Отпетые плутовки

Я приподняла брови и сказала удивленно:

— Мне кажется, это не ваше дело.

— Пусть не кажется. Откуда ты взялась такая? — Она была раздражена и даже не пыталась скрыть это.

Я села в кресло, но отвечать не собиралась и молча разглядывала ее. Приходилось признать: красавица, правда, заметно старше меня, но я ни ходить, ни смотреть, как делает это она, не умею. Тут мне пришло в голову, что Сашка может разозлиться из-за того, что я вмешиваюсь в его дела. А если он ее любит? Желание вцепиться ей в волосы стало еще острее. С трудом подавив этот порыв, я сказала:

— Не знаю, что вы подумали, мы с Сашей давние знакомые. Учились вместе.

— В одной колонии, что ли? — фыркнула она. — Так там вроде мужики и бабы отдельно?

— Не всегда же он в колонии сидел? — растерялась я.

— По мне, так он там и родился, — усмехнулась женщина. — Дура ты. Насквозь я тебя вижу. Интеллигентная. Учительница, что ли?

— Нет, — Бог знает почему испугалась я.

— Ну, все равно с институтом. И что это маменькиных дочек всегда тянет на шпану? Кольцо на пальце носишь, мужняя жена, а с Багровым связалась. Дура.

Это показалось обидным, потому что походило на правду. Я нахмурилась, глядя на женщину исподлобья, и сказала, теряя терпение:

— Я ведь вам объяснила…

— Что ты с ним в одном классе училась? — хохотнула она. — Нарочно не придумаешь, он лет на десять старше тебя.

— Слушайте, это ваша комната?! — рявкнула я.

— Здесь все комнаты мои.

— Хорошо, я на веранде постою. Кусая губы, я вышла на веранду и с досадой подумала, что это не самое удачное место после душа и долго я тут не простою, начну шмыгать носом и клацать зубами. К счастью, женщина ушла почти сразу, а через пару минут явился Сашка.

— Машка, — крикнул удивленно. — Ты где?

Я похлопала ресницами, выровняла дыхание и вернулась в комнату.

— Чего на веранде стоишь? — подивился Сашка.

— Ничего, — хмуро ответила я, отводя взгляд.

— А почему глаза красные? Светка была? — проявил он сообразительность. Поговорить о Светке я была не прочь, очень она меня интересовала.

— Темные волосы, красная помада и бюст, как два арбуза? — уточнила я.

— Точно, — обрадовался Сашка. — Бюст у нее — полный отпад. Из-за нее, что ль, сердитая? Брось, пустое дело.

Я отвернулась, кусая губы, и сказала с отчаянием:

— Домой хочу.

Сашка сел в кресло, взял меня за руку и заявил совсем другим тоном:

— Машка, помоги мне.

Я резко повернулась и уставилась в его лицо. Был он серьезен и чем-то явно озабочен, никакого намека на веселых чертей в глазах. Стало ясно: он в беде и, кроме меня, никто ему не поможет (очень мне хотелось так думать).

— Я помогу, — сказала торопливо. — А что делать-то надо, Саша?

— Ты сядь, — кивнул он. — Объясню. Я села в кресло, тараща глаза на Сашку, он придвинулся ко мне, поразмышлял о чем-то и тихо сказал:

— Машка, никакой я не уголовник. Я в милиции работаю. В шестом отделе. Знаешь, что это?

— Нет.

— Отдел по борьбе с организованной преступностью. У меня задание, очень важное. Поняла?

— Сашка, ты на милиционера не похож, — растерялась я.

— Ну, ты даешь, — покрутил он головушкой. — Ты прикинь, если б я на милиционера был похож, долго бы здесь продержался?

— Где здесь? — испугалась я.

— Ну… — В этом месте Сашка почесал нос и продолжил с чувством:

— Я тебе все рассказать не могу. У меня задание повышенной секретности, сама понимаешь. Один я остался, Машка. Помощь мне нужна.


Он вздохнул и стал смотреть в угол, а я торопливо спросила:

— А что делать-то, Саша?

— Может, ничего и не придется, — блуждая в мыслях очень далеко, ответил он. — Рядом будь. В случае чего, пойдешь в шестой отдел с важными сведениями.

Тут я вспомнила про отца и побледнела:

— Ты зачем про отца выспрашивал? Ах ты, гад!

Я вскочила с кресла и на всякий случай стала приглядывать, чем бы огреть Сашку по голове. Он мой взгляд понял правильно и поспешил утешить:

— Тихо, не буйствуй. Отец твой ни при чем. У меня интересы другие, твоему отцу они даже на руку.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — не поверила я, хоть поверить очень хотелось.

— Ты сама подумай, я тебе честно говорю, кто я, тебе стоит выйти за дверь и слово сказать, и от меня только мокрое место останется. Ну, где мне врать в такой ситуации? Одна надежда на тебя. — Сашка запечалился еще больше.

— Поклянись, — помолчав с минуту, попросила я.

— Век свободы не видать, — серьезно сказал Сашка, а в глазах его опять появились черти, появились и исчезли. Тут до меня дошло, что если Сашка работает в милиции, значит, ни из какой тюрьмы он не бежал и его обратно не посадят. Это меня так обрадовало, что я забыла про

Светку. — Ну, поможешь? — спросил он хмуро.

— Конечно, — заторопилась я. — Только ты ведь опять темнишь, толком ничего не объясняешь.

— Почему не объясняю? — вроде бы обиделся Сашка. — К примеру, домой тебе сейчас нельзя. Нужно остаться со мной.

Причем знать об этом никто не должен, Даже отец.

— Саша, да я только позвоню, чтоб он не беспокоился.

— Вот видишь, какая ты. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с обидой. — Говоришь “помогу”, а как доходит до дела…

— Что плохого в том, чтобы позвонить отцу? — удивилась я.

— Он вопросы задавать начнет. Ты, Машка, как будто детективов не смотрела. Я ж объясняю: нельзя.

— А я отвечать на вопросы не стану. Скажу: “Папа, у меня все в порядке”, — и повешу трубку. Когда твое задание кончится, я все ему объясню. Папа поймет.

— Ты скажешь вот так и напугаешь его еще больше.

Мы замолчали и сидели так довольно долго, пока я наконец не спросила:

— Саш, а дело действительно важное?

— Очень, — сурово покивал он. — Дело такое… Я тебе больше скажу: от того, будешь ты рядом или нет, зависит моя жизнь. Не могу я здесь никому довериться, и связи у меня нет. Человек, который меня сюда послал, сейчас в больнице, а у мафии везде свои люди, даже у нас. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я, приоткрыв рот. Сашка был в большой опасности и нуждался в помощи, этого было достаточно, чтобы личные соображения отошли на второй план.

— Спасибо тебе, — сказал Сашка и поцеловал меня в лоб. — В общем, я надеялся, что ты поможешь. Спасибо. Рад, что не ошибся в тебе. — Он опять поцеловал меня, на этот раз в нос, а средней величины чертик появился в одном зрачке и торопливо растворился.

— Что же мы делать будем? — немного посидев в прострации, спросила я.

— Мне надо в город. А ты здесь останешься. — Заметив, что я сдвинула брови, Сашка торопливо добавил:

— Вся операция займет несколько дней, думаю, в неделю управлюсь.

— Ты хочешь сказать, я останусь здесь без тебя? — наконец-то дошло до меня.

— Ну вот, уже капризы, а обещала помочь.

— Саш, я не отказываюсь, но чего мне здесь делать?

— Меня ждать. Съезжу в город, вернусь…

— Подожди, а мне в город с тобой нельзя? — Перспектива сидеть здесь без Сашки повергла в ужас.

— Объясняю для бестолковых: нельзя, чтобы тебя кто-то видел. Начнем с тобой мотаться туда-сюда, обязательно засветимся. В городе явочная квартира под наблюдением мафии, а другой нет. Теперь поняла?

— А моя квартира не подойдет? — спросила я торопливо. Сашка только головой покачал:

— Ну, Машка, ты — даешь. А муж, а отец, а соседи?