Парящая для дракона

Пока я пыталась это осознать (признаюсь честно, осознавалось с трудом, особенно то, что Ландерстерг это сказал при всех), надо мной слегка поменялись лампы, а подо мной – поверхность. Заснула я действительно быстро.

И проснулась тоже быстро в регенерационной капсуле с откинутой крышкой.

Это все было настолько нереально, что показалось мне просто мгновением, возможно, именно поэтому я и открыла глаза с мыслями о невестах гипотетических и настоящих.

Рядом с капсулой наблюдались и Торн, и Арден. Сейчас я этого мужчину рассмотрела гораздо лучше, чем вчера: высокий, с военной выправкой и жестким ершиком волос.

– Поздравляю, ферна Хэдфенгер, – произнес он. – Операция и восстановление прошли успешно.

Я перевела взгляд на Торна и поняла, что успешно – это хорошо. Но не совсем.

Просто именно этот взгляд, словно закрытый заслонкой от всего и ото всех, я видела, когда он говорил про свою семью.

– Мы провели серию тестов, и выйти на лед у вас сегодня не получится, – сказал он. – Зато после отдыха и физиопроцедур не будет никаких препятствий для дальнейшего развития в том, чем вы занимаетесь.

Он ободряюще мне улыбнулся.

– Еще пять минут рекомендую полежать, вашему организму нужно привыкнуть к пробуждению. Потом можете подниматься.

Короткий взгляд на Торна – и вот уже за Арденом закрывается дверь. Примерно так же, как в моем сознании сейчас закрылась дверь перед мечтой попасть в «Эрвилль де Олис». Но как бы там ни было, стоящий рядом дракон сделал все, чтобы это исправить, поэтому я затолкала рвущиеся из груди слезы туда, откуда им не грозило пролиться, и выдавила из себя улыбку.

– Привет.

Он не просто сделал все, чтобы моя мечта исполнилась, он еще сделал все, чтобы меня отвлечь. В частности, перед операцией, когда я даже не поняла, как она случилась, – из-за его слов о гипотетических невестах.

– Мне очень жаль, Лаура…

– Не стоит, – перебиваю я. – Это совершенно точно не конец света.

Только почему у меня такое чувство, что конец?

– Мне жаль, что так получилось и что тебе придется снова повторять все эти изматывающие тренировки.

Что?

– Ринара Рибельгар связалась с организаторами кастинга и отправила им твои снимки после томографии. – Торн посмотрел мне в глаза, а чувство было такое, что в самое сердце или гораздо глубже. – Они согласились посмотреть тебя на индивидуальной основе. Правда, уже в Рагране, через две недели после праздников. Точную дату тебе сообщат позже.

Несколько секунд я пытаюсь осознать, при чем тут Ринни.

Потом до меня доходит.

Так же, как доходит смысл сказанных им слов.

Еще с полминуты я цеплялась за них, пытаясь найти в себе хоть какой-то ответ, а потом все-таки разревелась.





Глава 24




– Лаура!

– Привет, пап! – Я порывисто его обнимаю и тут же отстраняюсь, вспоминая, что вообще-то мы не одни. Хотя после того, как Ландерстерг видел мои слезы ничего более откровенного он уже не увидит.

– Благодарю за то, что привез ее. – Отец протягивает ему руку.

Которую тот пожимает без лишних слов.

Мне вообще кажется, что все, что с Ландерстергом происходит рядом со мной, выключается рядом с другими. Сейчас я бы ни за что не сказала, что этот мужчина способен пальцами стирать дорожки слез с моих щек и прижимать к себе, но дело в том, что я знаю точно – он способен.

Хотя мне кажется, мои слезы выбили его из равновесия еще больше, чем меня, и первые пару секунд (или сколько там ушло на принятие решения у дракона быстрого реагирования) Ландерстерг понятия не имел, что со мной делать. То есть в глазах его застыло выражение, которое я могла бы описать примерно так: «Подскажите, как это выключить».

Это – в смысле слезы. Меня тоже можно, а перезагрузить уже без воспоминаний о том, как он на меня смотрел в первые мгновения.

