Песня Печали

Инарз был маленькой деревней, там было всего четыре тысячи людей, и место было в миле от Летнего замка. Когда-то это была деревня для рабочих — поваров, лакеев, стражей, садовников, служанок и прочих, но после того, как Харун перестал приезжать туда, На большой карте в Круглой комнате, еще в Истеваре, Печаль отметила пострадавшие деревни, и она знала, что Инарз был на краю территории, выбранной Веспусом.

— Еще не поздно передумать, — прошептал Шарон, пока они ждали одного из лекарей. — Ты не обязана это делать.

— Обязана.

Она улыбнулась подошедшему доктору, нос и рот которой были скрыты маской, так что ее улыбки не было видно, но Печаль видела ее в глазах. Она была и в перчатках из тонкого полупрозрачного материала. Она не протянула Печали руку.

Она заговорила приглушенным голосом:

— Простите, канцлер. Я — доктор Кенра, мы переписывались. У меня нет для вас новых сведений. Мы все еще не понимаем, как болезнь передается.

— Я все равно хотела бы пройти на зараженную зону, — сказала Печаль, и врач кивнула. Четыре человека в масках шагнули вперед, держали то, что напоминало сложенные листья и миску горячей воды.

Печаль посмотрела на Шарона, он кивнул ей идти первой, и она так и сделала, помыла руки в горячей и будто маслянистой воде, дала им высохнуть самим, помощница с мрачным взглядом покачала головой, когда Печаль попыталась тряхнуть ими. Она взяла первый лист из груды и обнаружила, что это были перчатки, похожие на те, что было на них.

— Из чего они? — спросила она, глядя сквозь перчатки на свет. Они были тонкими, словно из мембран, ощущались нежными, но не лопнули, пока она надевала их.

— Кожа эзарыбы.

Печаль скривилась, глядя на руки, а доктор Кенра продолжила:

— Это изобретение из Меридеи. Мы в Ранноне сильно отстали, — она сделала паузу, поняла, что сказала и кому, и ее глаза расширились. Печаль кивнула ей продолжать, поднимая маску для лица. Она хотела узнать, чем это было раньше, прежде чем накроет этим рот. Дугрей тоже так думал, держал маску в стороне от себя, хотя Шарон свою уже надел. — Кожа — отличный барьер, и она не высыхает, — сказала доктор. — Остается гибкой даже после смерти рыбы. Это интересный вид: они возвращаются в Архиор после спаривания в море, чтобы умереть, и когда их тела выносит на берега реки, собирают кожу. Мы купили как можно больше, когда обнаружилась чума.

— А маска? — спросила Печаль.

— Просто хлопок, ваше великолепие. Прокипятили и пропитали франжипани, чтобы защитить.

Печаль услышала, как Дугрей выдохнул с облегчением, они с ним закрыли носа и рты масками.

Доктор Кенра повела их по деревне, пустой, ведь люди оставались в домах. Это выглядело зловеще, деревня была тихой и казалась заброшенной. Даже при Харуне деревни пульсировали жизнью, когда она их проезжала, просто жизнь была подавленной. Это пугало, словно Геллфиор был богом, и люди прятались, боясь привлечь его внимание. Порой Печаль замечала лица в окнах, махала, но люди не отвечали этим. Они хмуро смотрели, а потом пропадали. Они были без масок, как отметила Печаль, и она спросила у врача, почему.

— Не хватает ресурсов, — сказала доктор. — Не хватает даже всем стражам у границы. Они остаются вне границы и надеются, что их дубинки защитят их, — мрачно добавила она. — Мы просили всех оставаться в домах как можно дольше, чтобы снизить риск заражения. Это работает, уже три дня не было новых случаев.

— Хорошо. Это хорошо. Вы знаете, откуда началась болезнь?

— Нет. Это и путает. Все используют одни и те же ресурсы: воду, еду, небольшие школы и магазины, но общего в случаях нет. То заболели семьи, то кто-то один. Болезнь словно падает с неба, заражает тех, на кого попала, а остальных не трогает.

— Я бы хотела посетить жертв, — сказала Печаль.

— Не уверен, что это хорошая идея, — Шарон ехал до этого молча рядом с ними.

— Я же защищена с маской и перчатками? — спросила Печаль у доктора.

— В теории… — ответила доктор Кенра. — Но я согласна с вице-канцлером. Мы мало знаем об этом.

Вина впивалась шипами в плоть Печали. Она могла им сказать, что это была не болезнь, а яд. Может, они создали бы противоядие, узнав об этом.

Но если Веспус не смог — по его словам — вряд ли кто-то сможет.

— Понимаю. Но я хочу, — повторила Печаль. — Это мой народ.

— Печаль, я советую не делать этого, — Шарон опустил маску, чтобы она видела, как он строг, его губы были недовольно сжаты.

— Знаю. Но я должна это сделать. Я должна увидеть, — она посмотрела на доктора Кенру, а та кивнула у двери домика. Она могла войти.

