Подлинное искупление

— Белла, — произнесла Мэй.

Её расстроила это внезапное напряжение между мной и её любовью. Я это увидела.

— Нет, — тихо сказала я. — Мне просто… Мне просто нужно поспать. Нужно побыть одной.

— Ты же только что к нам вернулась, — проговорила Мэдди, и из-за моей робкой младшей сестры моё сердце чуть не разлетелось на части.

— Я знаю, сестрёнка, — ответила я. — Но я никак не могу взять все это в толк. Я изо всех сил пытаюсь понять, чем отличается эта жизнь.

Я снова встретилась взглядом со Стиксом.

— Как по мне, так вы просто поменяли одну контролирующую среду на другую. Боюсь, вы здесь вовсе не свободны. Вам просто дали клетку побольше, в которой можно гулять.

Мои слова очень сильно подействовали на любовника Мэй. Его лицо покраснело от едва сдерживаемой ярости. Мэй взяла его за руку и заставила посмотреть на нее. Она обхватила ладонями его лицо, и он, тяжело дыша, закрыл глаза. Ее прикосновение, казалось, успокоило мужчину.

— Мэдди, — произнесла Мэй. — Пожалуйста, покажи Белле свою прежнюю комнату. Она сможет там отдохнуть.

Мэдди взяла меня за руку и повела вверх по деревянной лестнице в спальню. Я подошла к кровати и села, Мэдди остановилась у двери. Я обвела взглядом красивую мебель, затем большое окно, которое выходило на стриженный газон.

— Белла, — наконец сказала Мэдди.

Я посмотрел на свою сестру. Она опустила голову и сцепила перед собой руки.

— Я просто… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

От ее слов у меня защемило сердце, потому что я знала, что она говорит это искренне. У Мэдди было самое доброе на свете сердце.

— Я это знаю.

Мое внимание привлекло какое-то движение за окном, и я увидела, как из-за деревьев показалась массивная темная фигура. У меня похолодело внутри. Это был самый жуткий человек, какого я когда-либо видела.

— Кто-то идет, — сообщила я.

Мэдди вздохнула.

— Это наверняка Флейм. Он никогда не оставляет меня надолго.

— Это твой муж?

Мэдди кивнула, и я увидела, как она засветилась от счастья.

— Да. Он тот, кого я люблю. Он — вторая половинка моей души.

Флейм остановился под окном и уставился на меня. Он посмотрел куда-то мимо меня, и на его губах мелькнул проблеск улыбки. Мэдди. Ко мне подошла Мэдди.

Моя сестра поцеловала меня в щеку и направилась к двери. Я опустила голову, чувствуя, как у меня внутри начинает пульсировать боль.

— Белла?

— Да?

— Я не очень разбираюсь в сердечных делах. Но я знаю, что значит испытывать чувства к мужчине, которого люди не одобряют. Кого считают плохим, безнадежным или грешным, — Мэдди покраснела. — Но я также знаю, каково это, быть в его объятьях. В его сердце. Это совсем другое. Ты можешь сделать его другим… Ты можешь показать ему, что его тоже можно спасти, даже если он уверен в том, что уже безнадёжен.

Мэдди посмотрела мне прямо в глаза.

— Я знаю, что Райдер поступил плохо. И вижу, чего тебе всё это стоило. Но… но я не верю, что он злой. Возможно, он запутался, сбился с пути… но уверена, что его можно спасти. Ты, Белла. Ты можешь его спасти. У тебя есть такая возможность.

— МЭДДИ!

Я вздрогнула, услышав раздавшийся из-под окна громкий рев.

Мэдди улыбнулась.

— Мне нужно идти.

Мэдди скрылась из виду. И я поняла, что моя робкая сломленная девочка исчезла. Вместо нее появилась взрослая и сильная женщина. Которая только что перевернула мой мир.



ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ



Белла


Я легла на кровать и попыталась закрыть глаза. Шло время. Я старалась уснуть, но сон не приходил. Я не могла думать ни о чем, кроме Райдера. Мне нужно было с ним поговорить. Нужно было услышать все это от него.

Дверь спальни скрипнула. В свете Луны я увидела, как в комнату вошла Мэй. Я села, а она беззвучно подошла к моей кровати. Не говоря ни слова, она протянула мне ключ. Я взяла его у нее и нахмурилась.

Убедившись, что сзади никого нет, Мэй прошептала:

— Выйдешь за дверь, и иди прямо через лес, затем поверни направо. Он в старом сарае.

— Мэй, — еле слышно произнесла я.

Наклонившись вперед, Мэй поцеловала меня в лоб и помогла встать с кровати. Она дала мне длинное черное платье без рукавов. Я сняла свой белый свадебный наряд и надела на себя это платье. Затем снова сунула ноги в сандалии, что были на мне, когда я выходила замуж за Райдера. Я проследовала за Мэй вниз по лестнице и вышла из дома.