– Юргарн, на пару слов.

Отец кивает.

– Лаура, подождешь меня в гостиной?


– Разумеется, пап.

Мужчины скрываются в коридоре, и это тоже к лучшему. Я оставляю мергхандаров в холле и перебираюсь в гостиную (на автопилоте), потому что после всего случившегося мне нужна короткая передышка, и сейчас она у меня есть. Я сбрасываю пальто и сапожки и устраиваюсь на диване, подогнув под себя ноги.

Все, что в моей жизни происходит, происходит слишком быстро.

В частности, отношения с драконом, в которые я влетела как с ледяной горки в стену. То есть мне казалось, что в стену, а на самом деле… Я и хочу позволить себе что-то большее, и одновременно боюсь. Потому что не только Ландерстерг рядом с гипотетической невестой становится сам не свой, гипотетическая невеста рядом с ним тоже на себя не похожа.

Ну хорошо. Я это признала.

И что мне делать дальше?

Мы договорились, что он отвезет меня к отцу на время, пока будет в Айрлэнгер Харддарке, а во второй половине дня заберет, и мы вместе вернемся в резиденцию. Это все достаточно просто, если бы не одно «но».

Что дальше?

Судорожно вздохнув, достаю телефон и пишу сначала Рин: «Спасибо, подруга», потом Эльде: «Со мной все в порядке».

Рин предсказуемо отвечает первой: «Не за что, подруга. Набери, когда тебе надоест твой дракон».

Я пишу: «Мы сейчас не вместе». И стираю.

Потому что Рин точно позвонит, а я к этому не готова. Точнее, может быть, и готова, но то, что сейчас со мной происходит, мне нужно пережить самой. Пережить и принять решение, которое в общем-то необязательно принимать сейчас – до конца оговоренного месяца время еще есть. Время есть, но я не смогу продолжать в том же ключе. После всего, что было, просто не смогу.

Я боюсь упасть в этого дракона как в обманчиво неглубокий сугроб.

Такой, который под плотным снегом, на который ты наступаешь и проваливаешься по колено. Правда, в моем случае это будет с головой. Я боюсь еще и потому, что Рин права: я никогда ничего подобного не чувствовала ни с Мистом, ни по поводу мальчиков, на которых заглядывалась раньше. Ландерстерга нельзя сравнивать с кем-то из них даже приблизительно, но я и не хочу его ни с кем сравнивать.

Он – это он.

И рядом с ним я становлюсь… совершенно непредсказуемой, назовем это так.

«Наберу», – отвечаю я.

«Только не через пару лет, а то я тебя забуду и заведу себе другую подругу».

Сообщение от Рин заставляет улыбнуться, а в следующую минуту в комнату уже входит отец. Склоняется надо мной и целует в макушку.

– Знала бы ты, как я за тебя испугался, – выдыхает, а после садится рядом и берет мои руки в свои. Он смотрит на меня так, как не смотрел уже очень давно, – внимательно, словно пытаясь изучить каждую черточку моего лица. – Ну, рассказывай.

– Да нечего тут рассказывать. – Я сжимаю его руки. – Танцевала, упала, теперь все хорошо.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – улыбаюсь я.

Какое-то время отец молчит, а потом произносит негромко:

– Как же ты похожа на мать.

– Это хорошо или плохо?

– Это хорошо. Я так думаю. – Он раскрывает мои ладони вверх. – Она всегда была сильной. И удивительно светлой.

От его слов тоже становится светло, и я чуть подаюсь вперед.

– Пап, почему ты женился на Ингрид?

– Это слишком серьезный вопрос, Лаура.

– Ну, если ты отменил ради меня встречи с клиентами, значит, время у тебя есть.

Он улыбается:

– Почему ты спрашиваешь?

Потому что сейчас я хочу принять, кажется, самое важное решение в моей жизни.

Как и когда Ландерстерг стал самым важным в моей жизни, я упустила, но факт остается фактом.

– Мне нужно кое-что понять.

– Что же?

– Ты ее любишь?