Осторожно, меняем судьбы!

* * *


Егор изумленно смотрел на фотографии преображенной Марты: ее же просто не узнать! Это действительно та самая девушка?!

Ая улыбнулась – да, та самая. Она вдруг вспомнила, как когда-то в юности лепила из себя – толстой, сутулой, закомплексованной девчонки – красавицу; и оказалось, что стать красавицей можно, если просто отсечь «все лишнее»: слабость, неуверенность, лишние килограммы.

– Эта твоя стилист Елена – волшебник, крестная фея или кто там еще! – растерялся Егор.

Ая пожала плечами:

– Внешние перемены – это самое малое, что можно сделать. Пустяк. Гораздо интереснее другое: сместилось ли у Марты что-то в голове? Кстати, я получила ответ от нашего эксцентричного миллионера. Он согласился с тем, что негоже устраивать из благотворительности спектакль, а потому Марта на самом деле примет участие в благотворительном вечере, и эти деньги действительно пойдут на благие дела.





* * *


Марта стояла рядом со стойкой регистрации на рейс и ждала своего попутчика, о котором знала только, что его зовут Павел. В принципе, этого самого Павла она воспринимала как некий довесок к своему путешествию: ну, раз уж победителей в конкурсе двое, значит, нужно смириться с тем, что она едет не одна…

– Привет, – раздался мужской голос, – ты – Марта? Я почему-то тебя сразу узнал!

Марта повернулась и вдруг чуть смущенно, но радостно улыбнулась. С первого взгляда на Павла ей стало ясно, что попутчик у нее хороший, вон какой симпатичный: высокий, стройный, голубоглазый, обаятельный.

Павел подхватил ее чемодан и дружелюбно сказал, что рад тому, что они едут вместе.

Перелет до Франции она и не заметила, потому что в самолете они с Павлом все время разговаривали. Марту поразило их удивительное созвучие: стоило ей назвать свою любимую книгу, как Павел тут же говорил, что это и его любимая книга; точно так же они совпадали и в выборе фильмов, и в прочих вкусовых предпочтениях – во всем.

– А так вообще бывает? – не выдержала Марта. – Какое-то индийское кино про разлученных в детстве близнецов. Может, нас действительно разлучили в детстве?

– Да ну, ерунда, – усмехнулся Павел. – Мы просто родственные души. Такое случается. В этом нет ничего сверхъестественного. Чудо в другом – в том, что мы встретились. Вот это действительно прекрасно и удивительно.

Уже выходя из самолета, Марта подумала, что если бы Павла можно было рассматривать с точки зрения подарка для девушки, то это был бы великолепный подарок, потому этот молодой человек сочетал в себе прекрасные качества: интеллект, целеустремленность, обаяние, доброту, порядочность. «И это все мне?» – где-то в глубине души возликовала Марта и почувствовала вдруг такую радость, от которой ей снова захотелось танцевать, как тогда, после первого визита Тины.





* * *


В первый день они просто гуляли по городу. Сначала Павел пробовал проложить туристический маршрут по навигатору, но потом, махнув рукой на карты, они пошли куда глаза глядят, забредая порой и в самые неприглядные, сомнительные районы. К вечеру набродились так, что у Марты гудели ноги, а голова кружилась от обилия впечатлений и эмоций.

Соборы, дворцы, замки, запахи и звуки – неповторимое очарование Парижа, и Марта не могла не почувствовать, как и в нее вливается энергия этого города. Она жадно читала вывески магазинов, вслушивалась в речь парижан, радуясь тому, что понимает их (французский язык она когда-то учила в школе), вспоминала любимые французские стихи и песни.

Почувствовав усталость, Марта предложила Павлу зайти в парк – посидеть, перевести дух. Они купили жареных каштанов и пошли в Люксембургский сад.

…Золотые аллеи сада, вкус жареных каштанов, голубые глаза Павла… Марта подумала, что сегодняшний день для нее – самый счастливый за последние годы.

