Подменыш

Однако тому явно не нравилось, когда его игнорируют.

– Вы слышали о «Баумане»? – спросил он, резко повысив голос.

Мать пристально на него посмотрела.

– Пожалуйста, не глупи, – сказала она.

Аполлону даже не нужно было заглядывать в коробку, чтобы убедиться, что ее содержимое не имеет никакой ценности. Запах плесени – верный знак разложения от сырости – повис в воздухе, словно призрак. Он перешел к следующей коробке, но уловил тот же запах.

– «Редкие книги Баумана», – продолжал Игорь. – Они уже сделали предложение моему отцу.

Пожилая женщина повернулась к сыну, ударила его по руке и заговорила на родном языке, а Аполлон переместился к третьей коробке, чувствуя, как все у него внутри сжимается. Он проделал длинный путь только для того, чтобы взглянуть на шесть коробок заплесневелых рваных книг.

И потащился сюда вместо того, чтобы сразу отправиться на обед с Эммой. Одна из ее старинных подруг, Нишель, приехала в город и заказала для них столик в «Були». Достаточно произнести название с правильным французским акцентом, чтобы догадаться, сколько будет стоить обед. А он застрял здесь, в Риджвуде, и слушает, как украинская семья бранится на украинском. Или на русском? Он проделал такой долгий путь только для того, чтобы безмозглый Игорь сообщил ему, что «Редкие книги Баумана» захотели купить у мистера Грабовски отвратительно пахнущие книги в мягкой обложке. Он столько времени сюда добирался, чтобы его опыт и профессионализм поставил под сомнение человек, считающий себя выше его просто по праву рождения. Однако хороший книжный человек никогда не отказывается от шанса сделать редкую находку.

В особенности если в семье книжного человека скоро появится ребенок.

Игорь взял сотовый телефон и принялся стучать пальцем по экрану. Одновременно он вновь заговорил по-английски.

– У меня прямая связь с магазином «Баумана», – заявил он.

Аполлон подошел к шестой коробке. Здесь лежали книги в твердых обложках, и нос сообщил ему, что плесенью здесь совсем не пахнет. На этот раз Аполлон протянул руку и принялся доставать книги.

– Кого из Бауманов вы имеете в виду? – спросил Аполлон. – Давида или Натали?

Несколько документальных книг о Вьетнаме. У некоторых даже сохранились суперобложки. Если бы он не спешил на обед, то мог бы предложить двадцать долларов за всю коробку, чтобы спокойно изучить книги дома.

Миссис Грабовски снова повернулась к сыну.

– Я же говорила тебе, чтобы ты не лгал! – закричала она.

На этот раз она ударила по сотовому телефону, тот вылетел из его руки и по деревянному полу скользнул под диван в соседней комнате.

– Мама! – Он бросился доставать телефон, и визитная карточка Аполлона выпорхнула из его руки на пол.

Пожилая женщина снова повернулась к Аполлону.

– Вы хотите купить эти книги? – спросила она.

– Ну, – сказал Аполлон, снова посмотрев на шестую коробку. Как бы выразиться помягче? – Очевидно, ваш муж получал от этих книг большое удовольствие.

Она опустила голову, дрожа от отчаяния. В этот момент в его руках оказалась книга, заставившая его напрячься. Роман под названием «Поля огня» Джеймса Уэбба. Идеальное состояние обложки, да и сама книга прекрасно сохранилась, а когда он открыл ее на первой странице, то оказалось, что это настоящее первое издание. Конечно, ничего общего с почтовой открыткой Кроули, но у Аполлона был постоянный покупатель в Вирджинии, любитель истории, который мог заплатить за книгу двести пятьдесят долларов.

Аполлон снова оглядел дом. Старая одежда в мусорных мешках, разваливающийся раскладной диван. Кухня, которую он видел из столовой, выглядела как кладбище для кастрюль и прочей кухонной утвари. Аполлон сомневался, что бывший муж миссис Грабовски оставил ей хоть что-то ценное. Она даже сказала, что он снимал этот дом. Ей достался грязный дом, который ей следовало быстро освободить, и помочь ей мог лишь бесполезный Игорь.

