Парящая для дракона

Странные мысли меня посещают, пока мы бежим до парка, где-то на середине пути я спускаю виари на землю.

– Тяжелая ты, – заявляю ей. – А если будешь мерзнуть – куплю ботиночки.

Такое заявление, видимо, ее напрягает, потому что на руки она больше не просится. Только топает рядом и пыхтит.

– Ты вполне могла попросить Хестора выгулять ее.

Я не спотыкаюсь исключительно потому, что Ландерстерг поддерживает меня под локоть. Он совершенно один – или, по крайней мере, в пределах досягаемости совершенно один – ни мергхандаров, ни темных флайсов со стеклами, которые не пробьет даже взбесившийся дракон. Короткое пальто расстегнуто, вместо привычного костюма на нем джемпер под горло и брюки, из-за чего у меня отшибает дар речи. Хорошо, что рядом никого нет, иначе картина «Лаура пялится на Ландерстерга» завтра была бы во всех соцсетях страны.

– Парк, – говорит он и кивает на пешеходный переход, отделяющий эту сторону улицы от ворот. – Мы пришли.

– Вы…

– Ты, – поправляет он, и мы вместе переходим дорогу, оказываясь перед растекающимися в разные стороны дорожками. – Экспресс-ужин.

Виари, которая до этого вела себя как угодно, сейчас чуть ли не марширует рядом. Поглядывает на Ландерстерга, который достает из пакета контейнеры с горячим. У меня окончательно отшибает дар речи, потому что… Потому что.

– Безымянное чучело можно отпустить, – произносит дракон. – Пока я здесь, далеко она не убежит.

Раньше, чем я успеваю сказать хоть что-нибудь, мне протягивают контейнер и вилку.

Виари действительно приходится отпустить, и она с визгом врезается в снег, а я понимаю, что сейчас меня просто разорвет, поэтому интересуюсь:

– Зачем?!

– Что – зачем? – спрашивает Ландерстерг, прожевав. В отличие от меня его точно ничего не беспокоит, поэтому он уже ест.

– Вот это все! – говорю я. – Зачем? У нас деловая договоренность, которую я собиралась соблюдать исключительно затем, чтобы…

– Ты мне интересна.

– Что?!

– Ты мне интересна, Лаура, – он посмотрел на меня в упор – так, что дышать стало нечем, а вилкой я ткнула не в еду, а себе в перчатку, – и я действительно хочу тебя узнать. По-настоящему.





Глава 15




После этих слов я могла бы ткнуть вилкой куда угодно, только не в еду, а еще я порадовалась, что не успела подцепить кусочек сыра, потому что иначе он бы сейчас встал у меня поперек горла. Ну или я бы поперхнулась.

– В каком смысле? – уточнила я.

– А в каком смысле женщина может быть интересна мужчине?

Нет, лучше бы я все-таки поперхнулась, а еще лучше – подавилась, тогда бы ему пришлось оказывать мне первую медицинскую помощь и мы свернули бы с разговора. С другой стороны, если бы ему пришлось делать мне искусственное дыхание… При мысли об искусственном дыхании мое как-то подозрительно участилось, и я сделала то, что должна была сразу, – взялась за еду. Тем более что она уже начала остывать, и это, несомненно, было важно.

Впрочем, не менее важным было то, что Ландерстерг явился за мной в парк и принес мне ужин. После чего сказал донельзя странную вещь.

– А пламя, значит, вас не волнует? – брякнула я.

И чуть не откусила себе язык, хотя, по-хорошему, стоило бы.

– Пламя?

– Ну да. То, что у меня его нет.

– Оно есть у меня.

Я моргнула.

– Или ты сомневаешься, что моего нам хватит?

Он сейчас издевается, да?

– Знаете, что самое интересное? – спросила я. – Я не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

– Сейчас я абсолютно серьезен. – Ландерстерг взглянул на виари, которая слишком бесилась в снегу, и одного взгляда хватило, чтобы она вытянулась в струнку и спокойно побежала рядом с нами. – Мне со своей стороны непонятно, почему пламя вообще тебя волнует.


Потому что Эллегрин.

– Потому что я знаю, что для иртханов это очень важно.

– Важно, но не жизненно необходимо.

А что насчет слияния пламени? Вопрос прямо-таки крутился у меня на языке, но на сей раз я его прикусила. По-настоящему, когда старательно жевала, чтобы не задать вопрос, и поморщилась.

– Как прошла тренировка?

– Чудесно. Завтра утром будет все болеть.

– Поражаюсь твоей целеустремленности.

– Хотите сказать, вы не такой же?

– Такой же. Я тебе сразу сказал, что мы друг другу подходим.

Я вздохнула.

– Не начинайте.

– Предлагаю окончательно перейти на «ты». Я считаю, что рядом с мужчиной, который принес тебе еду в контейнере, выкать как-то очень невежливо.

– Никогда не представляла, что обращение на «вы» может быть невежливым.

– Ты еще много интересного узнаешь рядом со мной.

Я не выдержала и рассмеялась. Первый шок у меня уже прошел, а второй, видимо, еще не наступил, поэтому я сейчас рассматривала идущего рядом мужчину, пытаясь понять, что стало причиной таких разительных перемен. То есть тот Ландерстерг, который выдернул меня с катка и наносил харргалахт, и этот, настоящий, – это действительно были два разных иртхана.

– Ладно, – сказала я. – Я вам… тебе интересна. И что же ты хочешь обо мне знать?

– Все.

– Разве для этого не существует служба безопасности Ферверна?

– Это скучно. Служба безопасности Ферверна не расскажет о том, чего ты боишься.

– Это тебе зачем?

– Использовать в своих целях, разумеется.

Я улыбнулась. Он… наверное, тоже. Его улыбка была в уголках губ, которые едва дрогнули, и если бы я не видела подобного раньше, могла бы принять за что угодно другое. Но это была именно она, и именно она заставила меня произнести:

– Я боюсь оступиться.

– Оступиться?

– Проиграть. Не пройти кастинг в «Эрвилль де Олис».

– Это так важно?

– Для меня да. – Я закрыла пустой контейнер и взяла салфетку, которую он мне протянул.

– Почему?

– Потому что я хочу стать звездой ледового шоу.

Ландерстерг промолчал.

– Я хочу кататься, и танцевать, и парить… – Я повернулась к нему. – Ты видел это шоу? Они же творят магию, будучи людьми.

– Моя мать любила искусство, – неожиданно произнес он.

Теперь я чуть не подавилась по-настоящему. Хеллирия Ландерстерг действительно увлекалась искусством настолько, что даже основала фонд и выделяла гранты для творческих людей, не имеющих возможности оплатить свое обучение.

– Она обожала все эти шоу. Театр. Оперу. Временами мне казалось, что она сама хотела выступать. – Дракон говорил со мной, но смотрел вперед. – Книги, кино – все это было настолько для нее важно…

Ландерстерг взглянул на меня раньше, чем я успела ответить.

– Предлагаю придумать имя твоей хулиганке.

Вот это я понимаю, разворот.