Подружка – кровь с молоком

Дака фыркнула:

– Если тебя так легко обвести вокруг пальца, только назвав красивой дамой, ну тогда бой ноап.

– Я никому и нигде не позволю обвести себя вокруг пальца!

– Дака! Сильвания! Да идёте вы, наконец? – Госпожа Тепез своими мелкими шажками уже опередила двойняшек на несколько метров и обернулась к ним.

Девочки ускорили шаг.

– Да сколько же ещё идти до этого метро? А мы не могли бы полететь в центр города? – ныла Дака.

В Бистрине сёстры не привыкли подолгу ходить пешком. Во-первых, Бистрин был намного меньше, чем Биндбург, а во‐вторых, там можно было летать и телепортироваться сколько душе угодно.

– Нет, мы не можем. К тому же я не умею, а вам нельзя. Вспомните пункт первый радикальных правил: дневные полёты запрещены!

– А мы не могли бы сделать исключение хотя бы для радикального правила номер шесть и чуть-чуть телепортироваться? – продолжала свои попытки Дака.

Будучи полувампирами, Сильвания и Дака могли молниеносно перемещаться с одного места на другое. Это было что-то вроде проекции, переноса изображения. Но действовало только на небольшие расстояния и стоило большого труда. Зато было очень удобно.

Эльвира Тепез метнула на своих дочерей взгляд, который исключал дальнейшие обсуждения этого вопроса.

– Окей, окей. Мы пойдём пешком и спустимся в метро, – буркнула Дака. – Как всякий вонючий нормальный человек.

Ещё несколькими метрами и поворотами дальше и несколькими минутами позже они увидели бело-голубую табличку, обозначающую станцию метрополитена. Госпожа Тепез поспешила мелкими шагами к эскалатору, ведущему вниз. Дака последовала за ней, но смотрела при этом наверх. А вот этого ей не следовало делать.

– Шлоц зоппо! – в ужасе вскричала она, заметив, что пол под ногами шевелится. Но было уже поздно.

Дака замахала руками, потеряла равновесие, качнулась назад и ударилась задом о жёсткую ступеньку лестницы.

– Ой-й-й!

Сильвания остановилась перед эскалатором и смотрела на свою сестру, выпучив глаза. Она хотела ей помочь, но не решалась ступить на эскалатор. Госпожа Тепез увидела падение Даки и устремилась вверх по едущей вниз лестнице, чтобы помочь своей дочери подняться на ноги.

– Что такое? Ты едешь вниз или чего-то ждёшь? – вдруг послышался за спиной Сильвании чей-то ломкий голос.

Сильвания обернулась. Перед ней стоял долговязый русоволосый мальчик. Он был, может быть, года на два-три старше её.

– Я, эм-м-м…

– Сильвания! Давай иди уже, мы тебя поймаем! – крикнула в этот момент госпожа Тепез снизу эскалатора.

Мальчик удивлённо поднял брови:

– Ну, давай уже. – И он жестом указал ей на эскалатор.

Сильванию бросало то в жар, то в холод. Наверняка вокруг её глаз уже проявились красные круги. Так бывало всегда, когда она нервничала. Сильвания покосилась на блестящие, серебристые рёбра металла на ступенях эскалатора, которые непрерывно выезжали из-под пола, словно из тайного царства, и превращались в ступеньку.

– А может, лучше ты первый? – Она улыбнулась мальчику, хотя ей больше всего хотелось зареветь. Она хотя и читала об эскалаторах, но никогда ещё не ездила ни на одном.

Он помотал головой:

– Ladies first[6].

Сильвания слабо кивнула. Она и сама была сторонницей вежливости, но иногда эта вежливость становилась просто обузой.

– Окей, тогда… м-да, тогда я пошла.

Сильвания выставила вперёд свою правую ступню, так что она почти касалась серебристых полосок. Может, ей просто прыгнуть на ступеньки? Одного она не хотела ни в коем случае: на глазах этого мальчишки приземлиться, как её сестра, на пятую точку. Тут Сильвания заметила, что чёрная, широкая резиновая полоса перил тоже движется вниз. Вот оно, решение!

