Подари мне прошлое

— Я впутал тебя в эту историю. Меньшее, что я могу сделать, это помочь выкрутиться из нее. Кроме того, сегодня я хочу, чтобы ты была только моей.

Она дрожит в моих объятиях, и я благодарен, что нам удается забронировать номер. Все, что у них осталось это королевские люксы, и я с радостью плачу за один.

Час спустя, скинув туфли, Тори сидит на краешке кровати, пока я брожу по номеру, открывая все ящики и шкафчики. Открыв один, похожий на шкафчик для электроники, я рад, что вместо этого нахожу укомплектованный спиртным холодильник. Вытащив маленькую бутылочку водки, я ухмыляюсь и обращаюсь к Тори.

— Готова начать вечеринку? — поворачиваюсь к ней и размахиваю спиртным.

Она смеется и качает головой.

— Я это пить не буду. Кроме того, стоимость каждой выпитой бутылки добавляется к счету за номер. Ты держишь в руках три глотка, которые стоят восемь баксов.

Закатив глаза от ее слов, я открываю бутылку и делаю глоток. Мои глаза начинают слезиться и горло обжигает огнем.

— Дерьмо, какая гадость.

— Я же говорила.

Я ставлю эту бутылку на шкафчик и достаю следующую, с текилой.

— Эта, вероятно, на вкус такая же дерьмовая.

Она смеется.

— Итак, мы на самом деле остаемся в этом номере вместе?

Вопросительно приподняв бровь, я киваю.

— Ага. Нас ожидает ночь, полная пьяной наготы. Наши совместные ночевки самые лучшие.

Она возмущенно ахает, и я усмехаюсь.

— Чейз, мы не можем. Я не могу...

Подмигнув, я откручиваю крышку.

— Знаю, ты не готова принять мой огромный член, который доставит тебе неземное удовольствие. Я терпеливый. Я могу подождать.

— Ты невозможен, — ворчит она и направляется ко мне.

Я протягиваю ей открытую бутылку текилы и расплываюсь в улыбке, когда она делает глоток.

— Фу. Гадость.

Но при этом она делает еще один глоток.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, оставив игривость в стороне.

Она подходит ближе и чмокает меня в щеку.

— Просто потрясающе.

Я обхватываю ладонью ее задницу и прижимаю к себе.

— Хочешь сыграть в одну игру?

Она задирает голову и вопросительно приподнимает брови.

— И почему у меня такое чувство, что это будет неприличная игра?

Я ухмыляюсь.

— Может, потому что я бесстыжий профессор? Просто мысли вслух.

Ее хихиканье согревает мою душу, как алкоголь согрел мое горло.

— Расскажи мне об этой игре. Я ни на что не соглашусь, пока не узнаю, во что мы играем.

Она делает еще один глоток, и я слегка приподнимаю ее юбку вверх.

— Давай сыграем, — говорю я, подняв глаза к потолку, пока придумываю на ходу, — в "Правду или вызов" на раздевание.

Она давится текилой, чуть не выплевывая ее.


— Что? Нет!

Нагнувшись к ее уху, я позволяю своему дыханию щекотать ее.

— Пожалуйста. Я буду делать тебе поблажки, детка.

Она расслабляется в моих объятиях.

— Как в нее играть?

Я отклоняюсь назад и нежно целую ее губы.

— Э-э, дай подумать...

— Да ты это прямо сейчас выдумал! — дуется она.

Посмеиваясь, я отпускаю ее и вытаскиваю еще несколько разных бутылок из холодильника, указывая на диван у окна.

— Игры намного веселее, когда изобретаешь правила по ходу игры. Как насчет таких: ты можешь выбрать либо принять вызов, либо рассказать правду. Если отказываешься от обоих — выпиваешь. Если выбираешь вызов и не справляешься с ним — выпиваешь. Если выбираешь правду и соврешь — тоже выпиваешь.

— А что с раздеванием? — она вопросительно выгибает бровь, садясь на диван.

— Черт, — вырывается у меня. — Это же самая важная часть. Одежда снимается каждый раз, когда ты делаешь глоток алкоголя.

— Я не собираюсь с тобой спать, Чейз.

Я ставлю все бутылки на стол.

— Технически, собираешься, потому что тут только одна кровать, и я соскучился по тому, как ты обнимала меня прошлой ночью. Ты определенно спишь со мной.

Она раздраженно фыркает.

— Секс. Я имела в виду секс, придурок.

— Объясни, что в твоем понятии секс... — усмехнувшись, я умолкаю.

— Ну знаешь, проникновение и все такое.

Я начинаю хохотать.

— "Проникновение и все такое". Думаю, я только что кончил в штаны от всех этих сексуальных разговоров.

Прежде чем она успевает меня ударить, я перехватываю ее кулачок и притягиваю к своему лицу. Медленно, я разжимаю ее пальчики и целую ладонь.

— Клянусь, что сегодня ночью не будет совершенно никакого проникновения моего члена ни в одну из твоих дырочек.

Она хихикает и выдергивает руку.

— Ты извращенец.

— Правда или вызов? — спрашиваю я.

— Вызов. — Усмехается она, полагая, что выиграла игру в сокрытии правды.

— Снимай всю свою одежду.

— Какого хрена? — визжит она. — Ты жульничаешь!

Пожимая плечами, я жестом показываю ей раздеваться.

— А если я откажусь?

— Тебе все равно придется выпить и что-нибудь с себя снять. Правила есть правила, детка.

Она ворчит, выглядя при этом чертовски милой, и начинает дразняще медленно расстегивать свою блузку. Я настолько заворожен ее действиями, что к тому времени, как ее блузка оказывается на полу, мой член каменно-твердый, и я выпил все содержимое бутылки, из которой она должна была сделать глоток.

— Нравится, что видишь? — мурлычет она.

Я давлюсь словами, и она смеется. Я не свожу глаз с ее телесного цвета кружевного лифчика. Эта вещица должна исчезнуть. И быстро.

— Господи, Тори. Хочешь сдаться и отказаться от нашего правила о не проникновении?

Ее сияющие голубые глаза встречаются с моими, наполненными похотью.

— Я предпочитаю сводить тебя с ума так, как ты сводишь меня. Это весело. А теперь, правда или вызов, доктор Монро?