься сохранить семью, но набежал ветер – и пушинки разлетелись во все стороны… – Леди Лессо зачем-то потрогала хрустальное папье-маше и продолжила: – Пятнадцать лет назад, когда меня пригласили на должность декана в школу Зла, я была вынуждена бросить своего ребенка. Точно так же, как ты была вынуждена отказаться от подруги, когда ее определили в школу Добра. К счастью, мы обе вынесли урок из случившегося раньше, чем успели наделать еще больше ошибок. Но самое удивительное, что, несмотря на все допущенные ошибки, мы с тобой все еще живы. И не просто живы, а оказались в команде победителей! Когда-то Зло тоже одерживало великие победы, и у него были свои легендарные герои, например, Финола Пожирательница Фей, Бешеный медведь Рекс и многие другие, давно и незаслуженно забытые.

Леди Лассо немного помолчала, подумала, затем продолжила:

– Да, теперь все помнят лишь о том, что Добро двести лет одерживало верх над Злом, раз за разом нарушая хрупкое равновесие в сказочном мире. И нам бесконечно твердили о том, что иначе и быть не может, твердили до тех пор, пока слово «злодей» не стало смертным приговором, а Добро не переродилось во всякую чепуху – балы, поцелуйчики, пустую болтовню. Но ты все это изменила, Софи. Впервые на стороне Зла оказалась настоящая любовь, за которую вы с Рафалом так отважно сражаетесь. Разве ты сама этого не видишь? Все, что от тебя требуется, – это доказать, что ты любишь Рафала так же сильно, как Агата любит Тедроса. Доказать, что ради своей любви ты готова пожертвовать стольким, скольким Агата готова пожертвовать ради своего принца… – Леди Лессо пристально взглянула на Софи и закончила: – Это значит, что ты должна убить Агату и Тедроса, когда они придут за тобой.

– Я?! Убить?! – слабо пискнула Софи и задрожала. – Моих лучших друзей?! О, нет-нет-нет. Признаюсь, я говорила, что буду сражаться вместе с Рафалом, что буду защищать его, когда они придут…


– Защищать? Нет, моя дорогая, так не пойдет. Это Добро защищается, а Зло – оно нападает. А когда Зло нападает, оно убивает. Я с первого дня объясняла вам на уроках, что, если ты на стороне Зла, никто не уйдет живым от твоей мести. И как только ты, еще на первом курсе, начала мечтать о том, чтобы отомстить Агате, вы навсегда стали смертельными врагами. Твоя подруга превратилась в твоего немезиса.

Софи продолжала трясти головой, пыталась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.

– Послушай меня, Софи, – жестко продолжила леди Лессо. – Я неспроста рассказала тебе про своего ребенка. Пойми, пока Агата жива, у твоей сказки не будет счастливого конца. Тут все просто. Либо ты убьешь своего немезиса и ее настоящую любовь – либо они убьют тебя с твоей любовью. Что поделать, все сказки кончаются так, третьего не дано.

– Но я не могу! Я просто хочу быть счастливой! Почему я должна убивать кого-то, чтобы…

– Потому что это твоя сказка. Твоя и Агаты, – сказала леди Лессо. – Вот почему Сториан никак не может закончить ее. Он ждет, пока ты решишь, кто же из вас доживет до конца – твоя лучшая подруга или ты со своей настоящей любовью. Добро или Зло.

– Но что, если я больше не хочу мстить Агате? – спросила Софи, сжимая дрожащими пальцами кольцо. – Что, если я вообще не чувствую в себе Зла?

Леди Лассо, протянув через стол руку, сжала ладонь Софи:

– Софи, у тебя на руке кольцо самого великого и темного злодея всех времен. Ты подняла древнее Зло из могилы и обрушила его на Добро – и все из-за парня, которого полюбила, не добившись взаимности. По-твоему, можно придумать что-то более злое, а?

Софи почувствовала себя раздавленной:

– Но это несправедливо! Я понятия не имела о том, что случится!

– Несправедливо! – усмехнулась декан. – Хорошо, зайдем с другой стороны. Скажи, если бы ты могла спасти Добро, ты пожертвовала бы ради этого Рафалом? Пожертвовала бы своей настоящей любовью, чтобы в итоге остаться одной? И все только ради того, чтобы Агата и Тедрос были счастливы вместе?

