Первый Ангел

женскими чувствами Мефистон учился мириться. Ему помогло и отвлекло внимание событие, произошедшее во время сеанса связи с учениками. Для получения их сигналов он настраивался как приемник, как раковина, на бушующий океан Нави. И слушал. К нему приходили не только нужные сообщения, хотя он и старался фильтровать. Он слышал мысли, эмоции. Людей рядом, и в доме по соседству. Сильнее – своих пациентов, даже тех, кого отпустил. Сказывалась кровная связь душ. Однажды, его словно током ударило от чувства вожделения такого «отпускника», исцеленного и забытого. Другого ужаснула бы картина, что явилась Мефистону. Он лишь повел бровями, криво ухмыльнулся и увидел новую возможность.

Хочешь отвлечь внимание врага, направь его в другое место. – Он первый обратился к голосам.



Мы чувствуем, что ты задумал. На твоей совести. Пролитая кровь содержит силу. Не дай ей пропасть. – хотя говорили оба голоса, Красный оттенок доминировал.



В кои-то веки вы доверились моей совести! Проливать кровь я пока и не планировал.



«Пока», дорогой друг. А ведь это с гарантией затмило бы твою армию зомби.

Раз уж мы заговорили о названиях, я предпочитаю «Ангелов». Ведь они тоже не вкушают всех свобод и слабостей человека. По Писанию10, святые будут выше их на Страшном Суде. Однако, волю Господа несут они…



Уж не Творцом ли себя возомнил, Мефистон? – даже голоса могут удивляться.

О, нет. Всего лишь Первый Ангел.





Охота



парке было темно, моросил дождь и пахло мокрой травой. Фонари исправно освещали свои пятачки асфальта, но девочка шла мимо них напрямик. Под кроной деревьев меньше дождя. Мягкий полумрак и уютный шум капель в листве был хорошо ей знаком. Тропинку нашла бы и ночью. Тем более, что до дома минут десять максимум. Бояться нечего, парк городской, освещенный, она тут сама от кого хочешь убежит. Да и не учили девочку бояться. Страх другого человека надо еще воспитать. Пока сам не узнаешь. Поэтому она бодро шагала по тропинкам, сокращая дорогу. Наслаждалась парком, который с детства принадлежал ей одной по вечерам. Только не сегодня.



Нездоровая привычка оглядываться в темноте нет-нет, да и пригодится на практике. У девочки её не было. Темная фигура двигалась за ней по пятам еще со входа в парк, держась на границе внимания. Мужчина давно наблюдал за ней и даже знал привычки. У него было очень особый интерес к этой девочке. Он никому не рассказывал, но сам знал все её дорожки досконально, и сколько времени она по ним идет домой. Сегодня был особенный день. Сегодня он решил, что пришло время их встречи. Природа точно благоволила его плану, дождик разогнал прохожих, тучи сгущали мрак. Он знал, что девочка всё равно пойдет одна, по своим тропинкам. Он медленно сокращал разрыв.

Под мышкой, в удобном самодельном чехле, он ощущал тяжелый нож. Лучше обойтись без него. Он же не убийца. Однако нож решал вопросы, развязывал или укорачивал языки, как он хотел. Давал ощущение солидности, власти, полного контроля. А это он любил.



Когда девочка услышала тяжелые шаги за спиной, было уже поздно. Можно было успеть, если бежать сразу, но кто устоит, чтобы не оглянуться сперва? Если подумать, то бежать в любом случае было бы лучшим выбором. Ну, скажите на милость, что хорошего может догонять Вас в темном парке вечером, когда вокруг ни души? В лучшем случае, ложная тревога и вы весело пробежитесь. А в худшем… Поэтому мой Вам совет, иногда лучше бежать, чем говорить. Девочка обернулась, увидела темную фигуру в капюшоне, и даже её здоровое сознание включило приобретенный





Первое послание к Коринфянам апостола Павла., 6.3.

цивилизацией образ маньяка. Через секунду её тело было в крепких руках, а в нос ударил запах эфира.



Когда она пришла в себя, вокруг было совсем темно. Совсем. Не видно звезд или неба, не слышно даже машин . Вокруг были деревья, наверное, всё еще парк, только глубже в чащу. Сердце билось как кувалда в груди, холодный страх сковал движения и мысли. Перед ней была тёмная фигура в капюшоне, очень близко, она слышала глубокое дыхание. Очевидно, похититель следил за ней и как только её глаза открылись, широкая рука в перчатке закрыла ей рот. Затем, чтобы она видела, мужчина медленно провел перед её лицом широкий нож и доверительно сказал: «Это нож. Ты не хочешь с ним знакомиться. Поэтому не кричи и делай всё, что я велю. Договорились?». Кивок.



«Нам с тобой так много надо обсудить. Ведь ты была плохой девочкой….» -

мужчина не закончил фразу, потому что мощный удар в висок срубил его наповал. Девочка повернулась, увидела своего спасителя и стала кричать. В этом не было никакой логики и здравого смысла. Она закричала бы даже под угрозой ножа . Испокон веков человеку знаком страх потустороннего, глубокий ужас , который могут побороть лишь самые сильные умы. Железная воля . Крик звал на помощь в первобытной надежде: вот сейчас прибегут соплеменники с факелами и морок исчезнет. Но темнота сгустилась, помощи не было, а морок придвинулся ближе.



