Порвали парус

– Делается, Владимир Алексеевич! Еще как делается.

– Недостаточно быстро, – отрезал я. – Биотехнологии ускоряют свой бег. Каждый день совершаются не просто улучшения или открытия, а прорывы!.. Но не все безопасные.

Они все помрачнели, Мещерский взглянул на меня, как пациент на дантиста: враждебно, но и с надеждой.

– А предложить что-то новое можете?

– Да, – ответил я. – Да, я могу.

– Владимир Алексеевич…

– Мир глобализуется, – сказал я. – И хотя существуют разные страны с разными режимами, но разведки и контрразведки уже взаимодействуют с борьбе с террором.

Кремнев сказал в нетерпении:

– Доктор, с точки зрения военного человека, которых вы так не любите, нельзя быть таким занудным.

– А занудность в чем?

– У нас, – напомнил он, – создан отдел по предотвращению глобальных рисков! Который всецело в ваших руках. И даже вроде бы работает, хотя это секретно почему-то даже для нас. Что вам еще?

Бондаренко добавил:

– И ваш отдел уже осуществил ряд блестящих операций по предотвращению серьезных угроз. Начиная с той крайне спорной в Тунисе, что теперь смотрится все бесспорнее.

– Это хорошо, – сказал я, – но маловато. Пора переходить на новый уровень. Я предлагаю создать Международный комитет по борьбе с глобальными угрозами. Международный! Структуру, так сказать, не просто по предотвращению рисков, а предотвращению силами всех стран. Или не всех, но наиболее ответственных за происходящее на планете. Это сделать намного легче.

Они молчали, кое-кто поглядывает не столько на меня, как на Мещерского, решение как действовать дальше зависит от него.

Кремнев пробасил:

– Но у нас хорошо налажено взаимодействие. Даже нехило.

– Простого взаимодействия уже мало, – возразил я. – Нужен единый орган. Все ускоряются, генерал!.. Новая структура должна состоять из отделов в разных странах, но вопрос о едином управлении встает остро и безотлагательно.

Он сказал саркастически:

– Отдаться в управление Штатам?

– Решение будет принимать Совет, – предложил я. – Совет планетарной безопасности. Можно утрясти вопрос, чтобы у Штатов не было решающего преимущества и чтобы ни один важный вопрос не решался без одобрения России!.. Но зато все будет решаться намного быстрее! Сейчас для выживания как никогда требуется и скорость, и жесткость решений, и постоянное наблюдение за всеми… За дворниками пока можно не устраивать слежку, но потом придется и за ними!

Бронник тяжело вздохнул:

– Куда мы катимся…

– К порядку и безопасности, – отрезал я. – Из мира анархии!..

Бронник спросил несколько язвительно:

– А как это сделать поконкретнее?

– Поконкретнее? – переспросил я. – Этого не знаю. Но, как сказал Ленин, вчера было рано, а завтра будет поздно. Нужно сегодня. В старину в народе говорили «всем миром». Сейчас это как никогда в самое яблочко. Всем миром.

Мещерский, как Кутузов на совете в Филях, все помалкивает, дает высказаться чинам помельче, наконец пробормотал:

– И как, по-вашему, должна действовать эта Планетарная служба безопасности?

– Как уже действуют спецслужбы России, – ответил я, – Штатов, Израиля, Аргентины… Да-да, у аргентинцев великолепный спецназ, я в курсе их двух последних блистательных рейдов. Но у Международного комитета будет одно важнейшее отличие…

Я помолчал, держа точно рассчитанную паузу, Бондаренко сказал наконец:

– В чем же разница?

– Они защищают интересы своих стран, – ответил я. – А Комитет по предотвращению глобальных катастроф должен заниматься только теми, что угрожают человечеству в целом. Не обращая внимания, своя или чужая страна в той точке планеты. С точки зрения глобальных катастроф, если у них была бы своя точка зрения, мы все одна страна и один народ человеков.

Бондаренко нервно усмехнулся.