Повернувшись, я поймала ее взгляд и произнесла:

— Спасибо.

Мэй улыбнулась и закрыла дверь. Я окинула взглядом окружившую меня темноту. Подавив чувство тревоги, которое одолевало меня в этом странном, незнакомом месте, я крепко сжала в руке ключ и бросилась в том направлении, что указала мне Мэй.

Мне было необходимо его найти.

Мои торопливые шаги сопровождались криками ночных сов и стрекотанием невидимых цикад. Тяжело и часто дыша, я пробиралась сквозь густую листву деревьев. Я повернула направо и, увидев старый деревянный сарай, застыла на месте. Сквозь щели между досками просачивался тусклый свет, и я знала, что прямо за дверью находится Райдер.

Я подкралась поближе. Открыв замок ключом, который дала мне Мэй, я проскользнула внутрь и плотно закрыла за собой дверь.

Потом я развернулась… и представшее передо мной зрелище уничтожило все, что осталось от моего разбитого сердца. В центре сарая я увидела Райдера, испачканного в грязи и закованного в ржавые кандалы; от закрепленных у него на запястьях наручников тянулись длинные цепи. Он лежал на грязном полу, всё его тело излучало сокрушительное поражение… и я почувствовала, как моя душа кричит от сострадания.

Он снова оказался узником. И тогда я поняла, что куда бы Райдер ни пошел, сюда или в общину, он всегда был один. Всегда будет один.

Он был вечным изгоем. Никогда не принадлежал ни к одному из миров, в которые попадал.

Осознав это, я ощутила такую невыносимую боль, что мне стало нечем дышать.

Сделав над собой усилие, я бесшумно направилась к центру сарая, тусклое мерцание одинокой голой лампочки освещало мужчину, которому я отдала всю себя. И что бы мне там ни говорили с тех пор, как я очутилась в этом странном месте, я просто поверить не могла, что он злодей. И даже несмотря на то, что все факты это подтверждали, я не могла убедить в этом свой разум и сердце.

Райдер, должно быть, почувствовал мое присутствие, потому что, когда я уставилась на него, изо всех сил стараясь набраться смелости, чтобы заговорить, он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Как только его усталые покрасневшие глаза встретились с моими, на его красивом лице проступило выражение мучительной боли. Затем он от меня отвернулся. Я поняла, что это от стыда.

Сделав шаг, потом второй, я приблизилась к нему и опустилась рядом с ним на пол. Я сидела от него на таком расстоянии, что он не мог до меня дотянуться. Но с моего места мне было хорошо его видно. Отлично видно его лицо. Я должна была — мне было просто необходимо — узнать правду.

Всю. Всю без утайки. Ничего не скрывая.

Я обхватила руками ноги и стала ждать, когда Райдер снова посмотрит мне в лицо. Когда он это сделал, я чуть не рассыпалась на части. Его глаза наполнились страданием, и по бледным щекам скатывались одинокие слезинки. На лбу появился свежий синяк; кожу покрывали недавние раны.

Его били везде, куда бы он ни пришел. Но Райдер все сносил.

Он сделал глубокий вдох и прошептал:

— Хармони… тебе нельзя здесь находиться.

— Белла, — поправила я.

— Белла, — тихо и почти благоговейно произнёс он. — Тебе необходимо уйти. Просто… оставь меня одного.

Я не собиралась никуда уходить.

— Ты любишь Мэй, — выпалила я.

У Райдера округлись глаза. Казалось, я его шокировала. Я и сама была в шоке. У меня накопилось так много вопросов, но это первое, о чём я неосознанно у него спросила. Тогда я поняла, как сильно это меня беспокоило. Какую невыносимую боль причиняла мне эта мысль.

— Нет, — ответил, наконец, Райдер.

— Ты лжешь, — упрекнула его я. — Мне уже всё рассказали. Всё, что ты сделал. Всё, что сделал твой брат… как ты боролся за то, чтобы завоевать любовь Мэй.

Уже и без того бледные щеки Райдера стали пепельными. Загремев удерживающими его цепями, он принял сидячее положение и посмотрел мне в лицо. Он уставился прямо мне в глаза.

У него поникли плечи.

— Я думал, что люблю ее. Когда мой дядя избрал меня, чтобы внедрить к этим людям, я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Но я верил в наше дело. Белла… Я не подвергал сомнению нашу веру, я искренне верил во всё, чему меня учили, — он покачал головой и провел рукой по лицу. — Когда тут появилась умирающая и истекающая кровью Мэй, я быстро понял, кто она.

Райдер указал на надпись у меня на запястье.

Мои пальцы пробежали по татуировке, которую сделали мне, когда я была ещё ребенком.

— Я понял, что должен завоевать ее доверие, чтобы вернуть моему дяде. Ну, и она была единственной женщиной, с которой я вообще когда-либо разговаривал. Думаю… я хотел ее, потому что она была из Ордена. Я считал, что она просто во власти дьявола.