Подари мне прошлое

— Моя малышка, — поправляю я. — Она со мной с Рождества.

Я подаю мужчине парковщику талон и чаевые, чем заслуживаю одобрительный кивок.

— После тебя, — говорю ей я, открывая для нее дверь.

Она ошарашенно смотрит на меня, как будто никогда прежде не встречалась с джентльменом. При мысли о том, что она ходит на свидания с кем-либо, вспышка ревности пронзает мою грудь. Я хочу быть тем, кому она откроется и покажет истинную себя, которую она скрывает глубоко внутри. Никто не будет обращаться с ней так, как ей это необходимо.

Не деликатничая.

А наоборот — настойчиво, упорно.

Она садится в машину, словно рождена для этого, и я закрываю за ней дверь. Как только я забираюсь внутрь и устраиваюсь за рулем, я улыбаюсь ей.

— Надеюсь, тебе нравится барбекю.

Я не даю ей времени возразить и отъезжаю от здания. Двигатель умоляет, чтобы его испытали и поддали газу. Но, я никогда не езжу быстрее, чем указано на знаках ограничения скорости. Частенько, тигр под капотом дергается и мечется по своей клетке от желания рвануть с места или выжать по полной по автостраде.

Я никогда не уступаю этому зверю.

— Почему ты едешь так медленно? — спрашивает она в ужасе, когда я еду по Уэкер Драйв со скоростью тридцать миль в час (30 миль примерно 48 км. Прим.пер.)

— Потому что здесь ограничен скоростной режим, детка.

Она фыркает, и я не уверен, из-за прозвища или из-за моего отказа ехать быстрее. Я позволяю ей томиться в тишине, пока мы направляемся в то место, где мне нужна ее помощь. Когда я подъезжаю к парковке у строительного магазина, она резко поворачивает ко мне голову.

— Зачем мы здесь?

Дым от уличной плиты, восхваляющей барбекю Билли Бада$$, витает на стоянке. Как только я паркую машину, божественные ароматы заполняют машину.

— За этим, — говорю я и указываю на палатку с барбекю, — мы здесь.

Ее живот снова урчит, и я смеюсь.

— И, — говорю ей, достав образец краски с заднего сидения, — мы здесь, потому что мне нужно подобрать одну краску. Ты девушка, а у девушек хорошо получается эта хрень.

Не дожидаясь ее ответа с каким-нибудь феминистским замечанием, я вылезаю из машины и направляюсь к ее стороне, но она уже выбирается самостоятельно.

— Я не могу шататься с тобой весь день, Чейз. — рявкает она. Но, я замечаю, как она краем глаза поглядывает на барбекю, заставляющий мой рот наполниться слюной, и вне сомнений, ее тоже.

— Один час, Тори. Это все, о чем я прошу.

Несколько минут спустя мы располагаемся за грязным столом для пикника, над которым жужжат надоедливые мухи, но они не останавливают нас от поедания сэндвичей с нарезанной грудинкой, политых самым ароматным соусом по эту сторону Миссисипи.

— О, Боже, —ноет она, прикончив свой сэндвич и взявшись за картошку фри. — Из-за тебя я растолстею.

Я громко смеюсь.

— Не хочу тебя расстраивать, ворчунья, но твоей заднице не помешает наростить немного мяса.

Она морщит нос от этих слов, и она чертовски сексуальна, когда так делает.

— С моей задницей все в порядке.

Мои губы кривятся в ухмылке.

— Да, детка, с твоей задницей определенно все хорошо. Но, могу более тщательно осмотреть ее, на всякий случай.

Смешок — такой чертовски милый — раздается в воздухе, и она швыряет в меня скомканную салфетку.

— И почему я здесь с тобой опять? — бормочет она с наигранным раздражением.

И все же, правда в том, что ей весело. Очень весело к ее явному неверию.

Это хорошо, я прослежу, чтобы веселые моменты в ее жизни продолжали случаться все чаще.

— Пойдем, время — деньги, Тори. — говорю я с упреком, вставая и протягивая ей свою руку. — Кто-то мудрый однажды сказал мне это.

Она закатывает глаза, но принимает мою руку, ни секунды не колеблясь. Мое сердце сжимается, и я понимаю, что один за другим рушатся ее барьеры. Я рассказываю ей о нескольких других местах, где подают отличную еду, когда мы входим в магазин и направляемся в отдел красок.

