Отступники

– А это что…? – ахнула Ингрид. – Ох, силы небесные, в этом году они еще и Королеву Пчел вытащили.

Нова снова посмотрела. Сначала актриса была скрыта за силуэтом города на платформе, но вот она оказалась в поле зрения, и брови у Новы поползли на лоб. Женщина красовалась в белокуром парике вдвое больше ее головы. Вульгарное, расшитое блестками платье в желто-черную полоску сверкало и переливалось на солнце. Размазывая по щекам черную тушь, актриса прижимала к груди огромного плюшевого шмеля и громко жаловалась на то, как обижают ее бедных пчелок.

– Ого, – заметила Нова, – Кстати, получилось довольно похоже.

– Мне уже не терпится рассказать Хани, – сказала Ингрид. – Жаль, мы не догадались заснять все это.

Но Нова уже не смотрела на шествие – она, наверное, в тысячный раз обшаривала взглядом толпу. Она так и приплясывала на месте, не в силах стоять. Ей необходимо было двигаться.

– Тебе обидно, что здесь нет Детонатора? – поинтересовалась Нова.

После затянувшейся паузы Ингрид ответила:

– Да нет, ведь я-то здесь.

Девушка снова сосредоточилась на шествии. Привстав на носки, она пыталась разглядеть других своих соратников среди персонажей парада, когда раздался оглушительный грохот. Крыша самого высокого здания на платформе – макета Торговой Башни – отвалилась, словно от взрыва, и оттуда с безумным хохотом показался новый актер, картинно воздевший руки к небу.

Восторг зрителей достиг апогея, а Нова стиснула зубы до боли.

Костюм Аса Анархии были ближе всех к настоящему – знакомый черный с золотом костюм и такой узнаваемый шлем.

Захваченная врасплох толпа быстро приходила в себя. Для многих именно этот момент был главным событием парада, даже более привлекательным, чем явление обожаемого всеми Совета.

Не теряя времени люди принялись извлекать порченные фрукты и вялые капустные кочаны, принесенные сюда специально для этого. Выкрикивая непристойности и злые шутки, они забрасывали гнильем злодеев на платформе. Артисты держались с завидной стойкостью. Они увертывались, прятались за макеты домов и визжали с наигранным показным ужасом. Тот, что изображал Аса Анархию, принял на себя основной огонь, но ни на миг не вышел из образа – потрясая кулаком, он обзывал бегущих рядом с платформой ребятишек канальями, вонючками и кошмариками, а потом снова нырнул в пустой дом и накрылся изнутри крышей, готовясь сделать сюрприз для зрителей на следующей улице.

Нова облизала пересохшие губы, внутри у нее все сжималось и стало полегче только, когда платформа, наконец, проплыла мимо.

Кошмарик…

Он и ее так звал, много лет тому назад.

За платформами следовали акробаты, над головами плыл гигантских размеров воздушный шар с портретом Гром-птицы. Нова обратила внимание на транспарант с рекламой предстоящих испытаний Отступников.

Отвага. Доблесть. Честь. Есть ли в тебе то, без чего не стать героем?

Не сдержавшись, Нова издала громкий звук, будто ее затошнило, и стоящая рядом старушка смерила ее укоризненным взглядом.

Неожиданно кто-то с лету наскочил на нее. С трудом устояв на ногах, Нова инстинктивно схватила бегущую девочку за плечи, не дав ей упасть на тротуар.

– Эй, смотри, куда бежишь, – сказала Нова.

Девочка подняла голову – лицо наполовину закрывала маска, Укротитель Ужаса в уменьшенной, более щуплой и худосочной версии.

– Что там у тебя, Кошмар? – раздался в ухе голос Ингрид. Нова не ответила.

Буркнув под нос невнятное извинение, девчонка вырвалась и снова нырнула в толпу.

Нова поправила рубашку и хотела было вернуться к параду, как вдруг увидела, как та же девчушка врезается еще в кого-то. Но вместо того, чтобы помочь ей не упасть, как сделала Нова, человек стремительно присел, ухватил девочку за лодыжку и одним быстрым движением перевернул ее вверх тормашками.

Нова изумленно наблюдала, как незнакомец тащит девочку (та извивалась, пытаясь вырваться) назад к ней. На вид он был примерно ее, Новы возраста, но намного выше, смуглый, с коротко стриженными волосами и в очках в толстой оправе. Он легко двигался в толпе, и можно было подумать, что руках у него плюшевая игрушка, а не яростно брыкающийся ребенок.

Поравнявшись с Новой, парень остановился и улыбнулся.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая руку.

– Отпусти сейчас же! – вопила, отбиваясь девчонка, – Поставь меня!

Нова смотрела на парня и на девчонку, потом окинула взглядом окружавшую их толпу. Слишком много народу. И все глазеют на них. Глазеют на нее.

Это нехорошо.

– Что ты делаешь? – повернулась она к парню. – Поставь ее на землю.

