Осторожно, меняем судьбы!

Барышни украшали зал для совещаний, когда туда вошла «психологиня» Кайгородская в строгом черном костюме и со своим обычным выражением лица распорядителя похорон. Ая пробуравила взглядом стоявшую на стремянке с гирляндой в руках Тину, отчего та вздрогнула и слегка пошатнулась. Кудряшка из бухгалтерии от страха тоже прижала уши.

– Ничего, что я не в красном колпачке и не в тулупе Деда Мороза? – усмехнулась Ая и вышла из зала.

– Какая же она злая! – сказала вслед Ае «девушка из бухгалтерии».

Тина вздохнула:

– Может, она просто несчастная…

Ая как раз не любила праздники, а потому, увидев Тину, занимающуюся новогодними приготовлениями, ничего, кроме раздражения, не почувствовала. Правда, потом ее быстро и очень острой иглой кольнуло чувство вины: «В кого я превратилась? В дочь Бориса Гойсмана?!» Ая знала, что отец никогда не церемонился с людьми и мало заботился тем, что они чувствуют, – люди были лишь винтиками, механизмами в его тщательно отлаженной системе; она никогда не одобряла такого отношения к людям и уж тем более не хотела быть похожей на отца. Не хотела, но стала.

«Я холодна, эгоистична, бездушна, и этому нет никаких оправданий, – выговаривала себе Ая, – душевную черствость нельзя списать на детские травмы и пережитую трагедию». В особенности ей было неловко от того, что она нагрубила Тине, которая уж никак не заслужила хамства. Ая подумала, что надо как-то загладить свою вину перед Тиной, пока не стало… поздно. В последнее время ее не покидает чувство, что она ходит по краю пропасти: один неосторожный шаг – и все закончится, а ей бы не хотелось остаться в памяти окружающих законченной стервой.

В обеденный перерыв она вышла из офиса и дошла до ближайшего торгового центра. В одном из отделов Ая купила елочный шар сиреневого цвета фантастической красоты и по фантастической цене.

– Ручная работа, – заговорщически шепнула продавщица, – расписывал талантливый художник.

Вернувшись в офис, Ая застала Тину на корпоративной кухне, где та варила кофе, и протянула ей шар:

– Это тебе, держи!

Тина смотрела на Аю настороженно, как будто ждала от нее какого-то подвоха.

Ая усмехнулась: «До чего ты дошла, Кайгородская, люди тебя уже боятся!» – и миролюбиво сказала, что тоже хочет сделать вклад в праздничное оформление конторы.

Тина улыбнулась, поблагодарила Аю и неожиданно предложила ей вместе выпить кофе.

Ая кивнула:

– Давай. Тем более есть разговор. Мы ведь с тобой тогда так и недоговорили…

За окнами шел снег, две совершенно разные, как лед и пламя, женщины молчали, потому что в силу невероятного различия их темпераментов им было сложно понять друг друга. И все же Ая попыталась…

– Послушай, Тина, тебе незачем ревновать Егора ко мне. Нет причины. Неужели ты не понимаешь, что я интересую его не как женщина, а как героиня для его очередной книги? Боюсь, что, кроме творчества, Егора вообще ничто не волнует.

Ая знала, о чем говорит. Этой ночью она дочитала умный, тонкий, изящный, глубокий роман Егора «Час волка» и поняла, как талантлив Егор; но вместе с тем ей было понятно, что талант такого масштаба требует от его обладателя бесконечного, предельного служения и обрекает его на неизбежное внутреннее одиночество.

– Ты была права, Тина! – вздохнула Ая. – Егор – необычайно одаренный писатель, боюсь, в этом случае мы имеем дело с талантом. Но, видишь ли, талант – абсолютно замкнутая система. Егору никто не нужен. Ни ты, ни я. Никакая другая женщина. Я бы посоветовала тебе его забыть: ну что с этими гениями делать в реальной жизни – обслуживать их талант?! Но есть ли у меня право давать тебе советы?!

Тина удивленно хлопала глазами: все это было как-то необычно и странно – слова психологини, а главное, то, что она оказалась… нормальным человеком.





* * *


Не найдя Аю в кабинете, Егор отправился ее искать; конечно, меньше всего он ожидал увидеть ее распивающей кофе на кухне в компании Тины. Разумеется, он не собирался подслушивать их разговор – еще чего! – но, услышав свое имя, замер за приоткрытой дверью. «Так, стало быть, барышни говорят обо мне?»

– Он не воспринимает меня как женщину, – донесся голос Аи, – он видит во мне возможную героиню для одной из своих книг. Люди вообще интересуют его исключительно как рабочий материал. Ему никто не нужен, он самодостаточен.

Услышав ее слова, Егор отпрянул от двери и ушел к себе в кабинет. Что-то саднило, болело в груди: как же ты не права, Ая…

Да, в самом начале их знакомства он заинтересовался ею – и это чистая правда – как любопытным персонажем, яркой героиней для его нового романа. Но чем больше он узнавал эту странную женщину с необычным именем Ая, которое в иных восточных языках трактуется как «знамение» и «чудо», чем больше они общались, тем сильнее он подпадал под ее чары. В какой-то миг он начал против своей воли влюбляться в нее, и постепенно эта нечаянная влюбленность переросла в истинное, зрелое чувство – любовь. Ая действительно стала его чудом…

Теперь все было иначе. Егор знал, что любит ее, и все другое больше не имело значения. Героиня его романа ожила, стала реальной женщиной – слабой, страдающей, нуждающейся в помощи. Сейчас у него была одна цель – помочь ей справиться с прошлым, спасти ее.

