Попасть – не напасть

– Маш, а нам денег хватит?

Я кивнула.

– Хватит. Ты же слышал – полгода, а потом мы и проценты снимать сможем…

– Слышал. Деньжищи такие!

Я остановилась, взяла Ваню за руку и пристально посмотрела в глаза.

– Ванечка, солнышко, молчи!

– Что?

– Молчи. Говори о двадцати, край – тридцати рублях в месяц, но не больше, понял? Мать у нас… не самая толковая особа, сам понимаешь. Или тебе целый карпушник… Карповник… Ты понял?

– Понял, – набычился Ваня.

– Я вас обделять не собираюсь, сам увидишь, куда деньги пойдут. И приданое Аринке дам, и если ты жениться захочешь, помогу чем смогу.

– Вот еще… Жениться. Это потом, лет в двадцать…

Прозвучало у него это как: «в глубокой старости».

Я только улыбнулась. Ребенок, бог ты мой, какой ребенок!

– Ты меня понял, да? Если увидишь, что я эти деньги на глупости транжирю, скажешь. А пока молчи.

Ваня кивнул.

Все он прекрасно понимал. И ему хотелось жить хорошо. Мне тоже.

Правда, у меня были более серьезные планы, но это требовало времени. Итак, рынок…





* * *


Рынок меня порадовал.

Вот честно, ожидала худшего, а тут вполне прилично, не хуже иных наших рынков.

Четко – скот в одном углу, разделенный по породам и видам. Загоны огорожены, крестьяне стоят у своего товара чин чином, никто не шумит, да это и бессмысленно, скотина за всех старается. Орет так – уши закладывает.

Тут торги проходят в основном жестами. Выбрал покупатель животное, показывает. Крестьянин показывает на пальцах цену, потом начинается торговля. Чем-то похоже на беседы глухонемых. Я даже загляделась.

В другом углу – овощи. На телегах, в мешках…

В третьем – то, что меня и интересовало.

Семена.

Я потерла руки. Нет, не пакетики с картинками, тут все в холщовых мешочках, а то и россыпью, а уж что тебе подсунут…

Что надо мне, я отлично знала. И принялась выбирать.

А еще обнаружила, что моя сила позволяет и кое-что интересное.

К примеру, я могла провести рукой по семенам и определить, что это за растение такое, я могла понять, жизнеспособные они или нет и даже в каком семечке больше жизненной силы. Это меня не удивило, самые те способности.

Главное – не засветиться, но я не сомневалась, что пройдет незамеченным. Сколько там той силы тратится? Крохи! А сколько пользы?

В результате долгого выбора и ожесточенного торга я наполнила семенами целую корзинку. Небольшую, но увесистую.

Саженцы покупать не стала, есть то, что мне хотелось бы посадить, но… подождем. Посмотрим, что мы уже купили, потом будем добирать остальное. С первого раза все равно все нужное не купишь. Никогда.

Приценились к скотине.

Я порадовалась, примерно за десятку можно было купить четырех хороших коз… Дорого? Так я не крестьянских блеялок покупать собиралась, а ангорских коз. И куры мне нужны не абы какие, а что-то вроде леггорнов.

Знаю, что один из самых надежных способов разориться – это сельское хозяйство. Но я-то маг земли! Неужели не справлюсь? Должна потянуть. А значит, будем брать лучшее.


Если корову, то нечто вроде холмогорской или ярославской породы, чтобы сливками доилась, и помоложе, чтоб телята были. Если овец – то мериносов.

Одним словом, берем не абы что, а лучшее. Мы не так богаты, чтобы покупать дешевые вещи? Вот именно! К скотине это тоже относится.

Мы уже направлялись к выходу с рынка, когда Ваня на минуту отстал, чтобы купить хлеба и перекусить. А я ждала его. И привлекла ненужное внимание.

Женщина, молодая, одна… Понятное дело – жертва. Дойная корова всякого пролетариата!

– Тетенька, купи щенка!

Я посмотрела с сомнением.

Мальчишка лет десяти, по виду воришка и прощелыга, протягивал мне щенка.

Ах ты…

– А если я сейчас околоточного позову? – ледяным тоном поинтересовалась я, перехватывая лапку второго воришки, которая вознамерилась влезть мне в карман. – Или мой брат тебе просто руку сломает?

В лицо мне полетели одновременно матерное слово и щенок.

Сволочи мелкие!

Естественно, я поймала кутенка. Но при этом второго воришку пришлось отпустить. Удрать они удрали, но с пустыми руками. Что ж я, дура полная – кошелек в кармане носить? Все деньги у меня были надежно спрятаны в местном варианте бюстгальтера. Пока докопаешься, сама офигеешь. В кармане так была мелочишка на молочишко, и ту на семена потратила.

Кутенок в моих руках заскулил.

Подошедший Ваня вздохнул.

– Щенки паршивые…

– А с этим-то что делать?

Мы переглянулись.

Щенок, кажется, тоже не ждал уже от людей ничего хорошего. Обвис тряпочкой и не сопротивлялся.

– С собой заберем. Пусть мелкие играют, а там посмотрим. Кому-то ж надо и двор охранять.

– Опять отравят.

Я махнула рукой.

– А здесь ему так и так погибать. Что, в канаву его швырнуть? У нас хоть шанс будет, а тут наверняка подохнет. Ты посмотри, у него едва глазки открылись!

– Молоко нужно, – печально вздохнул Ваня.

– Ну и пошли за молоком.

И пошли.

Ваня нес корзинку, я – щенка.

Эх, елки! Никогда собак не заводила. И считаю, что у собаки должен быть дом и двор, и гулять лень. Вставай каждое утро в шесть, топай…

И ни уехать никуда, ни приехать… Нет уж. Сама по себе – оно как-то проще было.

А тут…

Родственники, семена, собаки… Я этого хотела?

Черт его знает, чего я хочу. Я пока точно знаю, чего НЕ хочу.

Не хочу, чтобы моей жизнью кто-то распоряжался.

Не хочу ни от кого зависеть.

И замуж тоже не хочу. Даже за принца. Даже за цесаревича, он мне не понравился.

Так что будем добиваться и обустраиваться. А значит, даешь и собаку, и скотину, и… И вообще! Переименовали у нас Козлов в Мичуринск?

Ну так на мой век и козлов, и Козловых хватит! Авось и в мою честь что-то переименуют! Чего мелочиться?