Однако она сохранила достоинство, ведь так? Она отказалась следовать глупому плану сына, верно? Несмотря на то что она явно нуждалась в деньгах, миссис Грабовски не стала лгать Аполлону, чтобы их получить. Он подумал, что днем она где-то работает, а потом возвращается в Риджвуд, чтобы привести в порядок дом своего покойного и, вне всякого сомнения, столь же бесполезного мужа. И, хотя она была украинкой, миссис Грабовски напомнила Аполлону собственную мать. Как и всех тех, кто работал на износ, но им так и не улыбнулась удача, которой они заслуживали. Если он заплатит ей столько, сколько стоит книга, это будет добрым поступком. Даже половина, даже сотня долларов может иметь значение: продукты на неделю или месячный счет за электричество.

Из другой комнаты донесся крик Игоря:

– Тебе повезет, если ты не разбила экран, мама!

Она посмотрела через плечо на сына, стоявшего на коленях и пытавшегося вытащить телефон из-под дивана. Он напоминал маленького ребенка, пытающегося найти игрушку. Миссис Грабовски заметно сникла. Аполлон почувствовал, как сострадание вспыхнуло у него на лице, словно сыпь.

Однако он быстро напомнил себе, зачем приехал в Риджвуд: прошло уже шесть лет с тех пор, как у него был такой богатый улов, как у Д’Агостино, и с тех пор ему не попадалось ничего похожего даже на книгу Уэбба. К тому же теперь Эмма работала в библиотеке только на полставки. Ведь через две недели Аполлон Кагва и Эмма Валентайн ждали своего первого ребенка.

Когда миссис Грабовски снова подняла на него глаза, Аполлон протянул ей две книги в твердых обложках.

– Я их не заметил, когда просматривал ваши книги в первый раз, – сказал он.

Она посмотрела на обложки и мысленно произнесла названия.

– Они имеют ценность? – спросила она.

Миссис Грабовски очень внимательно смотрела ему в глаза.

– Незначительную, – сказал он.

Если бы он попытался купить только одну книгу, миссис Грабовски поняла бы, что она стоит серьезных денег, но вторая – потрепанный и непримечательный триллер – служила маскировкой для «Полей пламени». Аполлон научился этому трюку у старых книжников много лет назад. В глубине души он ненавидел такие поступки, поэтому решил, что делает это для своего еще не рожденного ребенка.

«Я стараюсь для ребенка», – сказал он себе. И эти слова облегчили его совесть, как алоэ, приложенное к легкому ожогу.

– Я могу предложить вам пятьдесят долларов, – тихо сказал Аполлон.


– За каждую? – спросила миссис Грабовски, и ее голос дрогнул.

Аполлон потянулся за бумажником.

– За обе, – сказал он.

Он подождал, когда она кивнет и возьмет наличные.

Игорь вернулся из соседней комнаты, сжимая в руке телефон.

– Вы гордитесь собой? – спросил он. – Обманывая старую вдову?

Миссис Грабовски сжала руку с купюрами в кулак и ударила им Игоря.

– Не говори так! Здесь больше денег, чем твой отец дал мне за многие годы.

Игорь не обратил ни малейшего внимания на ее атаку и слова.

– Вы знаете, что это правда, – заявил он, усмехаясь. – И я знаю.

Аполлон взял обе книги под мышку, и миссис Грабовски проводила его до входной двери, Игорь плелся за ними.

Аполлон переступил через порог и зашагал по тротуару. Повернувшись, он увидел, что в дверях стоит Игорь. У него за спиной миссис Грабовски считала полученные деньги. Аполлон не мог понять, удовлетворена она или все-таки подозревает, что ее обманули.

– Это бизнес, – сказал Аполлон. – Бизнес и ничего больше.

– Дьявол любит прятаться за крестом, – сказал Игорь и закрыл входную дверь.





