Острова во времени

– И фазаны водятся, и куропатки. И всюду висят таблички «Охота запрещена». На заповедник этот участок, конечно, не тянет: здесь, как и на большинстве здешних старых ферм, всего сотня акров, а то и меньше. Но все равно бабушка с дедушкой хотят, чтобы дикие животные чувствовали себя здесь в безопасности.

– Ладно, ну его, – сказал Закари. – Я шел искать тебя, и я тебя нашел.

– Я очень рада. Правда-правда! – Она улыбнулась ему самой ослепительной улыбкой. – Ну что, идем?

– Конечно! Твои бабушка с дедушкой, наверное, заждались нас.

– Ладно. Тогда пойдем через Звездный Валун.

– «Звездный Валун»?

Полли вспрыгнула на большой плоский камень, принесенный ледником. В трещинах рос мох. Слюда блестела в косых лучах заходящего солнца.

– Он всегда так назывался. Тут здорово лежать и смотреть на звезды. Это любимый камень моей мамы, еще с тех пор, как она была маленькая.

Они миновали валун и зашагали по тропинке, что вела к дому. Полли обратила внимание, что Закари идет медленно, а дышит так, будто только что бежал бегом. Она замедлила шаг, подстраиваясь под него. Под одной из диких яблонь, что росли там и сям, почва была скользкой от морщинистых коричневых яблок. Там висел густой запах гниения. Полли машинально зашагала быстрее и первой очутилась у невысокой каменной стенки, что обозначала границу большого луга к северу от дома. На стене, греясь в последних лучах заката, лежала, свернувшись, огромная черная змея.

– Ух ты! – радостно воскликнула Полли. – Да ведь это же Луиза Большая!

Закари застыл как вкопанный.

– Ты что? Куда ты?! Это же змея! Назад!

– Ой, да она нас не тронет. Это же просто Луиза. Это черный полоз, они не ядовитые, – заверила Полли. – Когда мои дяди, Сэнди с Деннисом – ну, с Сэнди ты встречался в Афинах, – были еще маленькие…

– Твой дядя меня не одобрял. – Закари отступил подальше от стены и змеи.

– Да не тебя, – возразила Полли. – Он не одобрял деятельность твоего папы. Так вот, в этой стене поселилась змея, и мои дяди прозвали ее Луизой Большой.

– Я в змеях не разбираюсь. – Закари отступил еще на шаг. – Я их ужасно боюсь. Но получается, что эта змея невероятно старая?

– Ой, не думаю, что это та самая змея. Мы с бабушкой однажды видели, как она греется тут на солнышке, и она просто вылитая прежняя Луиза Большая, но бабушка говорит, что с тех пор, как дяди уехали из дома, Луиза Большая не показывалась.

– Дурацкое какое-то имя.

Закари по-прежнему избегал приближаться к змее. Вместо этого он прислонился к молодому дубку возле тропы и как будто переводил дыхание.

«Это просто семейная шутка», – подумала Полли. Закари же просто ничего не знает о ее семье, кроме того, что семья у нее большая. И она о нем тоже ничего не знает, кроме того, что мама у него умерла, а отец невообразимо богат… Нет, о Луизе потом.

– Ну что, идем?

– Мимо змеи я не пойду! – проговорил он дрожащим голосом.

– Да не тронет она тебя! – принялась уговаривать Полли. – Честное слово! Она совершенно безобидная. И бабушка ей обрадовалась.

– Шагу дальше не ступлю! – В голосе Закари звучал неподдельный страх.

– Да все нормально, правда же! – затараторила Полли. – К тому же там, где водятся змеи, не бывает крыс, а крысы, между прочим, чуму разносят…

Она осеклась. Змея медленно, важно расплела свои кольца и стекла вниз по каменной стене. Закари, спрятав руки в карманы кожаной куртки, наблюдал за тем, как она исчезает в расщелине стены. Когда последний дюйм хвоста скрылся из виду, Полли сказала:

– Ну вот и все! Пойдем.

– А она обратно не вылезет?

– Не вылезет, она спать ушла, – ответила Полли как можно уверенней, хотя на самом деле ничегошеньки не знала о повадках черных полозов. Тропические змеи, что водились на острове Бенн-Сид, почти все были ядовитые, и от них лучше было держаться подальше. Но Полли положилась на уверения бабушки, что Луиза хорошая. Она перебралась через стенку и протянула руку Закари. Тот взял ее за руку и опасливо последовал за ней.

– Да все в порядке! – Полли потянула его за собой. – Пойдем же!

И они пошли через луг к дому, который Полли уже привыкла называть своим. Это была старая белая ферма, представлявшая собой уютное нагромождение флигелей и пристроек, образовавшихся на протяжении пары столетий. Как и большинство домов, выстроенных двести с лишним лет тому назад в здешних ветреных краях, где зимы долгие и суровые, ферма смотрела фасадом на юг, что обеспечивало защиту от преобладающих северо-западных ветров. К кладовой, которая соединяла кухню с гаражом, примыкал флигель, служивший лабораторией. Изначально, когда на ферме разводили дойных коров, это помещение использовалось в качестве маслобойни: там сбивали масло, рассматривали на свет куриные яйца…

К востоку располагался новый флигель. Его построили уже после того, как Поллины мама и дяди уехали из дома. Во флигеле был крытый бассейн – не очень большой, но достаточно просторный для того, чтобы дедушка мог заниматься плаванием: ему врачи рекомендовали от артрита. Полли, как и большинство детей, выросших на островах, обожала плавать, и за несколько дней она выработала свой собственный режим тренировок: плавала по вечерам, перед ужином, потому что заметила, что по утрам, перед завтраком, дедушка с бабушкой предпочитают плавать одни. В любом случае вдвоем в бассейне плавать нормально, а вот втроем уже тесновато.

