Парящая для дракона

Короткое прикосновение к щеке ударяет в меня так, что по телу проходит дрожь.

– Доброй ночи, – отвечаю быстро и так же быстро скрываюсь за дверями.

Гринни топает за мной к лифтам, а я касаюсь панели и прислоняюсь к стене. Губы у меня продолжают гореть, а грудь до сих пор помнит эти прикосновения, и эти воспоминания вырываются рваным выдохом.

– Лаура, ужин! – напоминает Ингрид, стоит мне войти. – И не забудь помыть ей лапы.

– Я не голодна. – Беру виари на руки и поднимаюсь к себе.

Лапы мы ей протираем специальными салфетками: Гринни морщится, фыркает, пытается куснуть салфетку, но в конце концов смиренно ждет, пока я закончу. Что касается меня, едва закончив, я раздеваюсь и залетаю в душ. Подставляя лицо упругим струям, тянусь за мочалкой, но понимаю, что эти прикосновения мне не смыть. Больше того – мне этого и не хочется.

А вот чего мне хочется – так это почувствовать их снова.

По-настоящему.

Без одежды.

Включаю воду похолоднее, и это помогает. Выбираюсь из душа, завернутая в полотенце, сушу волосы, чтобы не ложиться спать с мокрой головой. Ставлю будильник, чтобы успеть погулять с Гринни, а потом успеть на тренировку Эльды, когда на телефон приходит голосовое сообщение: «С завтрашнего дня Хестор в полном твоем распоряжении. Координируйся с ним сама». И номер водителя.

У-у-у…

Пишу «спасибо», откладываю телефон и быстро прыгаю в кровать.

Правда, через пять минут активных переворачиваний с боку на бок все-таки берусь за телефон снова, но там больше ничего нет.

Вот и чудесно.

Заворачиваюсь в одеяло с головой, чувствую, как на кровать запрыгивает Гринни. Сначала топчется в ногах, а потом плюхается за моей спиной, громко фыркает и сопит мне в поясницу. Под это сопение я и сама проваливаюсь в сон.





Глава 16




У меня весь день какое-то странное настроение.

Ну ладно, странное настроение у меня полдня, потому что именно столько прошло с момента, как я открыла глаза. Сначала была тренировка у Эльды, на которой она раз десять спросила меня, в какой я реальности, потом пришлось в срочном порядке лететь в университет – консультацию перед следующим зачетом перенесли на день.

– Вы меня еще благодарить будете, – заявила преподавательница. Высоченная, как жердь, светловолосая, с короткой стрижкой. Из-за ее роста создавалось такое впечатление, что голова у нее совсем маленькая и что если она выйдет на улицу в сильный ветер, та просто оторвется. – Зато завтра вам не придется ехать на консультацию, сумеете получше подготовиться.

Получше, как же.

Мы с Рин переглянулись: у нее пересдача у Баргмана, у меня все те же тренировки. Правда, тренировки не имели никакого отношения к обучению в универе, но они были. Со дня на день я ожидала уточнения места проведения кастинга, а заодно и времени.

А еще постоянно пялилась в смартфон.

Наверное, впервые я так пялилась в смартфон. В школе я ни с кем не встречалась, если не считать нескольких поцелуев на дискотеке: по тому поводу, по этому поводу. Но никто из мальчиков не нравился мне настолько, чтобы это переросло во что-то серьезное. Зато в универе я подсела на Миста. Не сразу, разумеется, до этого у меня было еще несколько попыток встречаться с парнями, но все очень быстро затухало, потому что моя увлеченность фигурным катанием и воздушными танцами отнимала очень много времени, и это никому не нравилось. То есть не нравилось парням, с которыми я пыталась встречаться.

Мист не ревновал меня к моим занятиям и не пытался давить, возможно, поэтому у нас с ним что-то и получилось. Правда, о том, что у нас получилось именно благодаря тому, что встречался он не только со мной, я узнала значительно позже.

