Песня Печали

— И если он создаст много Звездной воды…

Лувиан понял:

— Его возможности безграничны. Продать ее, собрать армию тех, кто хочет получить так выгоду, свергнуть свою сестру — у Мелисии нет способностей. И Таасас. А если она сможет создавать видения для групп людей? Она сможет убедить нирссейцев, что мы нападаем на них, или что кто-то совершил преступление. И мы не знаем, кого еще он прячет, и что они умеют.

— Точно.

— Мы знали, что у него большие планы… — тихо сказал Лувиан. А потом добавил. — Это доказывает, что ты не смогла бы остановить его одна. Нужен тот, кто может его одолеть.

— Ты? — предположила Печаль.

— Грации, нет, — он умудрился выглядеть радостно и презрительно одновременно. — Напиши Мелисии. Она его сводная сестра, его королева, а скоро — его враг, если так продолжится. Он совершает измену, как и Таасас. Наверное. Пусть Мелисия решает это. Напиши ей. Обе наши страны — да вся Лэтея — в опасности, если он начнет выращивать это. Ей нужно услышать об этом от тебя, чтобы она знала, что ты — не часть этого. Что это против твоей воли, — Печаль опустила взгляд. Она была почти в безопасности. А Расмус?

Ощущая ее замешательство, Лувиан склонился:

— Думаю, ее сводный брат и его жуткая жена, решившие захватить ее трон, затмят всю злость из-за того, что было между тобой и ее племянником. Особенно, если учесть, что вы оба были младше. Она не казнит племянника за гормоны в семнадцать лет, — он нахмурился и продолжил. — Серьезно, с ней нужно поскорее поговорить. Пока она не сложила два и два и не получила пять, — он прижал ладонь к ее щеке. — Доверься мне в этом.

Ее желудок перевернулся, его ладонь прижалась под ее лицом. Кто-то из них — но она не знала, кто — склонился, оставляя между ними расстояние сжатого кулака.

Она вспомнила, как кто-то рассказывал, что ее сердце размером с ее кулак. Она помнила младшую версию себя, поднимающую кулачок и не понимающую, как что-то такое маленькое могло питать энергией все ее тело. Расмус рассказал ей об этом.

Расмус.

— Должен быть способ защитить Расмуса, — прошептала она.

Лувиан отклонился и сжал переносицу.

— Продолжай.

Печаль ошеломленно сглотнула, но заговорила:

— Думаешь, мы можем как-то ее убедить, чтобы она не выносила это на публику?

— Как?

— Согласившись тоже так сделать. Мы не скажем другим мировым лидерам, что Звездная вода существует, что Веспус хочет с ней делать. Что Мелисия ему не давала это сделать.

Лувиан скрестил руки.

— Шантажировать королеву, Печаль? Не так поступает с тобой Веспус? Ты будешь использовать знания, чтобы заставить ее сделать то, что ты хочешь, как он.

— Это не шантаж, — возмутилась Печаль. — Нам обеим от этого будет выгода.

— Уверен, Веспус так же думает о вашем с ним деле.

Печаль заерзала. Веспус так и говорил.

— Он вредит людям. Убивал их. Он делал это ради земли. Я хочу, чтобы его не было. Я хочу не того, что хочет он. Если мы избавимся от него, я смогу все исправить.

— Я не думаю, что ей стоит угрожать.

Печаль моргнула, вспомнила последние мгновения, пытаясь понять, как они от шуток дошли до этого.

— Я не угрожаю ей. Я думала, ты был на моей стороне.

— На твоей. Всегда. Но это не значит, что я буду слепо идти за тобой всюду. Это значит, что я буду говорить, когда ты хочешь сделать что-то глупое, чтобы ты не навредила себе. Когда-то я был твоим советником, так что позволь дать тебе совет. Не тыкай ульи, Печаль. Королевам это не нравится, а злые пчелы жалят.

— Но Расмус…

— Согласился бы со мной. Я в этом уверен. Напиши Мелисии и расскажи ей, что происходит с Веспусом. Она поступит справедливо, а то и по-доброму, — он печально улыбнулся ей.

Справедливости могло им не хватить. Когда Веспус поймет, что его Звездная вода под угрозой, он нападет, и ему будет плевать, куда попадут его удары.

Она вспомнила кости. Ей стоило бы убрать их до письма Мелисии.

Подстраховаться.