Когда крик не помог, жертва неизбежно должна столкнуться с реальностью угрозы. Один сражается, другой бежит, третий парализован страхом. Девочка была не из робких. Второй раз не совершила ошибки. Вздымая комья земли, она во весь опор кинулась бежать. Не разбирая дороги, падая, от этого паникуя сильнее и спотыкаясь еще больше. Оглядываться она уж и не думала . Вдруг, в её голове прозвучал голос: «Успокойся. Всё хорошо. Слева тропинка идет прямо к знакомой тебе части парка». Голос был мягкий, но сама дикость этого события не успокоила девочку. Она стала еще больше шарахаться, вообще теряя контроль.



«Кто людям помогает, тот тратит время зря…» - подумал Мефистон, и глубже проник в голову девочки. Он был искренне удивлен её реакцией, ожидал чего угодно, кроме такого. «Придурошная какая-то, может Понятовский за то и выбирал?». Разбираться было некогда, поэтому он силой подавил страх девочки и заставил выйти на тропинку. В память ей поместил указание: «Скажи родителям, что произошло, и что тебя спас психически одаренный человек. Придет время, и они поймут. А ты не забудешь».



Мужчина у его ног зашевелился. Мефистон дал ему хорошего пинка в ребра. Было неожиданно приятно впервые прибегнуть к своей обычной, физической силе. Праведный гнев имеет особый вкус, когда приходит час возмездия. Сначала он подобрал нож, затем поднял грузное тело и прислонил к дереву.




Понятовский. Ты меня знаешь и знаешь, что врать бесполезно. Ответь на мои вопросы и боли будет меньше.



Кивок.



Я был в твоей голове, но изучал не всё. Мне надо было тебя только вылечить. Теперь скажи, вот эта твоя игра с девочками, началась после выписки?



Нет. И раньше было. Когда меня еще не считали больным.

Ты убивал их?

Нет. Только… трогал.

То есть, по факту, насиловал. Детали мне неинтересны. Нож всегда с собой



брал?

Да… с ним надежнее.

Следовательно, если бы они себя «плохо вели», как ты говоришь, ты готов был пустить его в ход?



Кивок.

Похвальная честность. Это делает тебя убийцей. Мы не в суде и твоей готовности мне достаточно. Я-то знаю правду, как она есть. – тут Мефистон провел ножом перед ним, в точности повторяя движение самого Понятовского перед девочкой.



Ты сказал, что боли будет меньше! Пощади, я раскаиваюсь! Больше этого не повторится, клянусь! – мужчина пытался встать на колени, но его остановили.



Еще не раскаиваешься. Но скоро. Конечно же, не повторится.

Если бы Мефистон видел свою улыбку в этот момент, он бы лучше понял крики девочки.



Последовала долгая пауза. Мефистон внимательно изучал мужчину. Насколько он будет сопротивляться? Готов ли к агрессии? Сможет ли он совладать с ним? Понятовский тяжело сопел, грузно прислонившись к дереву. В нем не было признаков сжатой пружины или загнанного зверя. Он понимал справедливость расплаты и покорно ждал. Однако, Мефистон планировал больше, чем простое воздаяние.



Сейчас я расскажу тебе, что будет дальше. Сначала, мы испробуем телепатию вторжения во всей красоте. Я разрушу твою личность, а остатки её заставлю утопить себя в речке. По пути я проведу ряд болезненных экспериментов. Есть вещи, которые можно делать только на добровольцах, или обречённых.

Зачем ты мне это говоришь? – Понятовский начал мелко дрожать.

Чтобы ты сопротивлялся. Чтобы боялся за свою жизнь и знал, что грядет. Чтобы всем силами старался не пустить меня себе в голову. Чтобы это был твой последний, но решительный бой. Чтобы научиться рушить стены, они должны быть крепкими. А теперь начнем.



Мужчина показал настоящую, отчаянную прыть и бросился на Мефистона. Застал врасплох, начал душить, но было уже поздно. Не считая даже того, что у него был нож, Мефистон заставил Понятовского разжать руки и сползти на землю. Вторжение началось.

Прошел час. Мужчина лежал на земле и тихонько скулил, периодически его тело сводило судорогой. Возле дерева сидел Мефистон. Он вновь чудовищно устал. Впервые ломать психику силой мысли оказалось также трудно, как и лечить когда-то. При бешенном сопротивлении «пациента», даже труднее. Силы были на исходе, но работа еще не окончена. Он взял нож и сел на колени возле Понятовского, как перед алтарем. Тот смотрел пустыми глазами и только вздрагивал. Мефистон убрал волосы с его лица. В последний раз посмотрел на него и положил руку на грудь, как блудному сыну.



Не уверен, что ты слышишь меня. Но сейчас мы проверим еще одну гипотезу. Силу крови. Пролитой в гневе, взятой силой, отданной в боли. Мои товарищи много рассказали об этом.



Тяжелый нож рассек куртку мужчины, рубашку под ней и обнажил белую плоть, которая во мраке почти что светилась.



В свой последний час ты боролся как лев, многому научил меня. Отдаю тебе должное. Не прошу прощения, ибо ты заслужил всё, что было и будет. Обещаю тебе одно : после смерти есть жизнь. Только не уверен, что ты будешь ей рад.