Сильвания повернулась к мальчику, улыбнулась ему и запрыгнула задом на перила. Она легла на них, вцепившись руками и ногами.

– Пока, приятно было с тобой познакомиться, – крикнула она мальчику, уезжая вниз.

Мальчик смотрел ей вслед, вытаращив глаза.

На нижнем конце эскалатора Сильванию подхватили госпожа Тепез и Дака.

– Да провалиться мне сквозь землю! Я и не подумала, что это ведь ваш первый эскалатор. Прошу прощения, – сказала госпожа Тепез, поглаживая дочерей по их бледным рукам.

И принялась давать советы на будущие поездки. Втайне и Дака, и Сильвания надеялись, что им больше никогда не придётся ступать на этого металлического монстра, но в большом городе его трудно избежать.

После того как они успешно справились с покупкой билетов в автомате и одолели поездку в метро, их ждал ещё один эскалатор на выходе в центре города. Но здесь было так много народу, что Дака уже не смогла бы упасть на пятую точку. Решительным прыжком она вскочила на ступеньку и вцепилась в ремень чьей-то чужой сумки; хозяин сумки, стоящий впереди, даже не заметил этого. Сильвания обеими руками ухватилась за перила, а мать в это время подталкивала её на ступеньку, крепко держа за талию.

Когда эскалатор выехал из тёмной глубины на поверхность площади Ратуши, госпожа Тепез глубоко вздохнула:


– Ах! Этот воздух большого города! Как я истосковалась по нему.

Дака и Сильвания моргали. Им вообще-то больше понравилось в туннеле. Дака даже увидела там пару крыс, и у неё проснулся аппетит.

– Ну разве это не чудесно! – воскликнула госпожа Тепез и указала на ратушу, высившуюся на площади. Это было позднеготическое сооружение с пятью высокими башнями. На средней, самой высокой, стояла статуя рыцаря.

– А ведь это на нём… – начала Дака, указывая на голову рыцаря.

– Голуби? – взвизгнула Сильвания.

– Эм-м, что? Я не вижу, – торопливо произнесла госпожа Тепез, схватила девочек за руки и повела сквозь толпу на торговую улицу.

С голубями у двойняшек была одна история: они пережили голубиную травму. Дело было так: как и большинство вампиров, полувампиры Дака и Сильвания начали учиться летать приблизительно в пять лет. Дака очень любила взмыть в воздух и неистовствовать в своё удовольствие. Сильвания была несколько сдержаннее – на земле она чувствовала себя увереннее.

Однако в конце пятого года жизни близнецы летали так, будто были полнокровными вампирами. Их папа очень гордился ими. В шесть лет они стали улетать одни. Девочки делали большой круг, почти до ближайшего города. Однажды им навстречу попалась стая голубей. Дака считала, что у них с сестрой было преимущественное право пролёта. Птицы придерживались другого мнения. Дака и Сильвания угодили в середину стаи.

Заносчивые голуби вообразили, что на них напали, и ринулись в бой. Они клевались, царапались и поливали сестёр жидким помётом. Девочки вернулись домой на пределе сил, совершенно растрёпанные, исцарапанные и обгаженные. Отныне они знали о вечном преимуществе голубей.

Именно поэтому госпожа Тепез быстро увела дочерей прочь от ратуши с голубями. Она вела их от одного магазинчика к другому, от одной достопримечательности к другой. Причём обо всех достопримечательностях сообщала чуть ли не инсайдерскую информацию:

– Сюда я раньше приходила с бабушкой есть мороженое… а здесь зимой почти всегда был каток… там у источника я встречалась с подругой… а вон там у пекаря самые вкусные пироги со сливой. Ах, теперь там внутри мясная лавка…

Сильвания улыбалась и кивала своей матери, а сама тем временем наблюдала краем глаза за людьми. Они мало чем отличались от людей в Трансильвании. Но их было так много! Толстые, худые, белые, цветные, старые, юные, блондины, брюнеты, торопливые, праздно шатающиеся, весёлые, раздражённые, вонючие и душистые. Сильвания спрашивала себя, заметно ли людям, что она другая. Ей хотелось надеяться, что незаметно.

