По осколкам нашей любви

— Ханна, подожди минутку. Нам нужно поговорить об этом. О нас.

Смотря ему прямо в глаза, я ответила тихо и властно:

— С данного момента нет никаких «нас». — Спокойствие немного пошатнулось. — Тебе стоило рассказать мне, что у тебя есть сын.

Внезапно он оказался совсем близко, схватив меня за руки.

— Почему ты так себя ведешь? Это не ты. — Марко немного встряхнул меня, будто пытался этим вернуть меня к тому, что имело смысл.

Это сработало.

Я вырвалась из его хватки с гневным выражением лица.

— Ты не знаешь меня. — Я оттолкнула его, спотыкаясь. — Очевидно.

— Черт побери. Не могу поверить в эту хрень. — Его голос понизился до рычания. — Ты даже не собираешься обсудить? Все кончено… вот так? После всего произошедшего? После лучших нескольких недель, которые были в гребаной истории, ты серьезно мне показываешь на дверь, даже ничего конкретно не обсудив?

Изо всех сил пытаясь не сорваться на нем со всей болью и гневом из-за страха, что действительно могу нанести какой-нибудь физический вред, я сжала руки в кулаки по бокам и держалась за самоконтроль.

— Это не мелочи, Марко. — Этот контроль уже утекал, а голос становился все выше с каждым сказанным словом: — Ты утаил от меня сына. Сына! И да… с нами все кончено! Ты солгал! — сказала я, задыхаясь и дрожа от затронутых ран внутри себя. — Я не хочу детей. И определенно не хочу твоих. Так что убирайся на хрен из моей жизни и оставайся где-нибудь за ней.

Если бы меня так крепко не держало злобное прошлое, я может быть и притормозила бы от выражения глаз Марко. Недоверие. Потеря.

Затем его лицо напряглось от собственной ярости.

Он наклонился ко мне с пылающим огнем в глазах и зашипел мне в лицо:

— Хорошо, что я держал Дилана подальше от тебя, потому что не хотел бы, чтобы он касался подобного дерьма.

Поменяв взгляд на отвращение, Марко развернулся и вылетел из квартиры.

Я подпрыгнула от звука захлопывающейся двери и немного покачнулась от головокружения, после чего руками нащупала диван, чтобы удержать равновесие.

Я сделала несколько маленьких вздохов.

Ноги начали двигаться, ведя меня сквозь неясность, пока несильная тошнота прохладно покалывала мне лицо. Я дошла на ванной комнаты и подняла крышку туалета за несколько секунд до того, как выплеснуть прошлое наружу…



***

На Северном мосту покусывал сильный морозный ветер. Он откинул мои короткие волосы назад и обжег холодом щеки. Ощущения были прекрасными.

Я улыбнулась Коулу, который шел подле меня. Джо шла немного впереди нас, болтая по телефону с Кэмероном.

Три месяца назад. Ну, чуть меньше. Столько я не видела Марко — мое последние воспоминание о нем осталось на Индия Плейс… тот ужасный взгляд, когда он оделся и выбежал из комнаты. Я не ожидала услышать о нем после того, как он забрал мою девственность и отверг меня, но после четырех недель пустоты я, наконец, пошла за Марко в ресторан дяди. Представьте мое глубочайшее чувство горечи и разбитого сердца, когда я узнала, что он улетел в Америку уже как несколько недель назад. Даже не попрощавшись.

Семья и друзья заметили мое уныние. Они были обеспокоены. Я была обеспокоена. Когда я не чувствовала себя оцепеневшей, то чувствовала себя дерьмом. Я странно болела, была постоянная дрожь и боль. Я чувствовала себя в не своей тарелке и знала, что если скоро не навещу доктора, то родители насильно затащат меня к нему.

Каждый желал поговорить со мной, пытаясь взбодрить. Сегодня была очередь Джо с Коулом. Мы с ним были друзьями, не близкими, так как он был младше меня и ходил в другую школу, но я находила его присутствие успокаивающим. Он не задавал много вопросов, что было всегда приемлемо, когда у меня не было много ответов.

Джо улыбнулась нам через плечо и пробубнила что-то в телефон.

