Подлинное искупление

Бегущая в самом низу новостного канала строка сообщала: «Массовое самоубийство в секте Судного дня в Остине». Даже с дальних ракурсов камеры я разглядел одного подонка в белой тунике, лежащего вдали от остальных трупов.

Иуда. Грёбаный Иуда, которого голыми руками убил Райдер.

Чёрт!

Закрыв глаза, я запрокинул назад голову. И тут из другого конца комнаты до меня донесся глухой вздох. Я открыл глаза и увидел стоящую в дверном проеме Мэй, которая наблюдала за сменяющимися на телеэкране кадрами. Она двинулась вперед, глядя на множество мёртвых тел. На экране появился крупный план Иуды, и Мэй застыла на месте.

— Боже…, — прошептала она, увидев во всех красках тот балаган, каким была раньше ее жизнь. В ее волчьих глазах заблестели слезы.

Дерьмо. Она казалась измученной. Ее длинные волосы были мокрыми от грозы. Мэй моргнула.

— На их месте могли быть мы. Это были бы мы, если бы оттуда не выбрались.

Мэй, похоже, вышла из своего гребаного транса и посмотрела на меня. Она сильно побледнела, но взяла себя в руки и распрямила плечи. Я почти ухмыльнулся, когда она с вызовом встала передо мной. Так же, как и в том гребаном сарае.

Я крепче сжал в руке бутылку. Я понятия не имел, что ей сказать. Не знал, злиться мне на нее или гордиться. Но одно было ясно совершенно точно — она только что подогнала мне кучу неприятностей.

Из-за всего этого дерьма братья могут пойти против меня.

Мэй направилась ко мне. Я напрягся, соображая, что, черт возьми, сейчас произойдёт, как вдруг она до смерти меня шокировала, оседлав мои бедра.

Я поперхнулся, когда она уселась на меня и прислонилась лбом к моему лбу. Закрыв глаза, я поставил бутылку на столик, чтобы положить руки на ее стройную талию.

Мэй начала целовать меня в щеку и спустилась к шее. Я схватил ее крепче, почувствовав, как твердеет мой член. Ее руки побежали по моей голой груди, я поднял пальцы к ее волосам и, сжав в кулак черные пряди, припечатал ее губами к моим губам.

Мэй вскрикнула, когда я погрузил свой язык ей в рот и потащил ее киской по напрягшемуся у меня в штанах члену. Она отстранилась, ловя губами воздух. Но я не собирался ее отпускать. Она, бл*дь, останется здесь.

— Стикс, — задыхаясь, произнесла Мэй, а затем снова оказалась у меня на коленях.

Ее волчьи глаза поймали мой взгляд, и я увидел в них мольбу.

— Вы не можете его убить. Пожалуйста. Ради меня. Ты не можешь.

Я откинул назад голову, пытаясь удержаться от того, чтобы не опрокинуть Мэй на спину и не затрахать ее до смерти. Ее губы снова коснулись моей шеи. Я уставился в потолок.

— Т-ты з-заварила кашу.

Мэй оторвалась от моей шеи. Она подняла голову и посмотрела на меня сверху вниз.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Но… но я об этом не жалею. Стикс, я люблю свою сестру. Она заслуживает счастья не меньше, чем Лила с Мэдди.

Мэй провела пальцем по моему лицу. Ее глаза приобрели то чертово выражение, которое появлялось у нее во взгляде, только когда она смотрела на меня, и это практически меня уничтожило.

— Она заслуживает быть такой же безумно счастливой, как и мы с тобой.

Мэй убрала мою руку со своей талии и положила себе на живот.

— Я заметила, какой она была потерянной, увидев меня с Мэдди и Лилой, наслаждающихся своей свободой. Потом я посмотрела, какая она с Райдером… и какой с ней он.

Когда она упомянула об этом козле, у меня раздулись ноздри.

— Я знаю, что он поступил плохо. Но я также согласна с Беллой. Как только Райдер понял, что всё это ложь, он только и делал, что пытаться загладить свою вину за участие в этом бардаке. И не только свою, но также вину своего брата и дяди. Мы должны оставить все как есть. Я не допущу, чтобы Белла пострадала от руки моего мужа. Я…, — у нее на глазах выступили слезы. — Я не вынесу, если стану причиной ее мучений. Она уже достаточно настрадалась. Райдер достаточно настрадался. Просто… прекратите.

— М-мэй, — застонал я и покачал головой. — Я… я н-не могу.

— Можешь, — сказала она. — На самом деле это довольно легко. Ты просто прощаешь его и живешь дальше.

Я приподнял бровь и почти сдался, когда она засмеялась над моим продолжительным молчанием. Она была такой чертовски красивой, самой потрясающей сучкой на всём белом свете. И, словно прочитав мои мысли, она поцеловала меня в губы и произнесла:

— Я тоже тебя люблю.

Затем вернула нас обоих в реальность.

— Стикс?

Я вскинул подбородок. Мэй вздохнула.