Глава 11




Когда входишь в ресторан «Були», возникает ощущение, будто ты попал в пряничный домик. Он находился на Дуэйн-стрит, в изысканном квартале Манхэттена и совсем рядом с центром Нью-Йорка. Внешняя часть здания, бледно-абрикосового цвета, с простой деревянной дверью со стеклянными панелями, указывала на то, что Нишель выбрала приятное место. Но, когда Аполлон вошел в вестибюль, он обнаружил, что его со всех сторон окружают яблоки. Горы спелых красных яблок лежали на встроенных полках, уходивших к самому потолку, и его окутал их аромат. Дверь со стороны Дуэйн-стрит закрылась у него за спиной, и Аполлон почувствовал себя так, словно оказался в маленьком коттедже, неподалеку от заросшей тропинки в темном лесу. Он стоял, не в силах пошевелиться и вдыхая свежий аромат яблок. И, если он принес с собой неприятные воспоминания, оставшиеся после сделки с миссис Грабовски, эта комната позволила ему почувствовать себя очищенным.

Еще одна дверь вела из фойе в длинный узкий зал с мягкими креслами и крошечными столиками. Шесть небольших люстр свисало с деревянных балок, но они давали совсем мало света. Шторы, закрывавшие окна, выглядели роскошными, как свадебные платья. Весь зал был погружен в изысканный полумрак, словно маленькая гостиная знаменитого особняка.

И тут же, инстинктивно, Аполлон проверил, что у него на ногах – кроссовки или туфли, и переместил свою большую сумку так, чтобы она оказалась у него за спиной. В зале сидело несколько человек, которые дожидались, когда их отведут за столики, но Эммы и Нишель среди них не оказалось. За темной деревянной стойкой Аполлон увидел метрдотеля – высокого мужчину в сшитом на заказ синем костюме, – он смотрел вниз, на монитор, который странным образом освещал его лицо с заострившимися чертами. Когда он поднял глаза, чтобы приветствовать Аполлона, они оказались в тени. Кроме того, рот также был погружен в темноту, и Аполлон не смог разглядеть его губы. Он казался скорее мерзким, чем галантным.

– Стандартный сороковой?

Совсем не то, чего Аполлон ожидал. Он поставил сумку на пол и показал пустые руки. Если они не намерены его впускать, это будет самым странным отказом из всех, о которых он слышал.

– Нишель Мюррей? – ответил Аполлон.

Метрдотель быстро кивнул, повернулся и вышел в дверь, которая находилась у него за спиной. Аполлон посмотрел на других гостей, которые находились в зале – едва заметные силуэты в кожаных креслах. Через мгновение метрдотель вернулся с пиджаком и помог Аполлону его надеть.

Затем метрдотель, зажав под мышкой меню, жестом предложил Аполлону пройти вперед и повел его через зал мимо остальных клиентов. Сводчатый потолок обеденного зала был покрыт листами восемнадцатикаратного сусального золота, а поверх – лакированным двенадцатикаратным белым золотом, из-за чего казался эластичным, точно замша. На полу, выложенном бордовым камнем, лежали персидские ковры. Если вестибюль казался лесным коттеджем, а комната ожидания – гостиной с призраками, то обеденная зона походила на огромный зал средневекового замка. Все это лишь усиливало фантастическую атмосферу ресторана. У Аполлона возникло ощущение, будто он следует из одной страны в другую, а не переходит из комнаты в комнату. Если бы он увидел стражников в полных доспехах, это его ничуть бы не удивило. Более того, когда метрдотель подошел к нужному столу, там сидела королева. Эмма Валентайн, слишком беременная, чтобы встать. Аполлон наклонился ее поцеловать.

Нишель встала и обняла Аполлона.

– Вот и он, – сказала она. – Отец невесты.

Эмма улыбнулась и наклонилась вперед.

– Ты несносна, Нишель, – сказала она.

Нишель не отпускала Аполлона, продолжая цепляться за его левую руку, и он понял, что она пьяна. Более того, она едва держалась на ногах. На столе стояла бутылка белого вина, наполовину пустая. У тарелки Эммы он заметил бутылку «Перье», пустую на две трети. И три маленьких тарелки с закусками: устрицы, грибы и еще какое-то блюдо, которое он не узнал. Скатерть выглядела как несвежая простыня.

– Неужели я так сильно опоздал? – спросил Аполлон.

– Мы пришли раньше, – ответила Эмма.

Нишель показала на Эмму.

– Лучший способ быстро оказаться за столиком – это привести с собой женщину на девятом месяце беременности.

– Тридцать восемь недель! – сказала Эмма.

Нишель небрежно махнула рукой.