Потом они снова прошли через весь город и забрались на высокий холм, с которого открывался прекрасный вид на Париж. В этот вечерний час здесь, казалось, собрались все влюбленные пары; Марта с Павлом то и дело натыкались на романтичные, а порой и весьма откровенные сцены. После одной из таких сцен «строго восемнадцать плюс», заставившей Павла смутиться, Марта подумала, что Париж – очень чувственный город, бесстыдный и в своем естестве – прекрасный. Город для влюбленных. Не зря говорят: «Если ты сомневаешься, что Париж создан для любви, дай Парижу еще один шанс…»

То ли Павел поддался общему романтическому настроению, то ли Париж и впрямь «давал шанс» даже самым одиноким и отчаявшимся, но только в какой-то миг, сжав руку Марты, он признался:

– Знаешь, у меня такое чувство, будто я действительно выиграл большой приз, но не из-за премии, а из-за тебя. Это просто какое-то чудо – встретить девушку, с которой мы так похожи!

Он наклонился и поцеловал ее. Губы у Павла были мягкие и теплые. Марте были приятны его поцелуй, его слова и его внимание.





Офис агентства «Четверг»




В агентстве «Четверг», к удовольствию Егора, наблюдали за эволюцией Марты. Иван Шевелев, отправившийся вместе с Мартой в поездку (разумеется, втайне от нее), присылал криэйторам фотографии и видеоролики: смеющиеся Марта с Павлом ужинают в кафе, катаются на кораблике по Сене, спешат в Лувр…

– Ну что? – самодовольно спросил Егор после очередного отчета Ивана.

Ая пожала плечами:


– Похоже, твой план удался! Они действительно созданы друг для друга. Грядет неизбежный хеппи-энд.





* * *


Прошла неделя, но эта неделя была так насыщена событиями и переживаниями, что Марте показалось, будто эти семь парижских дней вместили целую жизнь. Впервые за много лет Марта чувствовала, что снова живет полной жизнью; тусклый, однообразный мир теперь засиял сотней красок, наполнился сотней возможностей: все пути были открыты – выбирай любой!

Марта заметила, что у нее обострились эмоции – скорость реакции, степень их выражения. Неожиданно она стала вспоминать какие-то, казалось бы, давно забытые ощущения из детства, сама поражаясь тому, как причудливо выстраиваются эти «глубокие ассоциации». Например, запах жареных каштанов в осеннем Люксембургском саду вдруг связался в ее голове с давним воспоминанием о том, как она, пятилетняя, собирает во дворе осенние кленовые листья и смеется, радуясь тому, какой красивый огненно-желтый букет у нее получился. Странно, что то ощущение яркой, пронзительной радости вдруг настигло ее – кто бы мог подумать! – спустя столько лет в чужой стране. Или вчера, когда они с Павлом гуляли по набережной и пошел мелкий, серенький дождь, ей вдруг припомнился точно такой же серенький, дождливый день в Петербурге, куда она школьницей приезжала на каникулы; Нева тогда была такой же серой, как Сена, и кажется, ветер приносил такие же запахи, как сейчас.

И сотни других воспоминаний, казалось, давно утраченных, оживали и теснили друг друга, чтобы напомнить о себе.

Да, ее былая заторможенность исчезла; может, это было хорошо, а может, и плохо, потому что она стала чувствовать боль. Еще в юности Марта поняла, что «эмоциональная включенность в жизнь» означает уязвимость – это может принести боль, недаром ведь говорят: «Все болит около древа жизни».

Она стала думать о вещах, о которых раньше и не задумывалась: о том, как ей жить после возвращения в Москву и в чем вообще ее предназначение (ну ведь не в том же, чтобы обслуживать клиентов зоомагазина и быть собирателем лайков в социальной сети?!). А главное, зачем ей, Марте Грачевой, кто-то дал шанс и возможность снова почувствовать себя живой?

…В ночь перед благотворительной церемонией, в отеле, она снова думала о смысле своей жизни, ворочалась, долго не могла заснуть. Что-то болело внутри, не давало покоя… А потом Марта нашла успокоение в мысли, что смысл жизни, наверное, прежде всего в самой жизни, в том, чтобы чувствовать, переживать, ощущать бытие полно и остро – каждой клеточкой, всеми фибрами души.

Банально? Конечно. Но к спасительному берегу таких банальностей порой так сложно вынырнуть из полыньи своего морока и отчаяния.