Что-то, похожее на надежду, зашевелилось в ней, как медведь, просыпающийся после долгой зимы. Лучик надежды, но она была там.

— Что это за взгляд? — спросил Лувиан.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне вернуться в Истевар.




13



Точка



К его чести, Лувиан не задавал вопросы. Не сразу. Он лишь спросил, могли ли они сначала поесть.

Он взял ее за руку, и они покинули комнату.

— Это нечто новое, — сказала она, размахивая их соединенными руками.

— Я не хочу, чтобы ты потерялась, — сказал он, не глядя на нее. — Тут живут опасные преступники.

Печаль не ответила, ей хватало его ладони, воссоединения с ним. Она знала, что скучала по нему, но теперь только поняла, как сильно.

Они ушли через ту же дверь, что и остальные, и Печаль оказалась в еще одном коридоре без окон, но тот вел к лестнице. Лувиан держал ее за руку, пока они спускались.

— Что это за место? — спросила она, голос разносился эхом.

— Дом, — сказал Лувиан. — Тут я вырос. Он называется Точкой.

Не такую крепость преступников она ожидала. Она представляла что-то крепче, какую-то крепость. Может, квартиры над незаконными игорными залами. Не так она представляла первую криминальную семью Раннона. Если Лувиан сказал бы, что это был склад, она бы приняла это. Но это…

— Так это логово знаменитых Рэтбонов? — не сдержалась Печаль.

Он рассмеялся.

— Звучишь разочарованно.

— Нет, — она покраснела. — Но что это на самом деле?

Это было не обычное здание. Судя по всему, оно было на одном уровне, но пространство было огромным: путь от ее камеры до комнаты занял не меньше пяти минут, как ей казалось. Теперь они тоже шли примерно столько же, но в другую сторону, и стены по бокам порой перемежались с дверями, но закрытыми, не показывающими, что было сзади. Окон не было, и Печали казалось, что они были под землей… Но она была в шахтах Раннона, глубоко под поверхностью, и Точка так не ощущалась.

Стены были деревянными, цвет и текстура менялись каждые пару футов, словно новые части добавляли, когда было нужно. Империя Рэтбонов жила в этом лабиринте. В кроличьей норе, а не крепости.

— Это… сложно объяснить изнутри. Но и снаружи сложно понять, пока не побывал внутри.

— Ты очень помог, — сказала Печаль.

Лувиан сжал ее руку.

— Я покажу, когда мы уйдем. И все станет понятнее. Мы прошли кладовые, а сейчас идем к сердцу Точки. Если мадам посмотрит влево, она увидит двери кабинетов. Моей матери, отца, Аркадия, Самнера, Лоутона.

— А твой?

— Нет уж. Как у черной овцы клана Рэтбон, мой кабинет стал чуланом. Он и до этого был похож на чулан, но там был стол. Не совсем стол — ящик, который я нашел, и Аркадий разбил его, когда мне было пятнадцать, — он притих на миг, а потом бодро продолжил. — В общем… мы покинули комнату досуга. Там мы тренируемся. Мы — то есть мои братья. Они там поднимают веса, учат бить по мешкам и так далее. Чтобы напоминать телом кракена, нужно много работать, мисс Вентаксис. Они не рождались наполовину монстрами, — он сделал паузу. — И там они бьют людей, если те нас подводят. Технически, ты проснулась в крыле камер.

Она была в этом права. Печаль поежилась, представив, как Аркадий Рэтбон бьет по мешку, задалась вопросом, сколько мешков порвалось от его ударов или рухнуло на пол.

Лувиан неправильно принял ее молчание за гнев.

— Не моей идеей было тебя там запереть, — сказал он.

— А чьей?

— Моей матери. Она не любит чужаков.

Печали было не по себе.

— Твоей матери? Она… тут?

— Да. Кхм… она хочет с тобой поговорить.

— Ох.

Беата Рэтбон, как говорили, была самой жестокой из Рэтбонов, хоть она пришла в семью с браком. Лувиан мало о ней рассказывал, но он отмечал, что она звала его «недоростком». Тогда Печаль посчитала, что мать так себя не ведет, и это было серьезным выводом от девушки, которую ее, так называемая, мать прокляла сразу после ее рождения.

Печаль не хотела встречаться с Беатой. И она не понимала, почему Лувиан был так спокоен насчет этого. И вообще находясь тут.

— Почему ты пришел домой? — тихо спросила она.