Похищение с сюрпризом

Глава 23. Красный череп




Они ругались. До дыма из ушей. До желания оттаскать друг друга за волосы.

- Значит, Дина сказала правду! Ты общаешься с Клотильдой! У меня за спиной!

- Да кто ты такой, чтобы с тобой откровенничать?!

- Твой муж!

- Ух! – Лизетта замолотила Гастона в грудь. – Ты не муж! Ты похититель! С чего мне вообще тебе доверять? Тебе и всей твоей семейке? Сначала лезешь гладить, а потом… потом… Да если бы не твоя мать…

- А тебе не приходило в голову, что я тут тоже пострадавший?! – рассердился Гастон, увернувшись от кулачков жены. – Вини во всем ведьму, которой помогать вознамерилась, а не меня!

Как ни странно, Елисей не вмешивался в семейную ссору, пусть и происходила она на вражеской территории и могла привлечь чужое внимание. Огонёк тоже молчала, хотя и сложила недовольно руки на груди. Оба посчитали, что супругам лучше выпустить пар, прежде чем действовать. Да и магическое чутье подсказывало, что никого опасного поблизости пока не наблюдается. Не вмешивался и волк, в смысле Клотильдин внук, но исключительно потому, что, по-прежнему, дрых.

- Я не ведьме помогаю, а себе! – Лизетта топнула и… наступила на павлиний хвост, путающийся под ногами. – Да чтоб вас всех! Черти хвостатые!

- Эгоистка! – припечатал Гастон.

В голове гудело. От гнева. А еще больше от обиды. Он из кожи вон лезет, сбежал от вновь обретенных родственников, а она… она…

- Это ты эгоист! Плевать тебе на меня. Себя спасаешь. Коли я помру, и тебе не жить!

- Ошибаешься, - прошипел Гастон мстительно. - Твоя подружка Клотильда не рассказала? Не раскрыла тайну? Обманула она нас! Смерть одного на другом никак не отразится.

У Лизетты закружилась голова от возмущения.

- Врешь!

- Жизнью клянусь!

В беспомощной ярости Лизетта вновь накинулась на мужа.

- Ты… ты… ты…

В глубине души она понимала, что Гастон не так уж виноват в ее бедах. И вызволять явился, не бросил на произвол судьбы. Но она так устала. И так злилась. А эта злость – человечья и остаточная волчья – требовала выхода.

- Угомонись, - Гастон не стал уворачиваться. Но и терпеть побои тоже. Он устал не меньше. От всего на свете. Обхватил запястья жены. Посмотрел в горящие огнем глаза и… сделал то, чего сам от себя не ожидал – поцеловал Лизетту.

Почудилось, что рядом грянул фейерверк, что в алманской столице устраивали по большим праздникам. Сердце колотилось, как безумное, а по венам разливался жар. Не тот, что бывает при физическом влечении. Другой, доселе неведомый. Хотелось сжать жену крепко-крепко и никогда не выпускать из объятий. Ту самую жену, что приложила ему рогом по мягкому месту и подпалила шевелюру огнем. Ту самую, у которой он вытаскивал репьи из шерсти и запрягал в телегу по дороге в Эндорию. Безумие, но так всё и было. Такого Гастон прежде не чувствовал. Даже к Сабине. Не говоря уж об остальных девицах, с которыми доводилось коротать время.

Лизетта хотела, было, отстраниться и влепить паразиту, укравшему первый поцелуй, пощечину, но через секунду желание буянить и драться пропало. В животе приятно ухнуло, а всё происходящее показалось естественным и закономерным. Она подалась ближе, затем прильнула к Гастону всем телом. Подумаешь, похититель. Так ведь муж законный, который терпит несносный характер. Симпатичный муж, к тому же.

- Фуууууу, - протянула Огонёк и закрыла лицо руками. – Какая гадость.

Лизетта с Гастоном отстранились друг от друга, обменялись смущенными взглядами.