На это он ответил еще более безмятежной улыбкой, и у Новы вдруг екнуло сердце. Не просто от того, что подобные улыбки сводят других девушек с ума – что-то в парнишке показалось ей смутно знакомым, и Нова напрягала извилины, пытаясь сообразить, откуда она его знает и не опасен ли он.

– Ну что ж, Сорока, – заговорил парень довольно строго, – даю тебе три секунды, после чего посылаю запрос о переводе тебя на испытательный срок. И вообще, я вспомнил, что нашим уборщикам как раз требовалась помощь…

Девочка, фыркнув, перестала вырываться. Маска заскользила и чуть не слетела у нее со лба.

– Какой же ты противный, – проворчала она и полезла в карман. Достав что-то, она подала это Нове, которая нерешительно протянула навстречу руку.

На ладонь скользнул браслет – ее браслет.


Нова в недоумении уставилась на свое запястье – там, где много лет она не снимая носила браслет, только белела тонкая полоска незагорелой кожи.

В ушах прогремел голос Ингрид.

– Кошмар, что происходит?

Нова не ответила. Сжимая браслет в кулаке, она смотрела на девочку – та в ответ вызывающе сверкнула глазами.

Юноша, не церемонясь особо, разжал руки и выпустил девчонку, но та, упав на мостовую, проворно вскочила на ноги, не успела Нова и мигнуть.

– Я не стану об этом докладывать, – обратился к ней парень, – потому что уверен, что теперь-то ты, наконец, исправишься. Правда?

Девочка сердито зыркнула на него.

– Не строй из себя моего папашу, Скетч, – с этими словами она бросилась прочь и скрылась за ближайшим углом.

Нова повернулась к нему.

– Кстати, она только что пробовала обокрасть еще кого-то.

В ухе снова зажужжал голос Ингрид.

– Кошмар, с кем ты там разговариваешь? Кого обокрали?

– …может заставить ее переосмыслить свои поступки, – говорил парень, но Нова пропустила большую часть его речи. Их взгляды на миг встретились, потом он перевел глаза на ее сжатый кулак.

– Хочешь, помогу с этим?

Девушка плотнее сжала пальцы.

– С чем это? С браслетом?

Он кивнул и, прежде чем Нова сообразила, что происходит, взял ее за запястье. Это настолько ее поразило, что она разжала кулак.

– Когда я был маленьким, – сказал парень и бережно взял с ее ладони филигранную медно-красную вещицу, – мама всегда просила помочь ей застегнуть браслет… Ой! Тут застежка сломана.

Нова – она воинственно-недоверчиво всматривалась в его лицо – опустила глаза на браслет.

– Вот засранка! – ахнула она.

– Нова? – снова прозвучал голос Ингрид. – Тебя что, засекли?

Нова пропустила это мимо ушей.

– Все нормально, – успокоил ее парень, – Я могу починить.

– Починить? Это? – Нова хотела вырвать у него браслет, но он увернулся. – Ты не понимаешь. Этот браслет не… это же…

– Доверься мне, – и он достал из заднего кармана тонкий черный маркер. – Носишь на этой руке, да?

Он приложил браслет к запястью, опять заставив Нову вздрогнуть и замереть от неожиданного прикосновения.

Одной рукой придерживая браслет, он зубами снял с фломастера колпачок и начал рисовать прямо у нее на коже, заполняя пространство между двумя концами сломанной застежки. Нова следила за рождением рисунка – вот две тонкие линии соединили проволочки, затем между ними появился изящный замочек, с поразительно изящным и тонким для рисунка фломастером узором, который, к тому же, по стилю идеально совпадал с орнаментом браслета.

Закончив рисовать, паренек закрыл маркер колпачком, все еще зажатым в зубах, и склонился над ее запястьем. Он подул на него – легко, чуть заметно, но от этого дуновения у Новы побежали мурашки.

Рисунок ожил, отделился от кожи, обретая объем и форму. Тонкие линии слились с краями браслета, так что Нова не могла бы сказать, где кончается настоящий браслет и начинается нарисованная застежка.

Хотя нет – не совсем так. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что новая застежка не в точности повторяет цвет браслета. В ней был заметен розоватый оттенок и даже чуть заметные голубые прожилки на том месте, где рисунок пересек вену под кожей.

– А что с камнем? – деловито просил парень, поворачивая ее руку и постукивая маркером по пустующей ямке, некогда предназначавшейся под драгоценный камень.

– Его тут и не было никогда, – буркнула Нова.

– Хочешь нарисую?

– Нет, – она отдернула руку. Подняв глаза (как раз вовремя, чтобы заметить его удивленный взгляд), она поспешно договорила, – Нет, спасибо.

Парнишка, кажется, собирался уговаривать ее, но передумал и улыбнулся.

– Как хочешь, – он небрежно сунул маркер в карман.

Нова покрутила рукой в разные стороны. Застежка держалась.

В располагающей улыбке наблюдавшего за ней парня появился чуть заметный оттенок – гордость.