Подарок судьбы и граф в придачу

Он внезапно вскочил, растерянно глядя на меня, потом стремительно обошел стол и подошел ко мне совсем близко. Это было настолько неожиданно, что я застыла с приоткрытым от удивления ртом.

— Ирэйна, Вы пришли ко мне, — его ладонь нежно коснулась моей щеки, а затуманенный взгляд блуждал по лицу, пока не остановился на губах. Его лицо медленно приближалось, у меня была возможность уклониться от поцелуя, но я этого не сделала. Едва прикоснувшись своими губами к моим, он взял в свои ладони мое лицо и стал покрывать его легкими поцелуями. Он целовал мои глаза, брови, щеки, губы, шепча между поцелуями:

— Милая, моя, только моя, милая…

Потом он захватил мою верхнюю губу и стал нежно посасывать, я таяла от такой ласки и не сразу заметила, как легкий поцелуй превратился в требовательный, ненасытный, его руки уже крепко обнимали меня, прижимая к себе. Я обняла мужа за шею, прильнув к нему, и ответила на поцелуй. И тотчас раздался стон, от которого по телу прошла дрожь желания. Когда поцелуй прервался, Ален не отпустил меня, а прижав мою голову к своей груди, еще крепче обнял и замер. Так мы и стояли, страстно прижавшись друг к другу. Не знаю, сколько мы еще так могли стоять, если бы не услышали:

— Ален, я не могу найти Ирэйну.

В кабинет вошла тетушка, которая увидев нас, резко замолчала. Мы медленно оторвались друг от друга, я сначала подняла глаза на Алена, смотревшего на меня счастливым хмельным взором, а потом — на леди Глорию. Подозреваю, что мой взгляд немногим отличалась от взгляда мужа. С трудом оторвав глаза от моего лица, Ален наконец-то обратил внимание на тетушку.

Я привычно готовилась услышать какое-нибудь язвительное замечание, но она с подозрительным блеском в глазах тихо произнесла:

— Мне жаль, если я помешала.

— Вы не помешали, — смогла пробормотать я.

— То есть, как не помешала? — возмущенно спросила тетушка и укоризненно уставилась на Алена.

— Прости, тетушка, так получилось, — смутившись, промямлил он.

— В том-то и дело, что не получилось, — отчудила леди Глория, оглядываясь по сторонам, и, больше не обращая на нас внимания, вышла.

— Мортин, — раздался ее голос в коридоре, — почему в кабинете графа до сих пор нет удобного дивана?

Услышав слова тетушки, я уткнулась головой в грудь мужа, сотрясаясь от беззвучного смеха, он тоже подозрительно подергивался. Взглянув друг на друга, мы больше не в силах сдерживаться, громко рассмеялись.

По-прежнему не выпуская меня из своих объятий, Ален, улыбаясь, произнес:

— Ты назвала меня по имени, знаешь, что это означает?

— Опять нарушила этикет или какую-нибудь традицию? — насмешливо ответила вопросом на вопрос.

— Плевать мне на этикет и традицию, — поморщился он, а потом вновь расплылся в улыбке, когда неожиданно выдал: — Это означает, что я стал тебе близким человеком, и теперь буду называть тебя Ира.

— Нет, — сказала я и, увидев, как мгновенно лицо его стало буквально больным, быстро добавила: — «Ира» могут называть меня родные и близкие, но только ты можешь называть меня «Ирочка», «Иришка», «Иринка» — выбирай.

— Ирочка, — после паузы, волнуясь, спросил он, — ты простишь меня?

Я закрыла глаза, пытаясь отыскать в себе чувства, которые не так давно терзали и мучили меня, и, не обнаружив их, облегченно выдохнула. Ален с тревогой вглядывался в меня, ожидая ответа.

— Уже простила, — сказала мужу, не пряча глаз.

Он крепко прижал меня к себе и еле слышно прошептал:

— Спасибо.

Мы выходили из кабинета, когда я вспомнила о взгляде Алена, устремленном на стену. Мне стало любопытно, что так привлекло его внимание и фактически спровоцировало на дальнейшие действия, и я вернулась к столу.

— Что случилось? — растерянно спросил он, идя за мной.

На стене в небольшом углублении висела картина, на которой были изображены мы с Ажаном. Я удивленно смотрела на свой портрет, Ален подошел и обнял меня сзади.