- Сама ты – гадость, - бросил он девчонке весело.

- Еще какая гадость, - вторила мужу Лизетта, отворачиваясь. Щеки горели. Не то от смущения, не то отчего-то еще. Поди, разбери.

Лис деликатно кашлянул и спросил:

- Семейную ссору можно считать оконченной? Тогда давайте разбираться с волком. Или можем оставить его тут. Мы не подписывались спасать ведьмину родню.

Лизетта заволновалась, всплеснула руками.

- Нельзя бросать. Ви… то есть, Клотильда велела…

- А коли с моста в реку спрыгнуть велит, тоже послушаешься? – перебил лис.

- Но Майло ни в чем не виноват. Он тоже того… жертва…

У Гастона едва волосы дыбом не встали. От ревности. Так этот волчара теперь – Майло? Тот самый Клотильдин внук, за которого матушка Лизетты чуть замуж не вышла? Он, конечно, в отцы годится, но некоторые девушки любят мужчин постарше. К тому же, этот «мужчина» в звериной шкуре разгуливает, а, значит, у них с Лизеттой много общего.

Ух! Черти оборотные!

Но он – Гастон – тоже не сдастся. Он – муж, а не пустое место. Пусть не рассчитывает мохнатый соперник на легкую «добычу»!


- С Майло что-то случилось, когда Клотильда меня прокляла, - объясняла, тем временем, Лизетта. - Ведьма сама не знает, почему так произошло. Не то это плата за дурную магию, не то рикошет из-за горя моих родителей. Но с моего рождения Майло ходит волком. И днём, и ночью. Клотильда много лет пыталась вернуть ему человеческий облик. Тщетно. Она надеется, что если расколдовать меня, то и с Майло снимется проклятье. Потому и жила рядом в облике Ви.

- Это Клотильда тебе рассказала? – спросил Гастон строго. Вся радость от поцелуя улетучилась. На смену легкости в груди пришла тяжесть.

- Нет. Майло. Он с бабкой не общается. Ушёл много лет назад и жил в лесу. В стае. Нарочно перебрался в Эндорию. Подальше от Клотильды. Но его поймали охотники и, поняв, что он – необычный волк, продали принцу Валериану.

«Бедняжка», - мысленно съязвил Гастон, вслух не рискнул, раз Лизетта к волчаре прониклась. Не хватало еще раз с ней поругаться.

Он действительно ни капельки не жалел Клотильдиного внука. Да, жизнь в звериной шкуре – не сахар. Но ведь мог остановить бабку, помешать мстить бывшей невесте, а, главное, ее ребенку. Гастон вон не мстит герцогу за Сабину. Врезал один раз, и всё. Оно, конечно, неприятно, когда тебя бросают ради другого мужчины. Но неужто лучше жить с женой, которая тебя не любит и считает брак пыткой?

- Что ж ведьма сама не спасла внука? – спросила Огонёк, с тревогой косясь на вздымающиеся бока волка. Неудивительно. Мощный зверюга!

- На нем ошейник был особенный, - пояснила Лизетта. – Только человек способен снять. Мага он бы убил.

Девчонка хотела спросить что-то еще, но Елисей сделал нечто несвойственное лисам – подул на спящего волка. Тот дернулся и открыл глаза. Вскочил, ощетинился, но заметил Лизетту и успокоился.

- Кто они? – спросил строго.

- Мой муж, наша помощница-колдунья и… - она запнулась, не зная, как представить лиса.

Волк ответил за нее:

- Магический талисман. Но чей?

- Мой, - отрезал Гастон, давая понять, что объяснений не будет. – Хватит болтать, пора выбираться.

Никто не возразил. Продолжить разговор лучше на воле. И так много времени потеряли. Коридоры, по-прежнему, пустовали, что Гастону показалось дурным предзнаменованием. Слишком просто всё складывалось с самого побега от Дины с отцом. Как бы удача не отвернулась, она – дама капризная. Уж лучше б кого-то встретили по пути и «вывели из строя». Не калеча всерьез, разумеется. А так… так слишком подозрительно всё.