Когда Клифф, работающий тут полный рабочий день, видит меня, он прикидывается, будто не видел, и бубнит другому работнику-девушке, что идет на перерыв. Я хмурюсь, но как только оказываюсь перед "Дарлой" согласно ее бейджу, я расслабляюсь.

— Я могу вам помочь? — спрашивает она без энтузиазма.


Не отпуская руку Тори, я швыряю образец на прилавок.

— Мне нужен галлон дорогой краски для внутренних работ, матовой, такого цвета.

Она кивает и берет его с прилавка. Но, прежде чем она уходит, я останавливаю ее.

— И, — говорю я сдавленным голосом, — она должна в точности совпадать. Обратите особое внимание к номерам, которые вводите. Нам надо будет открыть ее, чтобы я удостоверился.

Рука Тори становится потной, и я решаюсь взглянуть на нее. Она наблюдает за мной, хмурясь, хотя не так, как обычно. С беспокойством. И хотя мне нравится новое выражение на ее лице, смущение крадется по моему позвоночнику, и я ощущаю его тепло на своих щеках.

— Конечно, как скажете. — Усмехается Дарла, прежде чем отправится выполнять задание.

Как только она уходит, Тори спрашивает,

— Почему этот цвет так важен?

Опустив взгляд на прилавок, испещренный множеством разных красок, я пожимаю плечами.

— Просто важно.

Могу сказать, что ей хочется задать еще вопросы, но она оставляет эту тему, соглашаясь с моим нежеланием объяснять свои причины.

— Что ты красишь? — наконец спрашивает она.

Поворачиваясь к ней, я замечаю ее бегающий взгляд — адвокат в ее голове быстро принялся за работу — пока она пытается объяснить мое необычное поведение.

— Стену.

Мой односложный ответ сводит ее с ума, и я наслаждаюсь тем, как мило она выглядит, когда раздраженно хмурится.

— Надеюсь тебе будет весело красить свою стену, — резко бросает она в ответ.

Я смеюсь, и это разрушает атмосферу.

— Не злись на меня. Ты поможешь мне. Сегодня вечером.

И Снежная Королева со взглядом, мечущим кинжалы и наводящим ужас на невинные души, возвращается...



Глава 6



Тори

Внутри меня все клокочет от ярости в ответ на возмутительное заявление Чейза, что я помогу ему с покраской стены. Как могу, сохраняю на лице невозмутимое выражение, но я уверена, что мои глаза отражают мое потрясение.

— Я не занимаюсь покраской, мистер Монро.

Предполагалось, что это будет своего рода колким замечанием, которое установит между нами некое расстояние, но в его взгляде сквозит веселье. Эти чертовы сексуальные глаза цвета расплавленного шоколада, вызывающие дрожь и заставляющие трусики плавиться.

Соберись, подруга!

Десять лет воздержания, и за какие-то пару дней все вылетает в трубу?

Плачевно.

Я подавляю стон из-за своих бушующих эмоций и физической реакции и со злостью смотрю на Чейза. Он мне подмигивает. Тьфу, будь проклято это сексуальное, мать его, подмигивание. Есть ли что-то в этом парне, что не кричало бы об обнаженных телах и мятых простынях?

— Доктор Монро. — Очевидно, заметив недоумение на моём лице, он продолжает, — это доктор Монро. Не стесняйся называть меня так в спальне. В других случаях, зови меня Чейз, детка.

На этот раз я не могу удержаться от заикания вслух, подавляя возбуждение, охватившее меня при упоминании его прозвища.

— Я не… это не… я также не имею никаких дел со спальнями.

— Серьёзно? — Чейз выглядит абсолютно ошарашенным. — Ты спишь на диване в гостиной? Надеюсь, ты не ночуешь в палатке на полу. Мыши, и насекомые, и все такое.

Его передергивает, но смеющиеся глаза выдают, что он меня дразнит.

— Во-первых, ты никогда не найдешь в моей квартире мышей или насекомых. Во-вторых, я имела в виду, что ничем не занимаюсь в спальне с противоположным полом.

Мне сразу же хочется забрать свои слова обратно.

— Ты сейчас серьёзно? — Чейз выглядит заинтригованным. — По тому, как твоё тело реагирует на меня, я бы не принял тебя за лесбиянку. Или...ты хотела сказать мне, что твои забавы в спальне ограничены только тобой и мистером Вжиком? Который, кстати говоря, ты можешь значительно улучшить, если заменишь его доктором.