Поцелуй, Карло!

– Что это значит? – Минна подлила гостье вина.

– Я бы нашла истинную цель моей жизни.

– Вы полагаете, что у вас ее нет?

– Думаю, что нет.

– Это интересно.

– А какая ваша, Минна?

– Я старше вас на добрые лет двадцать. И я сказала бы, что больше не ищу. Моя цель теперь – заслужить мирный конец. Это ведь тоже цель, не так ли?

– Поэтому мы и проводим время в церкви. Просто пытаемся заслужить спасение своих душ.

– Мирный конец важен, но его надо спланировать. Дни и ночи, ведущие к концу, должны быть наполнены мыслями о прощении. Нельзя сидеть и размышлять о том, чего ты недополучил в жизни, кто чем тебе обязан, завидуя тем, у кого есть то, чего ты сам желаешь, злясь на супруга, потому что он не дал тебе того, чего желал ты. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые так и умирают, злясь на родителей, не давших им то, что они, по их мнению, заслужили.

– Бедняги. – Гортензия выпила еще глоток вина.

– Не избыв страданий, не обретешь благодати.

– Если вы выйдете отсюда, то увидите много страданий, – уверила ее Гортензия.

– Я не поэтому не выхожу.

– А как вы поняли почему?

– Это началось после смерти мужа и становилось хуже с каждым днем. Я пыталась стряхнуть все это с себя. Старалась оправиться, но страх овладел мною и не позволял выйти. Мой близкий друг послал ко мне ведьму. Я жгла травы, купалась в белом уксусе, покрасила стену в бирюзово-синий цвет и таращилась на нее по пятнадцать минут утром и вечером – ничего не помогло. Уже и мессы пробовали, и четки, и новенны[80]. Ничто не снимает заклятие. Потом я все обдумала. И сказала себе: раз случился день, когда я в это вляпалась, значит, однажды наступит день, когда я открою дверь и выйду. Все пройдет.

– Плохие времена рано или поздно проходят, это так.

– Да-да. Но сейчас я готовлюсь. Ем только свое, из сада. Выращиваю цветы. А когда посчастливится, у меня появляется новый друг.



Ники раздумывал, как улизнуть с помоста и прибрать к рукам поднос с печеньем со стола, стоявшего рядом с танцевальной площадкой, когда услышал за спиной голос.

– Эй.

Он обернулся и увидел Мэйми Конфалоне в коротком коктейльном платьице, повязанном кухонным фартуком. Мэйми протягивала ему полную еды тарелку, и он не знал, что выглядит аппетитнее – блюдо или сама Мэйми.

– Вы ангел!

– Нет, я отвечаю за обслуживание столов на помосте, и не хотелось, чтобы ваша еда остыла.

– Никогда не был так голоден.

– Вы чуть не упали в обморок, когда позировали с клубом Маркони. Ешьте, – приказала Мэйми и, лавируя в толпе, направилась к походной кухне, расположенной неподалеку.

Ники наблюдал за ней, за тем, как покачиваются ее бедра, обтянутые платьем, и это отвлекло его внимание, но не настолько, чтобы бросить еду и побежать за ней. Он до того проголодался, что забыл о замужестве Мэйми. Он отделил кусок картофеля, мяса и поджаристой корочки от говядины «Веллингтон» и засунул в рот, когда оркестр заиграл что-то разгульное. Тут-то на танцплощадке и появился Рокко Тутолола, а два человека прикатили огромный красный стальной барабан для лотереи и установили его в центре.

Луч прожектора выхватил Ники из темноты, как раз когда он вгрызался в другой кусок говядины. Его пригласили выйти на танцплощадку и вынуть билет с номером победителя в розыгрыше «кадиллака». Луч следовал за Ники до самого барабана, в который он и засунул руку.

Толпа вопила:

– ТЯНИ!

– ШУРУЙ!

– ГЛУБЖЕ!

