Острова во времени

В три колонки были выписаны слова, которые народ Анараль использовал до того, как прибыли Карралис с Тавом. Далее следовали чисто огамические слова, которые привнесли в язык Карралис и Тав, и небольшая колонка слов, оставшихся узнаваемыми в английском и по сей день, таких, как «mount», «glen», «crag», «bard», «cairn»[9].

– Почерк мой разберешь? – спросил епископ.

– Разберу! У вас почерк намного понятнее моего.

– Не правда ли, захватывающе наблюдать, как развивается язык? Интересно, много ли английских слов еще будет в ходу тысячу лет спустя? – Он встал. – Ну, я пошел!

Полли взяла блокнот.

– Большое вам спасибо, господин епископ! Очень хорошо, что вы написали фонетическую транскрипцию.

Она, кивая, листала странички, а епископ стоял на одной ноге и почесывал другой себе голень, отчего походил на цаплю больше, чем когда бы то ни было.

– Конечно, название «огам» довольно условное, но это выглядело проще всего. Этот язык развивался довольно легко, нечто вроде лингва франка, языка межнационального общения.

– Епископ, а вы правда научили Анараль английскому?

– Тсс! – Он опустил ногу и покосился в сторону миссис Мёрри, которая как раз подбрасывала дрова в огонь, и мистера Мёрри, погруженного в статью научного журнала. Епископ наклонился ближе к Полли. – Она такая умница! Она выучилась на удивление быстро.

– Но вы с ней проводили много времени.

Епископ снова покосился на бабушку с дедушкой и тяжело вздохнул:

– Что ж, скрывать глупо, верно? Ну да. Я туда ходил всякий раз, как временной портал открывался передо мной. Но ты… – Он покачал головой. – Все, мне пора! – Он направился к двери кладовки. – Ты обещаешь держаться рядом с дедушкой и бабушкой, да?

– Да, господин епископ. – Полли тоже вздохнула. – Я обещаю.





Глава четвертая




Несколько часов Полли потратила на изучение огамических записей епископа Колубры. Ближе к вечеру они с бабушкой пошли поплавать. Ничего особенного не случилось. Анараль не приходила. Вечер прошел спокойно.

Во вторник епископ пригласил ее на чай.

– Поезжай! – сказала бабушка. – А то ты тут с ума сойдешь от сидения на одном месте. И хотя я не думаю, что что-то может случиться, пока я рядом, и вообще не особо верю, что события трехтысячелетней давности могут как-то коснуться нашего времени, все равно я буду рада, что ты окажешься подальше от этого бассейна.

– А тебе машина не нужна?

– Я никуда не собираюсь. До Луизиного дома рукой подать, если напрямик. Ее земля бок о бок с нашей. Но на машине тебе придется ехать по шоссе. Проедешь пару миль на запад, а потом на первом повороте свернешь в гору направо.

Зазвонил телефон. Это был Закари. Ему явно хотелось поболтать.

– Знаешь, Полли, я так рад, что снова тебя разыскал! Ты просто как луч света в эти противные дни.

– А по-моему, осень сейчас чудесная.

– Только не в офисе, это же крохотная клетушка без окон! Просто жду не дождусь, когда мы увидимся.

– Да, я тоже тебя жду.

– Знаешь, Полли, мне не хочется причинять тебе боль.

Бабушка ушла с кухни в лабораторию, оставив Полли наедине с телефоном.

– А почему ты должен причинять мне боль?

– Так уж я устроен, Полли. Я причиняю боль всем девушкам, с которыми имею дело. Вот и с тобой тоже, прошлым летом…

– Ну разве это боль! – возразила она. – Я хочу сказать, все же кончилось хорошо.

– Ну да, потому что твои друзья пришли и спасли нас после того, как я перевернул то дурацкое каноэ. Но да, ты права. Это пустяки по сравнению с…

Голос у него был такой несчастный, что Полли мягко спросила:

– По сравнению с чем, Закари?

– Полли, я просто себялюбивый ублюдок. Я думаю только о себе.


– Ну так ведь все же так делают, до некоторой степени!

– До некоторой степени – да. Но я в этом просто не ведаю границ.

– Слушай, ты там на работе?

– Да, но ты не беспокойся. Я сейчас один в своей клетушке, и работы сегодня мало. Я не отлыниваю. Прямо сейчас мне просто нечего делать. Я только хотел сказать, что очень постараюсь не причинять тебе зла.