— Как думаешь, что она говорит? — Коул щурился напротив зимнего солнца.

— Что мы похожи на милую парочку, — ответила я с сухой иронией.

— Думаешь? — удивился Коул.

— Я кое-что узнала, наблюдая за влюбленными женщинами вокруг… это чувство заставляет их думать, что помимо них влюблен кто-то еще.

— Не думаю, что мне нравится, куда все это ведет.

Я слегка посмеялась.

— Не беспокойся. Я не заинтересована в любви. Мы вместе можем бороться с любыми попытками сватать нас. — И почувствовала укол боли в животе, отчего вздрогнула.

— Ну у меня так-то есть девушка, — сознался Коул, отвлекая меня от боли. — Я еще не говорил Джо.

Я улыбнулась:

— Да? Как ее… — Сильная боль выстрелила у меня в брюшной полости, отчего я согнулась пополам, втягивая воздух.

— Ханна. — Коул обхватил меня. — Джо!


Еще больше боли. Мучительной. Думаю, что кричала. Затем почувствовала влажность между ног.

Боль. Тошнота.

Страх.

Черные точки в глазах, сотни, тысячи… пока все не стало черным.



***

Послышались пикающие звуки.

Это чертовски раздражало.

Выталкивая из темных уголков сна, эти пикающие звуки схватили меня и вернули в сознание. Медленно моргая, я открыла глаза; зрение было туманным. Я осмотрела выцветшие стены кремового цвета. Полистироловые потолки.

Где я была, черт подери?

Странные ощущения. Сухой рот. Тяжелое тело.

Словив уголком глаза движение, я повернула голову на незнакомой мне подушке и увидела маму, сидящую в кресле рядом с незнакомой кроватью, на которой была я. Локтем она уперлась о подлокотник кресла, а подбородком на руку.

Ее глаза были закрыты, а щеки бледны.

Пиканье позади меня, казалось, набрало темп.

— Мам? — попыталась я произнести, но скорее вышло кваканье. — Мам, — попыталась я снова, более удачно.

Ее веки затрепетали, и затем она удивленно посмотрела на меня. Удивление сразу же исчезло; ее лицо сморщилось, и она начала плакать.

— Мам? — Испуганная я подняла руку, пытаясь дотянуться до ее, и заметила иголку от капельницы на сгибе локтя. — Мам? — произнесла я дрожащим голосом.

Она схватила меня за руку.

— Ох, дорогая, ты в порядке, — улыбалась мама сквозь слезы.

— Что случилось?

— Ханна?

Я повернула голову и увидела папу, стоящего в дверях. Выражение лица было напряженным, глаза красными. Он поспешил к больничной койке и наклонился ко мне, целуя в лоб.

— Дорогая, — прошептал он глухо.

Я начала тихо плакать.

— Что случилось?

Немного погодя пришел доктор, чтобы все объяснить. Она представилась как доктор Тремелл, мой хирург.

Она стояла справа, пока родители, обнимаясь, стояли слева. Д-р Тремелл любезно посмотрела на меня:

— Ханна, у тебя была так называемая внематочная беременность.

Что? Беременность? Нет. Я посмотрела на родителей в отрицании.

— Нет… я бы тогда… знала.

Доктор не спеша покачала головой.

— Иногда из-за внематочной беременности возникает кровотечение, выделения, которые часто путают с месячными. — Она, должно быть, увидела на моем лице, что именно это происходило последние несколько недель. — Внематочная беременность происходит, когда яйцеклетка оплодотворяется вне матки. В твоем случае, Ханна, яйцеклетка оплодотворилась в левой маточной трубе. К несчастью, так как ты не была осведомлена о своей беременности, любые симптомы могли не приниматься всерьез.

Недуг. Боль.

Я закрыла глаза в неверии.

— Клетка продолжила расти в твоей трубе, пока не разорвала ее. У тебя было внутреннее кровотечение, когда тебя доставили в больницу. Нам пришлось незамедлительно проводить операцию. Как я и объяснила твои родителям, мы потеряли твое сердцебиение, но смогли реанимировать.

Я была мертвой?

Я посмотрела на родителей и заметила, что все написано на их лицах.