– Быть спасителями мира? А потом нам все равно в спину бросят камни?

– Это фантомная боль распада Советского Союза, – ответил я. – Придется терпеть. Постепенно уйдет. Но действовать нужно оперативно. Количество угроз растет. С некоторыми удастся справиться жесткой дипломатией, с другими – переговорами, но будут и такие, что только ударами высокоточных бомб.

Кремнев буркнул:

– Или высадкой спецназа.


– Не исключено, – ответил я. – Бывает, даже ракетно-бомбовый удар не решит проблему. Тогда спецназ.

Мещерский поднялся, мы затихли и повернули к нему головы.

– Эти настроения уже бродят по кабинетам и коридорам, – сказал он. – Но Владимир Алексеевич с его профессорской логикой ученого сформулировал все четко и ясно. Такая структура нужна. Более того, нужно было сделать ее уже давно… А сейчас перед нею… и нами завал работы. Завтра с утра все должны быть в кабинете для совещаний уже с готовыми предложениями по структуре этого международного органа.

– С этим все согласны, – сказал Кремнев. – Но когда начнется разговор о полномочиях, вот тогда и начнется настоящая драчка.

Мещерский молча слушал, не опускаясь в кресло, короткое совещание окончено, теперь нам предстоит обсудить уже друг с другом, что и как можем сделать, чтобы корабль не развалился еще в процессе сборки.

Когда мы гуськом покидали кабинет, Мещерский напомнил:

– А вас, Владимир Алексеевич, жду сегодня в этом кабинете в двадцать тридцать.

– Что-то особое? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Или да, это по обстоятельствам.

В коридоре Ингрид сделала было шаг навстречу, но увидела, что мы выходим группой, отвернулась и отступила, но я видел, что искоса продолжает наблюдать за нами, как и молчаливый охранник у двери кабинета Мещерского.

Кремнев сказал громыхающим голосом:

– А ведь в самом деле, хайтек нас обогнал. И договариваться уже некогда. Не успеваем…

Бронник спросил быстро:

– Вы о чем, генерал?

– Пора начинать наносить удары, – сказал Кремнев, голос его прозвучал как рык просыпающегося льва. – Десантными группами, ракетами с самолетов, кораблей и подводных лодок!..

Бондаренко бросил на него удивленный взгляд.

– Антон Васильевич!

Кремнев посмотрел на него исподлобья.

– Что? Не нравится?.. А я вот как интеллигент в погонах тоже за судьбу культуры ратую!

– Похоже, – сказал Бондаренко, – Владимир Алексеевич здорово заразил вас тревогой за судьбы мира.

Кремнев рыкнул:

– У меня и своя голова пока что работает. Владимир Алексеевич, на мой взгляд, даже смягчает ситуацию. Он человек не военный, ему хотелось бы, чтобы как-то рассосалось само. Вообще-то и мне бы хотелось… но когда само по себе не делается, я готов применить силу быстро и в полной мере!

Я сказал со вздохом облегчения:

– Прекрасно, хотя мне тоже страшновато, что опаздываем. Ладно, покидаю вас, меня ждет некоторая поисковая работа, а у вас дела посерьезнее, нужно думать, как налаживать работу между разведками и силовиками всех стран…

– Со всеми не получится, – уточнил Бондаренко. – Но достаточно Штатов, России и Китая.

– И Евросоюза, – добавил Бронник, – а то о старой Европе совсем стали забывать.

Я отступил, улыбнулся примирительно.

– Ну вот, мы уже начали работу!





Глава 13




За спиной послышался стук каблуков, как только Ингрид ухитряется на них даже бегать, явно на такое бесцельное искусство потратила столько же времени и сил, как на меткую стрельбу. Мы, люди, многое делаем бесцельно и зряшно, даже когда понимаем, что можно было бы не делать и вообще делать не стоило.

– В свой отдел?

– Угадала, – согласился я. – А теперь угадай, в какой из!

Она подумала, пожала плечами.

– В Центре Мацанюка у тебя все в ажуре, а в Центре катастроф…