Побег из Дома странных детей

При звуке голоса Милларда собака вздрогнула.

— Невидимка! Вот это сюрприз. И американец в придачу. — Пес кивнул в мою сторону. — Какая странная компания даже для странного мира. — Он снова опустился на все четыре лапы и обернулся в сторону башни. — Пойдемте, я представлю вас остальным. Знакомство с вами приведет их в восторг. Бедняжки, после всех этих скитаний вы, наверное, умираете с голоду. Думаю, питательный корм вам не повредит!

— А еще нам нужны лекарства, — вмешалась в разговор Бронвин, опускаясь на колени, чтобы поднять на руки Клэр. — Эта малышка очень больна!

— Мы сделаем для нее все, что можем, — ответил пес. — Мы бесконечно вам обязаны за устранение затруднений, которые создавала нам эта пуст о та. Как я уже сказал, ее присутствие было чрезвычайнообременительным.

— Что, по его мнению, нам не повредит? — с запозданием прошептала Оливия.



— Питание, провизия, продовольствие! — отозвался пес. — Вы будете тут жить, как короли.

— Но я не люблю собачий корм, — пожаловалась Оливия.

Эддисон расхохотался на удивление человеческим смехом.

— Я тоже, мисс.





Глава четвертая




Эддисон горделиво шел на четырех лапах, высоко вздернув свою курносую морду, зато человекообразное существо по имени Грант носилось вокруг, напоминая психически больного щенка. Из зарослей травы и разбросанных по плато хижин выглядывали лица самых разных размеров и очертаний, большинство из которых были покрыты шерстью. Когда мы оказались посреди плато, Эддисон поднялся на задние лапы и провозгласил:

— Не бойтесь, друзья! Выходите и поприветствуйте детей, которые расправились с нашим незваным гостем!

Странные животные начали по одному выходить из укрытий и вскоре образовали целую процессию. По мере того как они приближались, Эддисон представлял их нам. Взглянув на первое существо, я подумал, что его сшили из верхней части жирафа и нижней — осла. При этом у него были только две задние ноги, на которых оно и вышагивало странной неуклюжей походкой.

— Это Дердра, — представил нам зверя Эддисон. — Она эму-раф. Это животное, которое немного напоминает осла и жирафа вместе взятых, только с меньшим количеством ног и вздорным характером. И она совершенно не умеет проигрывать в карты, — шепотом добавил он. — Никогда не играйте в карты с эму-рафами.

— До свидания! — произнесла Дердра, раздвигая в улыбке свои толстые лошадиные губы и обнажая крупные выпирающие зубы. — Какой ужасный день! Чрезвычайно неприятно с вами познакомиться! — Она тут же расхохоталась, причем ее смех напоминал одновременно ржание лошади и рев осла, и добавила: — Я пошутила!

— Дердра считает себя весьма остроумной, — пояснил Эддисон.

— Если вы похожи на осла и жирафа, — подала голос Оливия, — почему вас не назвали ослорафом?

Дердра нахмурилась и ответила:

— Потому что это звучало бы просто ужасно! Вы не находите, что слово эму-раф произносится очень легко?

Затем она высунула язык — толстый, розовый и фута три в длину — и его кончиком сдвинула тиару Оливии ей на затылок. Оливия взвизгнула и, хихикая, спряталась за спину Бронвин.

— Здесь все животные разговаривают? — спросил я.

— Только мы с Дердрой, — ответил Эддисон. — К счастью, — добавил он. — Куры и так галдят целый день, хотя не способны произнести ни слова!

Не успел он это сказать, как из черного обгоревшего курятника выскочила стая кудахчущих кур и ринулась к нам.

— Ага, а вот и девочки! — воскликнул Эддисон.

— Что случилось с их курятником? — спросила Эмма.

— Стоит нам его отремонтировать, как они тут же его сжигают, — вздохнул пес. — Столько хлопот! — Эддисон обернулся и кивнул в сторону приближающихся кур. — Возможно, будет лучше немного посторониться. Когда они перевозбуждаются…

БА-БАХ!Звук, напоминающий взрыв динамитной шашки, заставил нас всех вздрогнуть от неожиданности. Немногие уцелевшие доски курятника раскололись на мелкие щепки и разлетелись в стороны.

— …их яйца взрываются, — закончил Эддисон.

Когда дым немного развеялся, мы увидели, что куры, целые и невредимые, продолжают бежать к нам в небольшом облачке белых перьев, похожих на огромные хлопья снега. Казалось, взрыв нисколько их не обеспокоил.

От изумления у Еноха отвисла челюсть.

— Вы хотите мне сказать, что эти куры несут взрывающиеся яйца?! — воскликнул он.

— Только когда они переволнуются, — уточнил Эддисон. — По большей части их яйца совершенно безопасны… и необычайно вкусны! Но именно те из них, которые взрываются, заработали им довольно несправедливое прозвище — армагеддоновы куры.

— Держитесь от нас подальше! — закричала Эмма, когда куры были уже совсем близко. — Мы не хотим взлететь на воздух!


Эддисон расхохотался.

— Уверяю вас, это милые и совершенно безвредные птички. И они не несутся нигде, кроме своего курятника. — Куры радостно закудахтали, топчась у нас под ногами. — Вот видите? — улыбнулся пес. — Вы им нравитесь!

— Это какой-то сумасшедший дом! — заявил Гораций.

— Нет, голубок, — засмеялась Дердра. — Это зверинец.