— С меня хватит всей этой крови и страданий. С нами произошло настоящее чудо, когда домой вернулась Белла. С общиной покончено. Больше не будет никакой боли. Так прости Райдера. Он — муж Беллы. Она его любит… просто оставь всё как есть. Позволь им жить, наслаждаясь тем счастьем, что они обрели.

В ответ я не проронил ни слова, и Мэй спросила:

— Ты над этим подумаешь? Пожалуйста, ради меня!

Вместо ответа на этот вопрос, я опрокинул ее на спину и прижал к дивану. Мэй вскрикнула от удивления, но потом ее волчьи глаза затуманились, а руки пробежали по моим волосам. Наклонившись, я вытащил из своих кожаных штанов член и задрал ей платье.


Мне не хотелось думать о Райдере. Мне хотелось забыть о сегодняшнем вечере, и точка. В данный момент мне хотелось просто погрузиться своим членом во влажную киску Мэй и заставить мою сучку кричать.

Так я и сделал. Снова и снова.



***



Два дня спустя…

Я вошел в Церковь последним и опустился на свое место во главе стола. Я два дня не видел своих братьев. Мне до хрена всего надо было обдумать.

Все братья уставились на меня. Когда мой взгляд упал на Вика, его лицо казалось совершенно непроницаемым.

Впервые в жизни, у меня, бл*дь, заколотилось сердце. Впервые в жизни мне было реально страшно от того, что я собирался сказать. Но, черт возьми, это должно случиться. Я был готов к последствиям, какими бы они ни были.

Я вскинул руки.

«Райдер не умрет».

Когда Кай произнес эти слова вслух, я почувствовал, как в комнате сгустилось напряжение.

«Сейчас вы все можете думать обо мне, что угодно, мне насрать. Но он сейчас с Беллой, а эта сучка — моя семья. Я не собираюсь трогать свою семью, — я сделал глубокий вдох. — Я установил для крысы правила, которых он должен будет придерживаться, либо я его замочу. Но сегодня он не умрет».

Подавшись вперед на стуле, я сбросил с себя байкерский жилет и швырнул его на стол. Затем обвел взглядом всех моих братьев и сказал жестами:

«Если вы хотите, чтобы я убрался с поста преза, только, бл*дь, скажите. Это мой клуб, моя жизнь. Но я не собираюсь навязывать это решение. Только скажите, и я передам бразды правления Каю».

Я вынул из кармана нож и приставил его к нашивке «През».

Я видел, как Кай замотал головой. Но это уже не ему решать. Если братья больше в меня не верят, они должны открыть свои грёбаные рты и сказать это.

— Чёрт, нет, — внезапно сказал кто-то.

Флейм сидел, подавшись вперед, и прожигал взглядом мой нож.

— Я тоже не собираюсь его убивать. Я не причиню вреда Мэдди. Ты, бл*дь, был презом. Ты им и останешься.

Я кивнул Флейму. АК откинулся на спинку стула.

— Ты никуда не уйдешь, Стикс. Нахер эту крысу. Я о нем больше и не вспомню. У нас ещё будет куча таких придурков, как он. Я приберегу свой гнев для них.

Остальные закивали.

— Ты гребаный През, Стикс, — сказал Тэнк. — И я не собираюсь терять тебя из-за этого дерьма. Этот ублюдок того не стоит. Ты руководил нами всё это время. Ты не поставишь клуб под удар. Я с тобой.

Булл и Таннер согласно кивнули.

— Я этого урода даже не знаю, — подхватил Ковбой. — Это не моё дело. Но да, нашивку эту на своём жилете ты оставь. Мы только из-за тебя пришли сюда из кочевников. Черт, ты не сдашь сейчас полномочия из-за какого-то полоумного Пророка.

Хаш согласно дёрнул подбородком.

Позади всех сидел Смайлер, еще более немой, чем я. Он кивнул мне головой. Он бы ни за что не стал оспаривать моё решение.

Я встретился взглядом с Викингом.

— Этот мудила должен умереть. Но никто не хочет потерять тебя в качестве преза, — пожал плечами рыжий. — Покуда он больше не будет попадаться мне на глаза, делай, бл*дь, что хочешь. Но ты и этот молоток никуда отсюда не денетесь.

Он улыбнулся.

— И мне слишком нравится тебя доставать, чтобы вот так просто отпустить.

— И ты знаешь, что я всегда тебя прикрою, — добавил Кай.

Я опустил нож. Кай повернулся к братьям.

— Все согласны оставить этого ублюдка в покое?

До меня донеслось дружное «Да». Викинг хлопнул руками по столу.

— А теперь надевай уже свой жилет, Стикс, и не будь, бл*дь, таким мелодраматичным. Чёрт! Тут с тобой, вашими сучками и Ковбоем, вечно открыто проявляющим свои хиппи-чувства, у меня вырастет грёбаная вагина! И это будет ужасно, поскольку мой член — это новое чудо света. Анаконда слишком ценна, чтобы ее лишиться.