В главном доме все комнаты первого этажа соединялись между собой, так что уютная гостиная в форме буквы Г соседствовала с просторным бестолковым помещением, которое служило сразу и кухней, и столовой, и второй гостиной. Полли с Заком подошли к дому с северной стороны, поднялись на ступенчатую веранду, где до сих пор была не убрана летняя мебель.

– Надо будет помочь дедушке отнести все это на зиму в кладовку, – заметила Полли. – А то сейчас уже слишком холодно, чтобы обедать на веранде.

Она повела Закари на кухню. Оттуда приятно тянуло стряпней и дымом яблоневых дров. За овальным столом, на котором стояли чашки и блюдо с коричными тостами, сидели четверо. Бабушка, увидев их, встала:

– А, вы все же встретились! Вот и хорошо. Входите, чайник как раз вскипел. Закари, познакомься, это моя старинная подруга, доктор Луиза Колубра, а это ее брат, епископ Нейсон Колубра.

Епископ встал и протянул Закари руку. Он был одет в узкие джинсы и полосатую тенниску. Из-за худобы он казался еще выше, чем был на самом деле. Полли подумала, что он похож на цаплю. На пальце длинной, крепкой руки сверкало крупное золотое кольцо с великолепным топазом, которое особенно бросалось в глаза на фоне простой деревенской одежды.


– Вот, – проговорил епископ, – вышел на пенсию и приехал жить к сестренке.

По сравнению с братом невысокая узкокостная доктор Луиза казалась крохотной. Если епископ напомнил Полли цаплю, то доктор Луиза в своей клетчатой юбке и кардигане смахивала на дрозда. Она тоже пожала руку Закари.

– Кейт Мёрри называет меня своей старой подругой. Хотелось бы знать, что она имеет в виду под «старой»!

– Старую дружбу, конечно, – отвечала Поллина бабушка.

– Доктор Луиза! – Полли села за стол, жестом пригласив Зака занять место рядом. – А мы вашу тезку видели!

– Но ведь это не может быть та самая Луиза Большая? – Доктор взяла тарелку благоухающих тостов с корицей и поставила ее перед Заком.

– Извините, – Закари пристально посмотрел на доктора, – а можно еще раз – как ваше имя?

– Луиза Колубра.

– Понял, понял! – торжествующе воскликнул Зак. – «Colubra» – это же «кобра» по-латыни!

– Ну да, верно!

Полли посмотрела на него с восхищением. Закари уже не первый раз демонстрировал великолепную эрудицию. К примеру, Полли помнила, как он ей объяснял, что возможности греческой архитектуры были ограниченными, потому что греки не изобрели арку. Она подошла к буфету и достала кружки для себя и Зака.

– Мои дяди назвали змею в честь доктора Луизы.

– Но почему же «Большая»?

Епископ улыбнулся:

– Ну, нашу-то Луизу большой не назовешь. Я так понимаю, змея довольно большая – по крайней мере, для своего вида, – а Луиза не очень.

Полли поставила кружки на стол.

– Все-таки объяснять про Луизу Большую тут, при докторе Луизе, намного проще, чем там, у каменной стены.

На дровяной плите кипел чайник. Крышка на нем подпрыгивала. Поллин дедушка взял его прихваткой и долил кипятку в заварочный чайник.

– Чай перестоялся. Лучше разбавить.

Он поставил чайник обратно на плиту и налил чаю Полли и Закари.

Епископ протянул руку через стол и взял себе коричный тост.

– Собственно, мы к вам заявились потому, – сказал он, проглотив кусок тоста, – что я нашел еще один.

Он указал на предмет, смахивающий на буханку хлеба, который лежал рядом с кружкой Поллиного дедушки.

– На камень похоже, – заметила Полли.

– Это и есть камень, – подтвердил епископ. – Обычный камень из обычной стенки. Но нет. Посмотрите внимательней!

Полли показалось, что она видит на камне какие-то линии. Да нет – скорее всего, это просто царапины, появившиеся, когда старая стена оседала или ее вело во время морозов…

Однако Закари осторожно провел пальцами вдоль царапин:

– Да ведь это же огамические письмена!

Епископ расплылся в удивленной и радостной улыбке:

– Именно, молодой человек, именно! А вы откуда знаете?

– Один из моих начальников в Хартфорде интересуется такими камнями. А я там чуть с ума не сходил от скуки, в этом душном офисе, и рад был любой возможности поболтать. Лучше уж про огамические письмена, чем про дела о врачебной халатности. – При этих его словах доктор Луиза заметно напряглась. – А потом, – продолжил Зак, – интересно же: неужели люди из Британии бывали тут, на Северо-Американском континенте, целых… целых три тысячи лет тому назад?

– И тебя выгоняли из крутых частных школ за неуспеваемость? – удивилась Полли.

Он улыбнулся и отпил чаю:

– Ну, если мне что-то интересно, я это запоминаю!

Он протянул кружку, и Полли налила ему еще.

Поставив чайник на стол, она осторожно потрогала камень:

– Так это такая письменность?

– Угу! – ответил епископ, пережевывая кусок тоста.