Софи взглянула в окно. Там был виден Рафал, он парил над Синим лесом, направляясь по воздуху к своей башне. Кто может винить ее за то, что этот парень оказался для нее дороже всего на свете – семьи, друзей, изнеженных принцев. Только рядом с Рафалом она чувствовала себя спокойно и надежно, только с ним. Ей вспомнились его слова, прозвучавшие как предупреждение: «Никто и никогда не полюбит тебя так, как я…»

– Сможешь пожертвовать им, Софи? – повторила леди Лессо.

По щеке Софи скатилась слезинка. Одна, но горючая.

– Нет, – прошептала Софи.

– В таком случае, ты не просто злодейка, – торжественно объявила леди Лессо, отпуская руку Софи. – Ты достойная Королева Зла.

– Но вам же известно, какая я на самом деле! – покачала головой Софи. – В прошлом году мы с вами сражались на стороне Добра вместе с Агатой и профессором Доуви. Мы были одной командой!

– И обе теперь должны расплачиваться за свое вероломство. Каждая по-своему. Тебе за это придется уничтожить своих друзей, от которых ты давным-давно уже должна была отказаться. Моя цена… – Тут губы леди Лессо дрогнули, и она перевела взгляд на пустующий стол возле окна. Декан тяжело сглотнула комок в горле и выпрямилась. – Послушай, Софи, я здесь для того, чтобы помочь тебе. Я должна помочь, потому что для меня, как и для тебя, это второй шанс доказать свою преданность Злу. И мы с тобой не вправе упустить свой шанс, даже если наш вождь выглядит сейчас юным мальчишкой, – при этих словах леди Лессо кисло поморщилась. – А теперь слушай меня внимательно…

Декан оперлась обеими ладонями о стол и стала похожа на готовящуюся к прыжку пантеру. – Агата и Тедрос вскоре попытаются прорваться в школу, чтобы увидеться с тобой. В их руках судьба всего Добра. Они должны убить Рафала до того, как солнце полностью погаснет. Можешь не сомневаться – они будут действовать решительно и коварно. И знай, что им, по большому счету, нет никакого дела до твоей судьбы, их интересует только их личное счастье. Теперь подумай, с чем ты останешься, если им действительно удастся убить Рафала?

Софи потупилась и негромко ответила:

– Тогда я повторю судьбу своей матери.

Леди Лессо заинтересованно подняла брови.

– Моя мать чувствовала себя пятым колесом в телеге, видя, как мой отец крутит любовь с ее лучшей подругой, – сказала Софи, продолжая смотреть в пол. – Но моему отцу и Оноре не было до нее никакого дела.

– Потому что они знали – у твоей матери не хватит смелости выступить против них?

– Да! – кивнула Софи. – Потому она и умерла такой молодой. Не могла смириться с мыслью о жизни в одиночестве. Она… Она просто сдалась.

– В таком случае, твои лучшие друзья решили переписать эту старую историю заново, – усмехнулась декан.

Софи медленно подняла на нее покрасневшие от слез глаза.

– Яблоко от яблоньки… – сказала леди Лессо. – Ну и чего же ты хочешь?

Софи напряглась, но ничего не ответила.

– Моя задача как декана – убедить тебя в том, что ты не одна, Софи, – мягко сказала леди Лессо. – Моя задача – убедить тебя, что вы с Рафалом можете добиться своего счастливого конца, и добьетесь его. Но преподавателем я назначила тебя не поэтому. Мне нужно с твоей помощью узнать, каким образом Агата и Тедрос планируют попасть в школу.

– Как я могу… – нахмурилась Софи.

– Дело в том, что внутри школы есть шпион, который работает на твоих друзей, Софи, – перебила ее леди Лессо и придвинула к ней лежащий на столе листок пергамента. – Феи отняли это у белой мыши возле ворот Школы. Самой мыши удалось сбежать.



Софи взяла листок.





– Это расписание твоих занятий и передвижений, – сказала декан. – Правда, при чем здесь пометки о тумане, я понятия не имею. Но кто-то из этой школы пишет о том, как тебя можно найти.