Отрицательный рейтинг
Часть 30 из 59 Информация о книге
Но это ведь поправимо. И обратимо. Так он думал, уже выходя из хранилища. Он будет драться. В миру. Но по-умному. Для начала определить место, где агрессивный дедушка не сможет подключить административный ресурс. То есть не в Питере. И на всякий случай вообще не в России. Чем дальше, тем лучше. И, кстати, почему бы при этом не совместить приятное с полезным, не повидаться с Ликой? Да и дедушке досадить лишний раз. Лика в Штатах, но что ей мешает прилететь оттуда, например, в Париж? Почему бы и нет? Санёк же никогда не был в Париже. Собственно, он вообще мало где был, но Париж – это звучит романтично. Там, правда, злые беженцы и кровожадные гейропейцы, но что-то подсказывало: игроку второго уровня, да ещё и с кучей евров на счёте выжить там будет не сложнее, чем в Питере. Додумывал он уже на Свободе, дома. И через час план был готов. Оставив Алёне записку: «Вышел. Буду не скоро», Санёк хлебнул на прощание тоника и отправился туда, откуда недавно появился, – в питерский офис Игры. Нельзя сказать, что Пётр ему обрадовался, но препятствовать возвращению не стал. Более того, помог. Выдал новенький смартфон, копию старого, но с «чистой» симкой. Санёк перелил туда из «облака» всю инфу, а старый смарт оставил в офисе. Пусть считают, что он в Игре. Ещё через два часа он уже был в аэропорту, где буквально в последние минуты купил билет в бизнес-класс «Боинга» «Эйр-Франс». Уже из самолёта по «Вотсапу» позвонил Лике и порадовал, что послезавтра ждёт её в Париже. И отсюда же, с борта «Боинга», оплатил ей билет из Сан-Франциско. А ещё через двадцать минут самолёт оторвался от земли. Жизнь вне Игры понемногу налаживалась. Глава 21 Париж Париж – это Париж. Но наши везде. Не успел Санёк выйти из гостиницы, чтобы перекусить, как немедленно познакомился с компанией бездельников-москвичей, обитавших здесь на постоянной основе в роли студентов Сорбонны. Учёбой себя они не обременяли. Да какая учёба, если спать ложишься в шесть утра? Зато увеселительные заведения студенты изучали со всем прилежанием. Вино и приятные в общении девочки, которые при близком знакомстве точно не окажутся мальчиками. Что ещё надо московским детишкам, коим не исполнилось и двадцати? Ну да. Оказалось, надо ещё кое-что. Но тут Санёк компанию не поддержал и жрать всякую дрянь категорически отказался. Был не понят. Но на первый раз прощён. А потом случился «второй раз», когда их выгнали из клуба. И в этом целиком и полностью был виноват Санёк. Ведь именно он не захотел делиться имуществом с бедным чёрным изгнанником, лишившимся родины, но, слава духам предков, нашедшим другую, пусть и попрохладнее, но вполне дружелюбную. То есть она казалась беженцу дружелюбной. До встречи с Саньком, едва не пошатнувшим веру новоиспеченного афроевропейца в расположение духов. Удивительная вышла встреча. Сначала для Санька. Его вдруг сграбастал и попытался обшарить карманы здоровенный лысый негритос, приговаривая что-то насчёт экспроприации экспроприаторов. Ну, или что-то вроде, потому что Санёк африканскими наречиями владел слабо. Зато неплохо владел языком жестов. И сильно удивил борца за права бедных, отказавшись покориться дикой стихии и материально поддержать представителя малоимущих. Вдобавок Санёк сделал стихийному коммунисту так больно, что тот не смог этого скрыть. И жалобным воплем привлёк внимание сородича. Но уже не лысого, а кучерявого. С реденькой паскудной бородкой и массивным сувенирным ножиком а-ля «Рембо уже здесь». Пришлось Саньку удивить и лохматого тоже. Безобидной шуткой, для которой как раз и пригодился пусть и неудобный для боя, но достаточно острый ножик, коим Санёк внёс существенные изменения в покрой штанишек обоих беженцев из солнечной Африки. Этой шутке Санька научил Фёдрыч. Просто и весело. Разрезаешь нехорошему человеку штаны по линии полужопий и… Собственно всё. Действительно, забавное получилось зрелище. Однако насладиться им Саньку и другим зрителям помешала клубная охрана, вежливо попросившая русскую компанию покинуть заведение. Если, конечно, они не хотят проблем с полицией. Потому что Санёк с друзьями здесь – иностранцы, а