Первым шагал видимый для всех Елисей. Замыкала шествие Огонёк. Волка пошатывало, видно, пребывание в «гостях» у черного принца здорово подкосило величественного «зверя». Лизетта шла, без конца поправляя хвост, доставляющий неудобства. Она жутко нервничала. От мысли о новой встрече с принцем Валерианом бросало в дрожь. Гастон почувствовал ее волнение и взял за руку, подозревая, что та воспротивится. Однако Лизетта и не подумала этого делать. Тепло мужниной ладони предавало уверенности.

Через три коридора Елисей вдруг остановился. Повел носом по воздуху.

- Что не так? – спросил Гастон шепотом.

- Андре здесь. Я его чувствую. И, кажется, он в беде. Они все в беде.

Тело будто ледяной водой окатили. Гастон явственно ощутил, как холод добрался до самого сердца. Они? Отец и Дина? Нет! Только не это!

Он злился на родственников, но одно дело сбежать от них, другое – потерять навсегда. Вернуться и помириться можно в любой момент, а смерть – это штука необратимая.

Елисей испытывающе посмотрел на Гастона. Мол, решай хозяин. Но что тут решать? Бросить в беде не вариант. Но как помочь, если они не справляются сами, хотя в распоряжении чародейка, магический лис и все три медальона?

- Елисей, выведи Лизетту с Майло, а мы…

- Нельзя разделяться, - объявил лис. – Слишком опасно.

- Ладно, остаемся все вместе, - распорядился Гастон. – Веди, Елисей.

Лис деловито затрусил в обратном направлении, но через коридор свернул налево – к лестнице и повел остальных вниз.

- Кто такой Андре? – шепнула Лизетта, пропустившая воссоединение семейства Милтон-Пенетьери.

- Лис моего отца. Да, я его нашел. Отца, в смысле. Ну, и лиса тоже. Не спрашивай, потом всё объясню, - взмолился он и добавил под нос: – Надеюсь.

Елисей двигался быстро. Остальные едва поспевали. Особенно тяжко приходилось волку. Но он старался не отстать. Как ни крути, а вместе безопаснее.

- У тебя хоть есть способности? – спросил его Гастон.

- В зверином обличье нет, - отозвался тот хрипло. - Болтовня не в счет.

Гастон понимающе кивнул. От него самого без медальонов толку никакого. Улепетывать умеет, сражаться нет. Ох, черти дворцовые! Вдруг он ведет всех на погибель? Может, стоило отправить их с лисом и Огоньком наружу, а самому всё разведать. Хотя Елисей бы не пошел. Сколько бы он не дерзил Андре, старый лис ему дорог. А Огонек одна не факт, что справилась бы. Ладно, как говорится, помирать, так всем вместе…

- Скорее! – приказал Елисей, нервничая. – Андре применил магию Пенетьери! Рассекретил ваше возвращение!

Лизетта споткнулась.

- Пе-пе-пе…

- Угу, - бросил Гастон на бегу. – Мы таки потомки: отец, я и Дина.

Он не смотрел на жену, не видел выражение лица. А у нее в голове неслись смерчи. С дюжину, не меньше. Принцесса и принц? И оба тайные? Вот уж, действительно, судьба…

Они миновали еще два поворота и… застыли в ужасе.

Коридор, оформленный в кремовых тонах, напоминал поле боя. Тела бравых и вооруженных до зубов стражников разбросала неведомая сила. Кто навзничь лежал на ковре, кто оказался на стенах вместо светильников, а один, мощный, как медведь, мужик и вовсе свисал с подоконника: головой внутрь – ногами наружу. Хотя почему неведомая сила? Очень даже ведомая? Лисья! Елисей ведь сказал, что Андре применил дар.