В дверь постучали. В кабинет вошла Ая, тихо села напротив. Оба молчали; после того вечера в кофейне, когда она сказала, что еще не готова рассказать ему о своем прошлом, в их отношениях возникла какая-то напряженность, Егору даже казалось, что Ая избегает его.

– Егор, я знаю, ты обижаешься на меня, – начала Ая, – но поверь, я ценю твою дружбу и считаю тебя другом. Я решила рассказать тебе о той ночи. Пусть это будет знаком… моего доверия.

Егор замер.

– Только не прямо сейчас, мы вернемся к этому разговору после того, как я завершу важное дело.

– Какое дело?

– Я должна встретиться с Четвергом. Я нашла его. Я знаю, кто хозяин агентства.

Егор изумленно смотрел на Аю, ожидая разъяснений. Но их не было.

– И как ты на него вышла? – не выдержал Егор.


– Это и есть самое интересное. Помнишь, я говорила, что главное понять, что объединяет всех сотрудников агентства? Так вот теперь я это знаю.

– И что же?!

– Потом расскажу. После встречи с ним. Сегодня Четверг прислал мне письмо – приглашение отужинать в его компании завтра вечером, в его «космическом доме».

– И что ты думаешь делать?

– Разумеется, отправлюсь на эту встречу!

– Я пойду с тобой! – вскинулся Егор.

– Нет, – отрезала Ая, – он пригласил только меня.

– Ну прекрасно, надеюсь, еда будет хорошей и на сей раз он не станет разговаривать через экран. – Егора переполняли самые разные эмоции: и удивление, и страх за Аю, и даже… непонятная ревность, и раздражение. Следующую фразу он произнес именно с раздражением:

– Поздравляю, ты добилась своего – разгадала загадку!

– Да, разгадала, – усмехнулась Ая, – правда, в моей версии осталось нечто, что я пока не могу объяснить. Кое-что не сходится. Так, самая малость. Дело в том, что человек, пригласивший меня на ужин, по моим сведениям, мертв. Во всяком случае, числится мертвым. Так что меня пригласил на ужин… мертвец.

– Это все, что ты мне расскажешь? – вздохнул Егор. Тревога за нее пересилила ревность.

Ая пожала плечами:

– Пока да.

Егор потрясенно смотрел на нее, не зная, что сказать. В какой-то миг у него мелькнула мысль – упросить Аю позволить ему пойти с ней, чтобы защитить ее, быть рядом, но, глядя на нее – упрямо сжатые губы, решительный взгляд (действительно ни перед чем не остановится!), – он понимал, что все бесполезно – не послушает, сделает по-своему.

В ней появилось что-то новое – какая-то отчаянность, решимость зверя перед прыжком… И что-то еще было не так с этой новой Аей, ее словно обволакивал странный, одновременно сладкий и дурманящий аромат. Егор только сейчас осознал, что это – духи.

– Ты стала пользоваться духами? Прежде за тобой такого не замечал. Тебе подходит этот аромат – чувственный, загадочный… Как называется?

– «Шалимар», – со странной усмешкой ответила Ая, – он именно что загадочный. Я пойду, мне пора.

Прощаясь, она коснулась рукой его щеки. Жест нежности. Для Снежной королевы – просто неслыханная щедрость и смелость.

Ая ушла, оставив за собой терпкий шлейф своих духов. Егор коснулся рукой щеки в том месте, которого коснулась рука Аи. Его сердце сжала ледяная тоска. У него почему-то было чувство, что он теряет ее. Может, уже потерял навсегда.





Эпилог




Снег шел все сильнее и сильнее, клубился, постепенно превращаясь в настоящую метель. Должно быть, нынешний холодный, завьюженный вечер мало подходил для прогулок, но Ая считала иначе…

Пробираясь сквозь метель, она остановилась в заснеженной аллее Патриарших прудов и, зачарованно глядя на снег, кружащийся в свете фонарей, подумала, что нет ничего красивее зимнего пейзажа, когда молочная белизна снега переходит в серебро неба.

Она так долго смотрела на метель, что ей стало казаться, что на всем белом свете была сейчас белая-белая зима.





* * *


Егор вставил в печатную машинку лист бумаги. Самое время продолжить начатый роман о странном агентстве, но сначала надо вернуться к заглавному листу и рядом с названием романа поставить имя женщины, которой он посвятит эту книгу. Короткое имя всего из двух букв.

ЭПИЛОГ

А теперь пора приступить к очередной главе романа, финал которого пока неизвестен и самому автору. Стук клавиш, новый лист бумаги…

Работу Егора прервала (можно даже не смотреть в дверной глазок!) его чудаковатая соседка. Принаряженная Тина держала в руках большое блюдо, накрытое крышкой. А что это у нее такой торжественный вид?!

– Сегодня ведь двадцать четвертое декабря – католический сочельник, – со значением объявила Тина, не переступая порога.

Егор вовсе не был католиком, но из вежливости кивнул: да, замечательно.

– Входи.