— Это Вилсон подарил мне, я попросил его, — признался Ален.

— Но я думала, что он рисовал пейзаж, — ошеломленно произнесла я.

— Я повесил сюда твой портрет, чтобы ты всегда была рядом, — тихо сказал Ален, — мне это необходимо.

Ален не стал ждать ночи и пришел ко мне сразу после ужина. Я только успела надеть пеньюар, когда он вошел и застыл, буквально поедая меня глазами и не решаясь пройти дальше. Робко протянула к нему руки, он улыбнулся и стал медленно подходить, лаская меня взглядом. По мере приближения взгляд его становился все более диким и голодным, и когда он едва прикоснулся ко мне, все его самообладание исчезло без следа. Ален приник к губам в страстном поцелуе, властно обнимая и прижимая к себе, будто боясь, что я куда-нибудь исчезну. Его руки блуждали по моему телу, склонив голову, он поймал губами мой сосок, и я выгнулась от наслаждения. Муж подхватил меня и опрокинул на кровать. Я тоже хотела ласкать его, мои руки жадно заскользили по его телу, но наткнулись на одежду, которую я попыталась сорвать. Услышала довольный смешок, и на несколько мгновений Ален отстранился от меня, чтобы избавиться от рубашки и брюк. Вздох блаженства вырвался из моей груди, когда я прикоснулась к его обнаженному торсу руками, а потом со стоном прижалась к нему всем телом. Он поймал мой стон своими ненасытными губами. Когда его рука скользнула вниз, лаская меня, я посмотрела в его глаза и увидела напряженный взгляд, отражающий едва сдерживаемое желание. Застонав от наслаждения, я выгнулась под ним, и тогда он плавно вошел в меня. Больше он не сдерживался, брал меня исступленно, с какой-то необузданной страстью, неумолимо подводил меня к той точке, в которой полностью исчезает разум, а появляется невероятно мощное всепоглощающее ощущение восторга, и тело разлетается на маленькие кусочки наслаждения.

Медленно приходила в себя, Ален крепко прижимал меня со своей груди. Я пошевелилась, и он немного ослабил объятия. Заглянув в его глаза, увидела там наслаждение, граничащее с блаженством.

— Я боялся, что ты не сможешь простить меня, — произнес он.

Потом снова сжал меня в объятиях, шепча:

— Ирочка, моя Ирочка, ты все-таки пришла ко мне.

И в этот момент я неожиданно вспомнила, зачем приходила к нему в кабинет и счастливо улыбнулась.

С этого дня мы с Аленом практически не расставались, а если были врозь, то постоянно искали взглядом друг друга. Мы вместе купали Ажана, вместе с ним гуляли, теперь сыну больше нравилось находиться на руках отца, чем на моих, и Ален этим очень гордился. Некоторое время мы посещали занятия детей, пока профессор Креминг попросил нас не делать этого, поскольку мы своими глупыми улыбками отвлекаем его учеников и мешаем ему сосредоточиться. Поначалу тетушка пыталась обратить наше внимание на подготовку к поездке, но, поняв, что это бесполезно, взяла все в свои руки.


Тем не менее, собрались мы в срок, и за десять дней до начала празднеств выехали из замка. Добрались благополучно, Ален вместе с охраной ехал верхом, а остальные разместились в закрытых экипажах. В пути на ночь останавливались в придорожных гостиницах и на постоялых дворах. Охрана никогда не ночевала в зданиях, а всегда располагалась рядом с ними возле многочисленных повозок.





Глава 35




Торин встречал гостей у крыльца, он смотрел, как вереница экипажей и повозок, окруженная всадниками, медленно двигалась по аллее к дому. Один из всадников, в котором Торин без труда признал Алена, приблизился к нему и соскочил с коня.

— Рад тебя видеть, дружище! — приветствовал он улыбающегося графа.

— И я рад, Торин! — воскликнул Ален, сжимая его в крепких объятиях.

Перед крыльцом остановились два экипажа, Торин подошел к первому, из которого выходила тетушка.

— Леди Глория, Вы все-таки решились осчастливить своим посещением столицу? — произнес Торин, помогая ей выйти.

— Как выразилась Ира: меня еще рано сбрасывать со счетов, — заявила тетушка и с помощью подоспевшего слуги стала подниматься по ступенькам.