Но даже наши с ним встречи никогда не вызывали у меня желания пялиться в телефон в ожидании сообщений. Было в этом что-то неправильное и будоражащее. Равно как и в том, что вчера произошло в парке. Стоило вспомнить, как ладони Ландерстерга скользили по моему телу, и щеки начинали пылать как от пощечин ледяного ветра.

И ладно бы только щеки.

– Там что-то интересное? – спросила Рин, когда мы шли к парковке.

– Нет. – Я продемонстрировала ей совершенно ничем не примечательный дисплей.

– Фу, я так не играю. А что ты тогда туда так смотришь, как будто у тебя непристойная переписка эротического содержания?

Я не покраснела снова только потому, что во мне за утро кончилась краска.

– У меня там совершенно неинтересный…

Рин выразительно посмотрела на меня.

– Ладно. Я вчера встречалась с Ландерстергом.

Подруга широко распахнула глаза.


– И он обещал прислать тебе сверхсекретные данные?

– Ты хочешь узнать, что было дальше?

– Хочу! – Она даже остановилась у самых дверей.

Дракон за нашими спинами продолжал грозно сверкать глазами, но сегодня он совершенно точно не вызывал у меня прежних чувств.

– У нас было свидание.

– Сви… что?

– Тише! – Я схватила ее за руку. – Или ты хочешь, чтобы об этом узнал весь университет?

– Ну, если ты встречаешься с первым драконом Ферверна, тебе не стоит переживать по этому поводу. В самое ближайшее время об этом узнает весь мир.

Я вздохнула.

– Ладно, говори. – Рин махнула рукой. – Обещаю не подкалывать. Где вы ужинали? Опять в «Ледяном пламени»? Или где-то еще? Стой, почему этого до сих пор нет в новостях?!

– Потому что мы гуляли с Гринни по парку.

– Где?

– По парку.

Судя по глазам подруги, она была не на шутку озадачена. Не говорить же ей, что я тоже.

– По какому? Который закрытый, при дворце Драконов?

Дворцом Драконов назывался музей, где каждая комната повторяла одну из комнат правителей Ферверна, начиная со времен Северных земель. Так назывались наши края в глубокой древности, когда первые иртханы только-только отваживали драконов от городов и люди выходили на поверхность. Помимо прочего в музее хранилась, по-моему, вся история нашей страны – свитки, драгоценности, вазы и прочее, найденное на раскопках или сохранившееся у коллекционеров. Окружал музей огромный трехуровневый парк, над которым стоял защитный купол, поэтому (как шутили) это было единственное место в Ферверне, куда никогда не доберутся наши холода.

– Ты знаешь, выгуливать виари у дворца Драконов – это перебор даже для Ландерстерга, – сказала я.

– Тогда где?!

– В нашем районе. Помнишь парк между Шестой линией и Квикси?

– Эта прицкина[9] радость?

– Фу на тебя, – сказала я. – То, что он маленький, еще не значит, что там не убирают.

– Да брось! Ландерстерг – в парке между Шестой и Квикси?

– Представь себе. Он принес мне ужин, и мы гуляли.

– Просто гуляли?

– Просто.

Рин взглянула на меня с недоверием, но я сделала вид, что застегиваюсь. О том, что было «не просто», говорить я пока не готова даже с ней. Да даже с собой по большому счету.

– Ладно, сейчас ты вдребезги разбила мои представления о власти, – сказала подруга.

Мы вышли на парковку, где меня уже дожидался Хестор.

Проследив мой взгляд, а затем его, Рин подняла руку.

– В ледяную крошку!

Я улыбнулась.

– Тебя подвезти?

– Да ладно?! А так можно?

– Почему нет?

Во флайсе мы почти не разговаривали, потому что рядом был Хестор, но, выбегая на верхней парковке своего дома, Рин бросила на меня многообещающий взгляд, явно говорящий о том, что чуть позже мне предстоит допрос с пристрастием.

Сама не знаю почему, настроение у меня стало еще лучше, и всю дорогу я слушала музыку, которая звучала у Хестора, и улыбалась.

Влетев домой, первым делом хотела подняться к себе, но дорогу мне заслонила Ингрид.

– Платье, Лаура!