афроевропейцы – граждане Франции, и полиция однозначно будет на их стороне и даже разбираться не станет, кто на кого напал первым. Так что валите отсюда, господа, если не хотите проблем. Проблем никто не хотел. Клубов в Париже хватало. Но тем не менее крепкая дружба, стихийно возникшая между Саньком и москвичами, окончательно дала трещину. И в следующий клуб они отправились уже без Санька. Хотя нельзя сказать, что он расстроился. Наверное, тот Париж, с которым его познакомили московско-сорбоннские étudiantes, был каким-то не таким Парижем. Что ещё интересно: сколько он ни присматривался, но так и не встретил никого с отметкой Игры. В полдень прилетела Лика. Лёгкая, как мотылёк, и прекрасная, будто античная статуя. Ну, если не считать того, что кожа её была цвета кофе с молоком, а личико типично русское, скуластенькое, с прямым аккуратным носиком и такими сладкими пухлыми губками, что их сразу захотелось поцеловать. Что Санёк и сделал после того, как отнял у неё чемодан. Чемодан был розовый и таких размеров, что в нём без проблем могла бы спрятаться сама хозяйка. – Это что? – спросил Санёк, пнув розовое вместилище. – Как что? Мои вещи! И не бей его! – Лика сердито топнула ножкой, обутой в снежной белизны кроссовку. – Это же Париж! Мы в оперу пойдём? А… Санёк прервал поток вопросов очередным поцелуем, пообещал: – Всё будет! И повлёк девушку в сторону стоянки такси. – Зачем? – удивилась Лика. – Давай убером поедем. Мне говорили, тут такси очень дорогое! – Плевать! – отмахнулся Санёк. – Денег хватит. Бонжур, – поздоровался он с похожим на моджахеда таксистом и сунул визитку с адресом отеля. – И учти: мы здесь ненадолго. – А что потом? – Лика потёрлась щекой о его руку. – А потом синее море, белый песок и много-много любви! Как тебе план? – Потрясающий! – засмеялась девушка. – А нам обязательно ждать моря и песка? – Ты же хотела в оперу? – прищурился Санёк. – Ну-у-у… – Не парься. Опера будет рядом. Он не соврал. Следующие сутки они провели в гостиничном номере напротив Гранд-Опера, крохотном, как чулан, но зато с огромной кроватью, занявшей девяносто процентов пространства от входной двери до душевой. Еду и выпивку тоже заказывали в номер. – Ты прям железный! – сообщила Лика восхищённо. Санёк хмыкнул, но оказалось, что она вовсе не имела в виду его темперамент. – Весь твёрдый как камень. Как ты успел так накачаться? – Да я и раньше был не дохляк, – напомнил Санёк. – Раньше ты был просто спортивный! – возразила Лика. – А теперь тебя хоть в кино снимай, такие мускулы! Санёк глянул в зеркало… А она права, однако. Ну да неудивительно. Год таких… хм… тренировок не шутка. – Тебе нравится? – Ага, – Лика погладила его по ноге. – Очень красиво. Даже страшно немного. – Она прижалась к Санькиному животу пушистой головёнкой. – Вдруг ты рассердишься? Убить же можешь! «Ещё как могу», – подумал Санёк. – Ещё вина? – Ага, – проворковала девушка, лаская его горячей ладошкой. – Тогда отпусти меня… ненадолго. – Ага, – Лика разжала кулачок. – Вот странно, – сказала она минутой позже, – ты заказываешь вино, и его просто приносят. – Не просто, а за бабки, – поправил Санёк. – Что тут странного? – Никто документов не спрашивает. – А зачем? – Ну, возраст… – А-а-а… – сообразил Санёк. – Ну так у них же паспорт мой в базе. Сколько мне лет, они знают. Хотя никто тут в Париже и не спросил ни разу, сколько мне лет. – А у нас бы спросили, – Лика пригубила вино. – Ну, в смысле, в Калифорнии. Надо, чтобы больше двадцати одного. – Сколько? – удивился Санёк. – А в армию тоже с двадцати одного? – Не знаю. Но, по-моему, меньше. Саньку стало любопытно, он погуглил… И снова хмыкнул. – Забавно. Секс можно, в армию, убивать и умирать, можно, а пива выпить нельзя. – У нас в Калифорнии секс тоже нельзя. До восемнадцати. Вот прилетел бы ты ко мне год назад и стал бы преступником. И я, кстати, тоже. А теперь если у тебя нет документа, что я тебе всё разрешила, то будет считаться, что ты меня изнасиловал! – Лика хихикнула. – Чего-о? – А это чтобы вы, мужчины, девушек не соблазняли! – с важностью сообщила девушка. – Налей мне ещё! – Обойдёшься! – Санёк отобрал у неё бокал. – Ты ещё маленькая!