Торин обернулся и увидел, как из экипажа вышла Ирэйна, опершись на руку мужа. Он пораженно застыл, представшая перед ним картина казалось невероятной: Ален взял ребенка из рук служанки, и, с улыбкой глядя на жену, подставил ей локоть. В ответ Ирэйна одарила его такой же ласковой улыбкой. Они подошли к Торину, тот потрясенно переводил взгляд с одного на другого и понял, чем в этот момент они похожи: у них были одинаково светящиеся от счастья лица.

— От вас ослепнуть можно, — вместо приветствия неожиданно для себя промолвил он.

— Неужели так заметно? — засмеялась Ирэйна.

— Боюсь, что в вашем случае помогут только маски, — с улыбкой ответил Торин.

— Мы с мужем тоже рады нашей встрече, Торин, — улыбалась Ирэйна, а Ален промолчал, нисколько не скрывая своих чувств.

— Располагайтесь, отдыхайте, — перешел на деловой тон Торин. — Завтра состоится прием у короля.

Вечером Ален сидел в кабинете Торина и потягивал вино из бокала. Тот с улыбкой смотрел на друга и терпеливо ждал. Наконец, Ален взглянул на него и проговорил:

— Раньше я никогда бы не стал говорить об этом даже с тобой, но с недавних пор я — твой должник.

— Если ты надеешься, что начну отрицать это, то напрасно, — засмеялся Торин, — я достаточно настрадался благодаря тебе, так что имею право хотя бы на толику радости.

— Вилсон написал портрет моей жены, — начал рассказывать Ален, — на нем она изображена с Ажаном на поляне, Ирэйна смотрит на сына и улыбается. Я попросил у Вилсона этот портрет, и он подарил мне его.

Ален подошел к стене недалеко от стола, за которым сидел Торин:

— Примерно здесь в моем кабинете на стене есть небольшое углубление, туда я и повесил портрет, чтобы иметь возможность видеть ее. Я с ума сходил от ее улыбки, завидовал собственному сыну! — горько усмехнулся Ален. — Глядя на портрет, я молил ее о прощении и часто представлял, как она придет ко мне и я, наконец, увижу улыбку, предназначенную только мне.

Торин наблюдал, как Ален отошел от стены, подошел к окну, сделал пару шагов по кабинету, потом все-таки сел в кресло.

— И однажды она пришла, — Ален замолчал, вспоминая. Лицо его при этом озарилось восторженной улыбкой. — Я сидел и смотрел на портрет, когда она вошла в кабинет и позвала меня по имени. Я подбежал к ней уверенный, что Ирэйна каким-то образом услышала мои мольбы, и поцеловал ее, она не оттолкнула. Моя жена простила меня.

В кабинете надолго установилась тишина.

— Я искренне рад за вас, — проговорил Торин. — Тебе еще нужна моя помощь?

— Зная тебя, я рискну предположить, что ты что-то узнал о виконте Плеринге, — сказал Ален.

— В точку! — засмеялся Торин, а затем уже серьезнее добавил. — Смазливый тип двадцати шести лет. На получение наследства он вряд ли может рассчитывать. Его состояние, точнее отсутствие такового, вынуждает искать выгодную партию среди незамужних дам.

— Довольно странно, — задумчиво проговорил Ален, — зачем тогда устраивать побег с моей женой? Чем это ему выгодно?

— У меня тоже пока нет ответов на эти вопросы, — произнес Торин. — Что ты собираешься предпринять?

— Вероятнее всего, виконт не знает, почему Ирэйна передумала и не сбежала с ним. И тут два варианта: он не будет ничего делать, чтобы увидеться с ней, а наоборот, будет стараться избегать ее общества. А возможно, он попытается выяснить у нее, почему не приехала на встречу, как обещала. И скорее всего, решится сделать это на балу, — рассуждал Ален. — Я буду следить за ним, а тебя, Торин, попрошу присматривать за Элиной.

— Почему меня? — возмутился Торин, — присматривай за ней сам, а я буду следить за Плерингом.

— Прости, — смутился Ален, — но Ирочке будет неприятно, если я буду общаться с Элиной.

— Кому? — недоуменно воскликнул Торин, — Ирочке?

— Да, — вздернув подбородок, заявил Ален, — только я могу ее так называть!

— Поняяятно, — протянул Торин, — Ну а жене ты скажешь о Плеринге?