Затем Эддисон представил нас животным, чьи странности в глаза не бросались. Среди них была сова, которая молчаливо и пристально рассматривала нас, сидя на ветке дерева; стайка мышей, которые то появлялись в поле нашего зрения, то расплывались, теряя четкость очертаний. Казалось, добрую половину своего времени они проводят в какой-то иной реальности. Еще тут была коза с очень длинными рогами и глубокими черными глазами, сирота из стада странных коз, которые некогда бродили по окружающим гору лесам.

Когда все звери наконец столпились вокруг нас, Эддисон закричал:

— Трижды поприветствуем убийц пуст о ты!

Дердра взревела, коза затопала, сова заухала, куры закудахтали, а Грант что-то промычал. Пока все это происходило, Бронвин и Эмма то и дело переглядывались, Бронвин косилась на свое пальто, под которым пряталась мисс Сапсан, и поднимала брови, безмолвно спрашивая у Эммы: Пора?и Эмма в ответ качала головой: Рано.





Бронвин уложила Клэр на траву в тени дерева. Та взмокла и дрожала всем телом, то теряя сознание, то снова приходя в себя.

— Я видел, как мисс Королек готовит особый эликсир от жара, — произнес Эддисон. — Отвратительный на вкус, но помогает.

— Моя мама варила мне куриный бульон, — сообщил ему я.

Куры испуганно закудахтали, а Эддисон метнул в меня злобный взгляд.

— Он пошутил! — сквозь зубы процедил пес. — Это шутка, очень глупая шутка, ха-ха! Такого блюда как куриный бульон не существует!

С помощью Гранта Эддисон принялся готовить эликсир. Вскоре они вернулись с миской чего-то очень похожего на грязную воду, оставшуюся после мытья посуды. Когда Клэр выпила все до последней капли и уснула, животные устроили для нас небольшой пир. Они принесли несколько корзин свежевыпеченного хлеба, а еще яблочный компот и сваренные вкрутую яйца — из тех, которые не взрываются. Поскольку никаких столовых приборов и тарелок у них не было, все это вручили нам прямо в руки. Я даже не осознавал, насколько проголодался, пока не уплел три яйца и буханку хлеба за пять минут.

Покончив с едой, я рыгнул, вытер губы и поднял голову. Животные нетерпеливо наблюдали за нами, и при этом их лица были такими смышлеными, что мне стало не по себе. Меня охватило непреодолимое ощущение, что я сплю.

Миллард ел, сидя на земле рядом со мной. Я обернулся к нему и поинтересовался:

— Ты когда-нибудь раньше слышал о странных животных?

— Только в рассказах для детей, — ответил он с полным ртом хлеба. — И это очень странно, что именно один из таких рассказов привел нас к ним.

И только Оливию все окружающее, похоже, нисколько не смущало. Возможно, потому, что она была еще очень маленькой (во всяком случае, с виду) и для нее граница между сказками и реальной жизнью оставалась нечеткой и размытой.

— Где все остальные животные? — спросила она у Эддисона. — В истории про Кутберта были ходулелапые медведи и двухголовые рыси.

И вдруг вся их радость куда-то улетучилась. Грант спрятал свое большое лицо в ладонях, а Дердра жалобно не то заржала, не то застонала.

— Не спрашивай, не спрашивай, — пробормотала она, понурив свою причудливую голову на длинной шее.

Но было слишком поздно.

— Эти дети нам помогли, — сказал Эддисон. — Они заслужили право выслушать нашу грустную историю, если она их интересует.

— Если вы не против ее рассказать, — откликнулась Эмма.

— Я люблю грустные истории, — закивал головой Енох. — Особенно такие, в которых драконы съедают принцесс, а в конце все умирают.

Эддисон откашлялся.

— В нашем случае скорее принцесса съела дракона, — произнес он. — Последние годы выдались очень тяжелыми для таких, как мы. А до этого мы пережили несколько тяжелых столетий. — Пес расхаживал взад-вперед, своей манерой держаться и своими интонациями все больше напоминая проповедника. — В незапамятные времена в мире было полно странных животных. В те далекие дни на земле жило больше странных животных, чем странных людей. Каких только зверей тут не было: киты, которые летали, как птицы, черви размером с дом, собаки вдвое умнее меня, если в это можно поверить. У некоторых были собственные королевства, и правили этими королевствами тоже звери. — В глазах пса промелькнула едва заметная искра, как будто он был достаточно стар, чтобы помнить тот мир. Затем он глубоко вздохнул, и его глаза снова потухли. Но он продолжал: — То, что вы видите, это лишь ничтожная часть тех животных, но это все, что осталось. Нас постигло почти полное вымирание. Кто-нибудь из вас знает, что случилось со странными животными, некогда населявшими этот мир?

Мы молча жевали, потому что, к своему стыду, ничего об этом не слышали.

— Ну хорошо, — произнес он, — пойдемте со мной, и я вам покажу.

Он затрусил по залитой солнцем равнине, покинув тень деревьев, но, пройдя несколько шагов, остановился и обернулся, ожидая, что мы последуем за ним.

— Прошу тебя, Эдди, — вмешалась эму-раф. — Не сейчас — наши гости едят!

— Они сами спросили, и я им рассказываю то, о чем они хотели знать, — отозвался Эддисон. — За эти несколько минут их хлеб никуда не убежит!

Мы нехотя отложили еду и пошли за собакой. Фиона осталась под деревьями присматривать за спящей Клэр, а Грант и эму-раф припустили за нами. Вместе мы пересекли плато и вошли в лесок на противоположном его конце. Между деревьями вилась дорожка, посыпанная гравием, и, хрустя камнями, мы дошли до небольшой поляны. Перед тем как выйти на нее, Эддисон произнес:

— Позвольте мне представить вам самых изумительных странных животных, когда-либо существовавших на нашей планете!