Печаль посмотрела на ступеньки, ведущие к двери, и на кресло Шарона.

— Вам придется подождать тут, — сказала Печаль и повернулась к Дугрею. — Тебе тоже не нужно входить.

— Я должен, ваше великолепие, — сказал Дугрей.

Она оставила Шарона смотреть ей вслед, его взгляд прожигал дыру в ее спине. Она подошла к дому. Перчатки сделали ее руки липкими от пота, и ей хотелось снять перчатки, вытереть руки о тунику и снять маску с лица.

Печаль сразу уловила запах болезни, даже сквозь маску: сладкий, похожий на алкоголь запах, словно фрукт оставили гнить и бродить на солнце летом. Она услышала кашель за собой, обернулась и увидела, как Дугрей убегает из дома, прижимала ладонь ко рту. Она его не винила.

Там было две жертвы, мужчина и женщина, может, лет на десять старше нее. Они были с простыми серебряным кольцами на безымянных пальцах, лежали бок о бок на двуспальной кровати. Печаль сразу поняла, что они не спали. Она видела их вены под тонкой кожей, зеленые, будто гниющие. Грудь двигалась не в ритме сна, а в слабом дыхании страданий. Хуже всего были выражения их лиц — гримасы боли, словно они лежали в плену за их лицами и пытались вырваться на поверхность. Они словно боролись каждое мгновение, и от этого ужаса Печаль отпрянула.

— Они нас слышат? — спросила она.

Доктор Кенра подошла к ней.

— Мы не знаем. Они не реагируют на наши голоса и прочие раздражители, но, пока кто-то не проснется, мы во тьме.

Фраза вызвала дрожь у Печали. Они были во тьме? Как они себя ощущали? Пленники своих тел, слепые и глухие, в плену у Геллфиора.


Она не спрашивала совета или разрешения, пересекла комнату в два шага, взяла женщину за руку и села рядом с ней на кровати.

— Если вы меня слышите, знайте, что мне жаль. Простите, что это произошло с вами. Я… мы… делаем все, чтобы вам стало лучше. И вам будет лучше, обещаю, — сказала она. — Обещаю.

Она сжала ладонь женщины, отчаянно желала уловить знак, но пальцы оставались неподвижными в руках Печали, женщина не реагировала на канцлера Раннона или других.

Так было и с другими жертвами, тридцатью в этой деревне. Печаль настояла, что увидит каждого, говорила им одно и то же. От вида детей она чуть не упала на колени, их персиковая кожа натянулась на маленьких костях. Она оставалась с ними дольше всего, уходила, когда врачи становились невыносимыми.

Она не могла говорить, когда вернулась в карету, разбитая увиденным. Тем, что она наделала. Шарон мягко улыбнулся ей, когда они с Дугреем забрались в карету, где он их ждал.

Хоть она сняла перчатки и маску, чтобы их сожгли, и прошла по подносу с кипящей водой, чтобы очистить сапоги, она ощущала запах болезни от волос и одежды. Это не было ее воображение, Шарон морщил нос, когда она потянулась открыть окно.

— Мне нужна та информация, о которой я просила, — она надеялась, что он понимал ее без уточнения.

— Должно быть в Летнем замке до нашего отбытия, — сказал Шарон. — Я написал утром и попросил списки всех записей, подходящих по времени, прислать как можно скорее.

Карета покатилась, и Печаль кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Печаль отклонилась, решительно стиснув зубы, пока мимо проносился пейзаж. Вся эта земля. Она не отдаст ее Веспусу. Ни дюйма.

Карета замедлилась и резко остановилась, кучер постучал тревожно по крыше.

Печаль выглянула из окна, но Дугрей отодвинул ее и высунулся сам.

Он отпрянул через миг и повернулся к Печали.

— Вылезайте. Бегите, — сказал он, вытаскивая меч в тесной карете. — Они идут.

— Кто? — Печаль глядела на него.

— Сыновья Раннона.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ



«Человек, умеющий собой владеть, способен покончить с печалью так же легко, как найти новую радость».

— Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»



10



Против крепости



Дугрей открыл дверь и быстро выпрыгнул из кареты.

— Идите. Я их задержу, — сказал Дугрей. — Идите!

Он пропал из виду.

Как тут могли быть Сыновья Раннона? Их уже не было. Они распались. Лувиан сказал, что попросит их оставить ее в покое — Печаль посмотрела на Шарона. Он не сможет сбежать без кресла.

— Не переживай за меня, — сказал он, выглядя яростнее, чем когда-либо, словно прочел ее мысли. — Уходи отсюда. Возьми лошадь и беги.

— Я не могу вас оставить…

— Тогда мы умрем вдвоем, — рявкнул он.

У кареты раздались крики, звуки борьбы. Кто-то громко ударился об бок кареты, и она пошатнулась.

— Прошу, — Шарон подвинулся на сидении и открыл дверцу с другой стороны. — Печаль, иди.

Она с отчаянием посмотрела на него и выбралась.