Дака считала, что люди в Биндбурге выглядели совсем иначе, чем жители Бистрина. Ни у кого здесь не было тёмно-красных или лиловых глаз. Или оранжевых, как у певцов из группы Krypton Krax. Все люди, казалось, куда-то безумно спешили. Но ведь по сравнению с жизнью вампиров человеческая жизнь и впрямь была чересчур коротка, поэтому приходилось увеличивать темп. Возможно, в темпе и заключалась причина того, что все они выглядели куда более румяными, чем жители Бистрина. А может, причина таилась в дневном свете.

Бистрин был почти подземным городом. Вековые ходы и дома из камня находились в паре метров под землёй. Была даже главная торговая улица наподобие здешней, только лавки были куда меньше. Продавались в основном продукты собственного производства: красивые накидки, шляпы от солнца и чепцы для полётов, но также и детские кольца для зубов, кровевыжималки или крупногабаритные мясорубки. А ещё была лавка домашних животных со множеством беговых тараканов, пиявок, клещей, комаров и блох.

Дака вздохнула. Она уже испытывала тоскливую потребность носиться по полутёмным, перепутанным ходам Бистрина. Но девочка не хотела дуться и портить своей маме удовольствие от этой экскурсии. Она тайком вставила в уши маленькие наушники и слушала Krypton Krax. Покачивая головой в такт, словно кивала. А госпожа Тепез продолжала рассказывать о своих воспоминаниях. Получилась гармоничная экскурсия.

На обратном пути к метро они обнаружили в переулке, примыкающем к торговой миле, небольшой магазин. Он был пуст, если не считать одного старого стула и помятой газеты на полу. Эльвира Тепез замерла как громом поражённая. На стекле витрины висела записка: «Сдаётся без комиссионных. Звонить: 25984561».

Секунду спустя госпожа Тепез уже прилипла носом к стеклу витрины и лепетала сама себе:

– Чёрт побери, как раз то, что я искала!

Она тут же позвонила по указанному телефону. Как оказалось, арендодатель жил прямо над магазином. Он предложил тут же осмотреть помещение, и госпожа Тепез с радостью согласилась.

Мужчина с ходу стал обращаться к госпоже Тепез на «ты» и сам назвался просто Петером, хотя ему уже наверняка было за сорок пять. Он казался очень симпатичным: светлые волосы с сединой уже начали покидать голову, вокруг рта и на лбу образовалось много морщинок, но глаза сверкали. Главным образом когда он говорил с Эльвирой Тепез.

Он кругами водил её по лавке, которую можно было обойти за пять шагов. Помещение было не больше комнаты двойняшек. В задней половине располагались маленькая кухня и клозет. И всё.

Госпожа Тепез сразу потеряла голову, что и привело Петера в полный восторг.

– А здесь мог бы стоять прилавок, – сказала Эльвира Тепез.

– О да, чудесное место для прилавка, – поддакивал арендодатель.

– Вот там на стене поместилась бы застеклённая выставка образцов.

– Выставка! Прекрасная идея! – Петер сиял.

– А у стены напротив, может быть, поставить уютный диванчик для ожидающих покупателей?

– Это стильно, – подтвердил Петер.

– А куда же складировать все крышки для унитазов? – вмешалась Дака, вынув из ушей наушники.

– Крышки для унитазов? – Петер переводил вопросительный взгляд с Даки на Эльвиру и обратно.

Эльвира отмахнулась:

– Уж для этого как-нибудь найдём решение. Может быть… – Эльвира облучила Петера своими тёмно-синими очами. – Может, обговорим детали договора аренды в каком-нибудь кафе?

– Хорошая идея.

Петер и Эльвира договорились. О деталях. За чашкой кофе. И о «хорошем старте долгих, интенсивных, счастливых арендных отношений» – как добавил Петер.

Госпожа Тепез была в восторге. Она и мечтать не могла, что так быстро найдёт столь замечательную лавку. И ни на секунду не задумывалась о том, что Петер станет причиной неприятностей. Больших неприятностей.