Песня Печали

Ужас, который чуть не поглотил ее, отступил, она посмотрела во встревоженные карие глаза друга.

— Где ты был? — сказала она.

— Пришлось спрятаться. Пара служителей проходила мимо. Ты в порядке?

— Во сколько закрываются гостиницы? — спросила она.

— Около трех. А что?

— Я была бы не прочь выпить.



17



Из леса



Рев шума и тепло, запах пива окутали Печаль, когда Лувиан усадил ее за столик в углу маленькой таверны, прикрывая ее собой ото всех, пока разглядывал ее.

— Оставайся тут, а я схожу к бару, — приказал он. — Где очки, которые я тебе дал?

Печаль вытащила их из кармана и надела их.

— Распусти волосы и прикройся ими. Блин, я потерял помаду, — он злился на себя. — Ни на кого не смотри. Ни с кем не говори.

Она и не собиралась, но послушно опустила голову, вытащив шпильки из спутанных волос, поглядывая на надписи на столе, пытаясь вести себя неприметно.

Они быстро выпили, и тепло пива успокоило Печаль. Она пошла за Лувианом в ночь, они возвращались к гостинице, куда приезжал дилижанс.

Но, когда они прибыли, было темно. В окнах не горел свет, там не готовили карету, лошади не жевали траву перед отправлением. Там было пусто. И закрыто.

— Где карета? — спросила Печаль, озираясь.

— Не знаю… — сказал Лувиан. — В полночь, я спрашивал на точке пересадки.

— Погоди… в полночь тут? Или в полночь на точке пересадки?

Лувиан открыл рот, а потом закрыл его, зажмурился от ужаса.

— Я думал… срок… мы в столице… — начал он и замолчал. — Мне очень жаль. Очень-очень жаль.

Ее гнев угас от его раздавленного вида.

— Эй, — Печаль сжала его плечо. — Мы просто устроимся где-нибудь до утра. Может, в конюшне? У тебя же есть отмычки.

Лувиан покачал головой.

— Нет, утром тут будет полно людей, спешащих по делам. Одно дело прятаться на виду ночью, когда ты скрыт обликом. Но в свете дня твой облик не будет так работать. И мы в столице — шансы, что тебя увидит тот, кто знаешь, слишком велики.

Он был прав.

— Что нам делать?

Он жевал губу.

— Нужно уйти из Истевара. Можно дойти пешком до пункта пересадки. Первая карета отсюда уезжает в четыре. Если поспешим, успеем добраться до Прекары, пока еще тихо. Если будем держаться переулков, опустив головы, мы будем в порядке, — он сделал паузу. — Думаю, это лучший вариант. Единственный вариант.

Они почти не говорили, берегли дыхание для движения. Час спустя они добрались до окраины Истевара, миновали дома и местные магазины, школы и офисы, люди крепко спали, не зная, что их канцлер-самозванка проносилась мимо. Печаль не привыкла столько ходить, особенно после недель перемещений между Круглой комнатой, своим кабинетом и спальней. Но она не хотела возмущаться, шагала дальше, игнорируя боль под ребрами и напряженность ног.

Они уже покидали Истевар и хотели перейти через Восточные болота, когда Печаль поняла, что их преследуют. Она замерла на миг, давая ногам миг перерыва, села на стену и покачивала ногами, обернулась и заметила силуэт, который попытался скрыться в тенях. Шок вспыхнул в ней, но она отвела взгляд, словно ничего не увидела, и волоски на ее руках встали дыбом под туникой.

Она как можно спокойнее спрыгнула и поспешила за Лувианом.

— Нас преследуют, — тихо сказала она. — Один человек, вроде бы. Не знаю, давно ли. Но он точно идет за нами.

Лувиан кивнул и незаметно сунул руку в карман, вытащил отмычки. Он задел плечо Печали своим, прикрыв то, что передал одну отмычку ей.

— Пропадем на минуту, — сказал он.

Печаль кивнула.


Они повернули на другую улицу. Лувиан схватил ее за руку и побежал, потащив ее за собой. Печаль заметила дверь и потянула их туда, они прятались как можно дальше. Ее грудь была прижата к его спине, и она ощущала, как колотится его сердце. Он был напряжен, готовый биться. Ее пульс был быстрым, Печаль глубоко и тихо дышала, пытаясь замедлить его, свободной рукой она сжала тунику Лувиана, в другой сжимала отмычку.

Что-то твердое прижалось к ее бедру, и Печаль подвинулась. Это была книга, которую он ей давал.