– Это значит, не хватайте билет сверху, – тихо подсказал Рокко.

Ники засунул руку вглубь барабана, словно это была пасть льва, а он укротитель. Рука его проникла так глубоко, что могла отвалиться, если бы металлическая дверца барабана вдруг защелкнулась. Он достал билетик со дна и протянул его Рокко. Рокко подошел к оркестру и вытащил микрофон из стойки.

– «Кадиллак» выиграл Уэйн Рутледж.

– Кто? Что? – прокатилось по толпе.

– Уэйн Рутледж из Флоренции, штат Алабама.

– Америкашка? – выкрикнул один из гостей.


– Где эта Алабама?

– Какая разница? Ясно, что не в Пенсильвании!

– Это издевательство!

– Наверное, ошибка!

– Да, получается, что америкашка выиграл «кадиллак», – подтвердил Рокко. – Америкашка из Алабамы.

– Кто ему продал билет?

Майк Муццоло встал из-за стола у помоста.

– Я продал. Я покупал шины для своей мастерской и попросил тамошнего продавца распространить немного билетов. Они торгуют шинами к востоку от Миссисипи. У него есть клиент в Алабаме, тот продал билет Уэйну Рутледжу, который заполняет ему налоговые декларации. Вот он и выиграл.

– Бухгалтеришка выиграл? – взвизгнула какая-то женщина.

– Налоговый инспектор? У-у-у! – заорал кто-то у дальнего стола.

Местная жительница встала, потрясая кулаками:

– Выиграть должен житель нашего города.

– Это дурно пахнет!

– Разыграть еще раз!

– Безобразие, – возмутился кто-то в толпе.

– Ребята, успокойтесь, – сказал Рокко. – Это лотерея. То есть игра на счастье, и выигрывает только один. Вы видели, как посол сунул руку в барабан, словно извлекал шрапнель из легкого.

– Надо было устроить аукцион, – фыркнула еще одна женщина.

– Но америкашка наверняка и тут бы выиграл, – добавил еще один соискатель, затягиваясь сигарой.

Рокко не сдавался.

– Мы продаем билеты где можем и кому можем, потому что деньги идут на модернизацию нашего города. Ваша щедрость принесла Розето семьдесят пять тысяч долларов. Получается, что мы сможем соорудить фонтан в городском парке и еще останется на украшение города. Мы с радостью сообщим мистеру Рутледжу, что он выиграл «кадиллак». И что розетанцы за него рады.

Он вернул микрофон на подставку и поторопил оркестр к действию.

– Лотерея есть лотерея – Рокко успокоил Ники: – Никто ни у кого не украл эту машину.

– Люди очень в расстройстве, – нервно сказал Ники. Он чувствовал, что черные глаза населения Розето так и прожигают его насквозь.

– Они не любят жульничества.

– А какое тут жульничество? Это была лотерея, самая что ни на есть. – Ники так устал, что заговорил без акцента.

– У вас прекрасный английский, самый что ни на есть.

– Я услышал это выражение сегодня на factoria.

– Ну да. Вы поели?

– Да, чуток.

Рокко сверился с часами и взял печенье со стола рядом с танцплощадкой.

– Извините, господин посол. Сейчас начнутся танцы. Вам понадобятся силы.

Он протянул печенье Ники, Ники проглотил его и потянулся к целлофану за следующим. Чача подошла к Ники.

– Готовы к румбе? – Она покачала бедрами.

– Si, si, La Bamba[81]. Первый танец с женой бургомистра. Она же хозяйка.

Ники постучал по груди, чтобы печенье проскочило быстрее.

– Развлекайтесь. – Рокко похлопал Ники по спине и удалился.

Ники обвил приземистую Чачу руками. Двигаться с ней в танце было все равно что, сгорбившись, толкать по залитому битумом гравию тачку с песком.

– Муж сказал, что вам сегодня понравилось на фабрике.