В эту ночь ей снова, как когда-то в детстве, снилась музыка; мелодия звучала в Марте, разрасталась, заполняла собой весь мир – до неба, до звезд. Проснувшись, Марта долго пыталась понять, на что была похожа мелодия из ее сна, и вдруг поняла, что та напоминает одну из ее любимых песен – старую, бесконечно красивую и очень французскую песню о любви Жака Бреля «Не покидай меня». Весь день потом Марта тихонько мурлыкала: «Я не буду больше плакать, я не буду больше говорить, я спрячусь там, чтобы смотреть на тебя… Не покидай меня, не покидай меня…»

Она напевала эту печальную песенку за завтраком и днем, когда они с Павлом гуляли по городу, и потом, когда они пережидали дождь в каком-то уютном кафе. Она напевала ее, собираясь вечером в концертный зал на вручение премии, укладывая волосы и примеряя классическое «маленькое черное платье»: элегантное, дорогое, великолепно скроенное, которое ей сегодня доставили в отель, как подарок от сотрудников агентства «Четверг».

…Надев платье и улыбнувшись своему отражению в зеркале, Марта спустилась в холл отеля, где ее уже ждал Павел.





* * *


До выхода на сцену оставалась минута. Марта чувствовала, как бьется ее сердце – живое сердце живого человека, пропуская через себя разряды боли, радости, волнения, счастья.

Ей нужно было сделать шаг и выйти на сцену, найти и произнести правильные слова, не сбиться от волнения, выполнить свою миссию. Из-за кулис ей был виден переполненный людьми зал, и где-то там, в партере, ждал ее появления влюбленный Павел.

«Ваш выход, Марта!» – улыбнулась ей женщина-администратор, и Марта пошла на сцену.

Когда они вышли из концертного зала, Павел предложил отметить сегодняшний вечер: «Тем более что у нас столько поводов! Твое выступление, моя премия, а кроме того, у нас с тобой есть еще один повод… Я хотел тебе кое-что сказать». Марта догадывалась, о чем идет речь, и… не имела ничего против. В конце концов, такие вечера, как сегодняшний, созданы для любви.

Они брели по вечернему городу. Павел искал по навигатору выбранный им ресторан, но запутался в хитросплетении улиц. Увидев, что они оказались у набережной, Марта предложила подойти к реке – ей хотелось увидеть город в огнях.

С этого места открывался прекрасный вид. Ночной Париж переливался огнями, вдали парил величественный Сакре-Кер… Звезды плескались в Сене, как рыбы. Легкий ветер приносил городские запахи и звуки, и среди них была мелодия из сегодняшнего сна Марты.

Марта замерла, еще не веря, но уже предчувствуя, что сейчас случится что-то важное. Она услышала музыку, которая звучала в ней все эти годы, и, повинуясь какому-то порыву души, побежала ей навстречу.

Неподалеку от набережной прямо на тротуаре сидел мужчина лет тридцати и пел под гитару. Он пел ту самую песню, которая весь день вертелась у Марты в голове. Его голос – чувственный, немного с хрипотцой – был голосом этого города. «Не покидай меня, не покидай меня», – слова песни, как заклинание, как мольба, летели над Парижем.

К Марте подошел встревоженный Павел:

– Что с тобой?

– Ты иди, я хочу послушать, – отмахнулась Марта.

Застыв, она смотрела на незнакомца: длинноволосый, небритый, некрасивый, небрежно одет. Бродяга? Уличный музыкант? Кем бы он ни был, Марта знала о нем главное: талантлив, свободен, прекрасен.

Певец поднял голову, на секунду взглянул ей в глаза, и в эту секунду решилась ее жизнь. «Я сотворю землю, где любовь будет королем, где любовь будет законом, где ты будешь королевой. Не покидай меня…» Гимн любви, нежности, верности. Песня – обещание, песня – любовная клятва.

– О чем он поет? – спросил Павел.

– О любви, – улыбнулась Марта. – О боли, о жизни.

Павел забеспокоился, потянул ее за руку:

– Пойдем!

– Я не пойду, – ответила Марта, высвобождая руку. – Кажется, я уже пришла.

Она примостилась рядом с музыкантом на тротуаре. Певец даже не удивился – подмигнул ей и продолжил петь.