Там была сцена, где героиня и ее возлюбленный убегали среди людного рынка, спрятались в дверном проеме, целовались, чтобы их не узнали. Когда она это читала, это казалось ей странным, но теперь она была в схожем положении. И поцелуй не давал ей увидеть опасность.

И она целовала бы Лувиана.

Это было бы глупым поступком.

Она вздрогнула от потрясения, представив это в голове.

— Что такое? — шепнул Лувиан.

— Ничего, — тихо ответила Печаль. А потом не сдержалась. — Все как в книге. Их преследовали, и они укрылись с помощью поцелуя. Это глупо. Не сработает.

Он ответил тихо и робко:

— Можно и попробовать. Ради науки.

Рот Печали раскрылся, она не успела ответить, а Лувиан быстро продолжил:

— Кто же нас преследует? Может, он слышал, как мы… — он умолк, и они ждали в тишине.

Пару долгих мгновений никто не двигался, не говорил, они были напряжены, ждали, что их раскроют. Печаль все еще сжимала его тунику, пальцы впивались в ткань. Она понимала, что не хотела отпускать, хоть не могла осознать, почему.

Когда показалось, что они провели на крыльце год, Лувиан повернулся, не глядя в ее глаза.

— Я посмотрю. Оставайся тут.

Печаль с неохотой отпустила его, сжала ладонь в кулак, когда Лувиан ушел. Ее колени дрожали, и она подозревала, что дело было не только в преследовании. Она заставила себя не отвлекаться. Ей нужно быть готовой. Если ее застанут врасплох, она будет бить по глазам. Отмычку в глаз, колено в пах. Этого хватит, чтобы вырубить.

Она так старательно повторяла движения в голове, представляла, как ее кулак летит к врагу, а колено поднимается, что она чуть не ударила Лувиана, когда он вернулся. Она замерла, почти нанеся удар, опустила руку.

— Прости.

— Нет, хорошо, что ты была готова, — улыбнулся он. — Таинственного преследователя не видно. Может, кто-то просто искал легкую добычу.

Печаль кивнула.

— Идем, — она прошла мимо него на улицу.

Они шли дальше, покинули деревню и зашагали по открытой дороге.

Луна была растущей, полнела в небе, окруженная придворными-звездами. Чем дольше Печаль смотрела вверх, тем больше звезд видела, и не только белые, а и светло-розовые, лавандовые, голубые, бледно-золотые — и все они сияли над ними.

— Пункт пересадки за лесом, — Лувиан указал на деревья впереди, отвлекая ее от неба. — Еще час ходьбы, наверное.

— Нам нужно идти через лес? — сказала Печаль.

— Мы так делали по пути туда. Если бы ты оторвала взгляд от книги, заметила бы, — он пытался звучать бодро, но Печаль слышала напряжение в его голосе.

Она понимала, она тоже устала. Энергия вытекала из нее с каждым мигом, который она проводила на ногах. Даже так Печаль не хотела идти через лес. Там были растения. Она словно бежала мимо Веспуса. И там могли быть большие коты, змеи и другие чудища, обитающие в лесах.

— Мы не можем обойти?

— Времени нет, Печаль, — мягко сказал Лувиан. — Если тебя попытаются съесть, я предложу свое тело.

Они уже привычно взялись за руки, отпуская друг друга, только когда перебирались через ограду, отделяющую лес от дороги, а потом снова взялись за руки, направившись в лес.

Они двигались в свете луны, спешили вперед, пока видели путь. Каждый хруст и колючки, задевающие ее штаны и тунику, ощущались намерено возникшими, словно растения тянули и щипали ее, решив отомстить.

Она говорила себе, что это было глупо, что корни не поднимались к поверхности, и лес не пытался сбить ее с ног, и что ветки, хватающие ее за волосы и бьющие по лицу, были ее виной, а не их. Она подавляла крики, прикусив язык, стараясь не оторвать руку Лувиана в панике, думая об отмычке в другой ладони, об ущербе, который могла нанести, если что.

Они шли все дальше, шаг за шагом, пока Печаль не могла думать только о дороге. Лес был таким густым, а ее усталость такой большой, что она не знала, сколько времени прошло, пока Лувиан не сказал:

— Почти на месте.

Печаль подняла голову, увидела свет за деревьями, сияние ламп в окнах. Она ущипнула себя, проверяя, что ей не кажется. Но запах навоза и теплого сена от лошадей убеждал ее, что это было по-настоящему. Они были первыми, кто ждал карету, и Печаль сразу забралась в дальний угол, прислонила голову к прохладным доскам. Последним она слышала, как Лувиан просил кучера разбудить их в Прекаре, а потом она отключилась.

* * *

Она проснулась, когда карета остановилась, и кучер завопил: