От стажера до ведьмы
Часть 81 из 103 Информация о книге
– Врет Светка все! Вы ей не верьте!! – О чем она врет? – поинтересовалась Ирина. – Никого моя Милочка не водит! И не водила никогда… Из-за спины тетки высунулась вторая, помоложе. Худая, крашеная, но при этом – копия своей матери. Вот как у нее так получилось? – Не вожу! Я личную жизнь устраиваю… Ирина хмыкнула. – Бывает… – А это что у нас за явление такое?! Первой мыслью Ирины было – кто бизона кастрирует? Судя по реву, над несчастным животным издевались без наркоза. Ирина обернулась и увидела здоровущего мужика, который надвигался на нее всей тушей. – Опа! Баба – мент? И вовсе Ирина была не виновата. Так само получилось. – Приятно познакомиться, – протянула руку она. Мужик протянул свою лапищу, чтобы сграбастать ее, задел веревку с бельем, отмахнулся, получил по макушке тазом, висящим на стене, выругался, повернулся, споткнулся о калоши и рухнул с высоты своего роста. Сверху загремел второй таз. – Наверное, надо вызвать «скорую помощь», – задумалась Ирина. – Да проспится Витька, как новый будет, – отмахнулась девица. – Сейчас Катька придет, затащит свое сокровище домой… – А дети у него есть? – Нет… Оно и к лучшему. Обезьян в джунглях и так хватает. – Тогда побеседуем с вами. Итак, участковый уполномоченный, лейтенант Алексеева. Где будем беседовать, здесь – или на кухне? – На кухне, – выбрала мама. И потопала по коридору, мимо поверженного колосса, пригласив Ирину следовать за собой. Засранная кухня. Загаженная плита. Пол, к которому ботинки прилипают. Сногсшибательные запахи супа и чего-то вроде помойного ведра… Интересно, как тут выживает Светлана Сигизмундовна? Ирину бы давно посадили за массовое убийство с отягчающими обстоятельствами. Или – оправдали бы в зале суда. За то же самое. Три холодильника, сразу можно определить, где чей. На одном замок, второй чисто вымыт, третий явно охраняется авторитетом хозяина. Три стола. М-да… Интересно, здесь вода в дефиците? Или тряпки кончились? За стол она садилась с откровенной опаской. И стул потрогала, чтобы не прилипнуть. Кажется, его из какой-то больницы сперли. Что-то такое она там видела в незапамятные времена, в деревенском ФАПе… – Что ж. Поговорим о делах наших скорбных… Ирина уже говорила, что форма – лучшее платье? Вот! Не будь она в форме, нарвалась бы на громкий и безобразный скандал. Порода людей такая, которая считает, что можно все решить криком. И ведь срабатывает. Интеллигенты стараются с такими не связываться, нормальные люди тоже, а хамы… Хамы без затей дают крикуну в ухо или в нос. Увы, Ирина этого сделать не могла, она при исполнении. А хотелось, хотелось… Надежда Гавриловна, так звали толстую тетку, и ее дочка по имени Людмила жили в этой коммуналке вот уже лет тридцать. Или сорок? Давно… Как Наденька замуж вышла и пришла к супругу в эту комнату… Муж спился и умер, зато дочка хорошая… Ирина оглядела крысоподобную девицу, подумала, что зря оскорбляет крыс, и не стала комментировать это утверждение. Светка? Да, жила она уже тут, контра старая, жаль, не сталинские времена, а то б ее быстро в Сибирь законопатили! Там ей и место, контре! Ирина слушала внимательно. Главным недостатком соседки оказался ее ум. Она совершенно не хотела заключать с соседками никаких сделок. А как хорошо было бы! Договор ренты или просто завещание… Светлана Сигизмундовна, хоть и была совершенно одинокой, твердо высказывалась, что найдет, кому имущество пристроить. Но соседки его точно не получат. Ни за что! С этим было сложно спорить. Ирина не сомневалась, что стоит пожилой даме завещать свое имущество соседкам, и с ней точно что-то да случится. К примеру, падение с балкона. Или отравление крысиным ядом. И доказывай потом… Не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому, решили дамы. И развязали войну. Соль в супе, керосин в шампуне… Мелкие коммунальные гадости? Да. Но… те, кто с этим не столкнулись, не могут оценить всего масштаба проблемы. Ирина могла. Бабушка рассказывала. И сейчас ей откровенно было жалко пожилую женщину, которая оказалась с этими гиенами в одной квартире. Вот на кого и порчу наслать не грех… Так! Молчать, внутренний голос! Молчать! А то докатимся до такого, что и сказать страшно будет. Ты, дорогуша, участковый, а не судья, вот и успокойся. Нечего себе чужие функции присваивать. Но дамы решительно отрицали, что что-то брали из комнаты соседки. А зачем? Что там есть-то? Барахло старое? Да кому оно надо! Тут приплатишь, чтобы на помойку-то вывезли, еще и потратишься… И ведь не лгали. – Что тут происходит?! Что с Витенькой? Так Ирина интерпретировала вопль, с которым на кухню влетела потрепанная жизнью женщина лет пятидесяти… Хотя нет. Ей меньше, просто жизнь тяжелая. Отсюда и потрепанный вид, и крашенные хной волосы, и морщины на лице, в которых некрасиво скаталась косметика. И одежда дешевая, ну, тут важно не что, а как носить. А майку-размахайку в цветочек явно не надо надевать с полосатой юбкой-разлетайкой. Выглядеть будешь жутковато. – Успокойся, Кать, не сдох твой ненаглядный, просто нажрался и спать завалился. Матом густо были пересыпаны оба предложения. Как же без слов-связок? Катя высказалась в том смысле, что имела в виду всех присутствующих. И только потом обратила внимание на Ирину. И на форменный китель. – Ой… – Гражданка… – Савина… – Мы можем с вами потом поговорить? Минут через двадцать? – Да, конечно… Катерина ретировалась с кухни и, судя по шуму, принялась затаскивать в комнату своего Витеньку. Ирина продолжила допрос. Увы… Результата не было. Ирина могла поклясться чем угодно, никто из присутствующих в квартире не брал это распятие. Могли бы, но не брали. Разве что с Витей не поговорила, но с ним еще пару дней не поговоришь. Да нет, что вы, он не пьет, так, после смены расслабляется. Тяжко на мусорке работать… Зато хозяин хороший, все в дом, все в семью… Таз, вот, принес хороший, мебель нашел, стул, стол… Ирине захотелось облиться мирамистином. Или хлоргексидином. Утопиться в нем по уши и неделю не вылезать. Но кто-то же взял это распятие? Как не хотелось Ирине удрать из жуткой коммуналки, она продолжала беседовать с тетками. И… Никого моя Милочка не водит… Только тут Ирина сообразила. И выругала себя… Ладно, исправиться еще не поздно! Сложнее было поговорить с Милочкой наедине. Да так, чтобы ее мамаша не подслушивала. Пришлось выставить любящую мать из кухни, а самим отойти к окну. И уже там, тихо-тихо… – Мила, как зовут вашего парня? – Нет у меня никакого… – Мила, я ведь могу вернуть сюда вашу мать. И остальных соседей в подъезде опросить. Будет намного хуже. А так я обещаю хранить вашу тайну. – Карим.