– Ладно. Понятно. Это хорошо.

– Ты мне не веришь.

– Верю, конечно! Я верю, что ты постараешься меня не обижать.

– Нет, я имею в виду, что я страшный эгоист. Вот слушай. Как-то раз мы были с девушкой, которая мне действительно нравилась. Ее дедушка был болен – на самом деле, он умирал, – и мы пошли в больницу сдавать для него кровь. Она, конечно, была расстроена, ужасно расстроена. И там был ее знакомый ребенок, и у ребенка начался какой-то припадок… в общем, Полли, я на самом деле не знаю, что там было, потому что я сбежал.

– Что-что? – переспросила она, стараясь не повышать голоса.

– Сбежал я. Просто не выдержал. Сел в машину и уехал. Просто бросил ее, и все. Поняла теперь, какой я вонючка?

– Да ладно, Зак, хватит уже заниматься самоуничижением. Это же все в прошлом. Больше ты так не сделаешь.

– Да не знаю я, сделаю я так или нет, в том-то и дело.

– Слушай, Зак, не надо застревать в прошлом. Дай себе шанс. Все мы учимся на своих ошибках.

– Правда? Ты действительно так думаешь?

– Ну конечно! Я тоже не раз совершала ошибки, и меня это многому научило.

– Ну хорошо. Я только хотел сказать, что, по-моему, ты просто потрясная, и я надеюсь, что мы отлично проведем время в четверг, и мне не хотелось бы сказать или сделать что-нибудь, что тебя огорчит.

– В четверг все будет отлично! – уверенно заявила Полли.

– Ну тогда пока. До четверга. Знаешь, Полли, я рад, что ты есть на свете. Ты мне очень нравишься. До свидания!

Этот звонок поверг Полли в растерянность. Чего он так боится? Что такого он может сделать, что причинило бы ей боль? Полли пожала плечами, сходила в кладовку, сняла с крючка красный анорак и постучалась в лабораторию:

– Ба, тебе надо чем-нибудь помочь, пока я не уехала?

– Да нет, ничего не надо. Главное, к ужину не опаздывай. Ты извини, что я веду себя как наседка, но я не могу отмахнуться от твоего опыта по попаданию во временной портал только потому, что это не укладывается в рамки моего собственного опыта.

– Да я и сама не перестаю себя спрашивать, было ли это на самом деле. Но знаешь, ба, по-моему, это все-таки было.

– Ну, ступай, ступай, попей чайку с Нейсом. – В бабушкином голосе звучал легкий сарказм. – Может, он сочтет нужным рассказать тебе больше, чем нам.

Когда Полли поднялась на гору, к желтому дому доктора Луизы, окруженному кленами и буками, роняющими желтые листья, епископ вышел ей навстречу, проводил в дом и помог снять красный анорак.

Кухня у доктора Луизы была меньше, чем у Мёрри, меньше и темнее, но достаточно просторная, чтобы у окна поместился внушительный дубовый стол, а сумрак рассеивали неожиданный букет ослепительно-желтых роз и сверкающие медные сковородки и кастрюльки. Епископ достал из плиты нечто покосившееся:

– Алекс сам печет хлеб, и мне стало завидно. Это должен был быть ирландский хлеб из пресного теста, но он, кажется, не вышел.

– Ну, наверное, на вкус он отличный, – сказала Полли, – а я голодная.

Епископ выставил хлеб на стол вместе с маслом, вареньем и молочником:

– Чаю, молока или какао?

– Я бы какао выпила. А то сегодня так холодно…

– Чудесная осенняя погода, почти плюс шестнадцать. Располагайся, будь как дома.

Полли села, а епископ принялся суетиться по хозяйству: сварил две кружки горячего какао, нарезал пресный хлеб, который и в самом деле на вкус оказался куда лучше, чем на вид, особенно с домашним вареньем из шиповника.

– Так что происходит с тем, что произошло? – поинтересовалась Полли.

– Это серьезный вопрос. Похоже, я обнаружил один временной портал. Но ведь их может быть бесконечное множество!

– А что у нас было три тысячи лет назад? – продолжала Полли.

– Авраам и Сарра покинули свой дом и ушли в пустыню, – принялся перечислять епископ. – Однако в Египте в то время уже были фараоны и Сфинкс загадывал свои загадки.

– А еще?