Осторожно, меняем судьбы!

* * *


Егор дожидался Аю в начинающей темнеть аллее на Патриарших прудах. Ая подошла бесшумно, буквально вынырнула из темноты, как тень; она и похожа была на тень – бледная, в длинном черном пальто.

Увидев ее, Егор растерялся и, чтобы скрыть растерянность, пошутил:

– О, в этом пальто вы похожи на шпионку.

Она промолчала, но Егор не оставил попыток завязать разговор:

– Интересное место! Значит, живете рядом с Патриаршими? Наверное, часто тут гуляете?

Ая кивнула:

– Да, по утрам бегаю здесь, по вечерам гуляю.

У нее не было желания общаться, ее интересовала определенная тема – личность их нового работодателя, но, понимая, что для разгадки этой тайны ей придется сблизиться с остальными участниками странного проекта «Четверг», она решила «пойти на сближение» с Егором и даже разрешила ему перейти на «ты».

– Ну раз уж мы теперь коллеги…

– Да, – подхватил Егор, – криэйторы.

– Скажу тебе как криэйтор криэйтору, – усмехнулась Ая, – вся эта затея выглядит совершенно безумно: агентство чудес, помощь заблудшим! Но знаешь, я не верю в ее благостность.

– Вот и я думаю: в чем тут подвох? Что можно скрывать под такой нелепой вывеской?

– Это я и хочу узнать.

Они шли по пустынной, залитой лунным светом аллее; дойдя до знаменитого знака, запрещающего разговаривать с незнакомцами, Ая заметила, что вчера они нарушили это правило – не только разговаривали с незнакомцем, а еще и приняли его престранное предложение.

– …И вот как ты думаешь, завтра, когда мы придем на работу в офис, что мы там вообще увидим?

Егор честно признался, что сейчас тот редкий случай, когда его писательское воображение отказывается работать:

– Полагаю, что там может быть все, что угодно. Мы придем, а там добрые феи запросто отвешивают всем желающим чудеса, как колбасу. Вам сколько чуда вешать в граммах? И какой сорт чудес предпочитаете? А есть еще мнение, что нас там продадут на органы или завербуют в шпионы.

Ая невольно улыбнулась:

– Ну, может, все будет не так?!

Егор пожал плечами:

– Вот это мы скоро узнаем, осталось дождаться утра.

В это время навстречу им по аллее прошествовала весьма странная компания: три старухи в длинных, черных, примерно таких, как у Аи, пальто, а с ними – здоровый котище. Кот был черный, упитанный – не Бегемот, конечно, но он определенно придавал колорит этой процессии. Самое удивительное было то, что они шли друг за другом гуськом, последним, замыкая шествие, на поводке шел кот.

Егор с Аей молча переглянулись: ну и ну, со страниц какого романа сошли эти персонажи? Процессия важно прошествовала мимо них и устремилась в глубь залитой лунным светом аллеи.

Егор долго смотрел им вслед, пока Ая не взяла его под руку:

– Идем, это другая история, а нам бы разобраться со своей. Так вот, что касается нашей истории. Знаешь, я тут подумала, что ключ к разгадке тайны проекта «Четверг» можно найти, если понять, что все-таки нас всех объединяет. Писатель, психолог, девушка, занимающаяся наукой, мальчишка – компьютерный гений, игрок в покер с бандитской физиономией, придурок в белых шортах, что у нас общего?

У нее была интересная манера разговаривать с собеседником: Ая смотрела в сторону, но иногда вскидывала глазищи и изучала Егора так пристально, что ее взгляд было сложно выдержать; Егору казалось, что за эти мгновения она считывает всю информацию о нем, словно внутри ее встроен своеобразный детектор.

– Вот если найти этот общий знаменатель, – продолжила Ая, – то мы на шаг приблизимся к пониманию логики нашего мистера Четверга. Ну, а у тебя какие планы?

Она просветила его взглядом, острым, как бритва.

Выдержав взгляд-рентген, Егор честно признался, что всю жизнь старается следовать пословице: «Делай все, что сможешь, а в остальном положись на судьбу», – и что сейчас он намерен поступить в полном соответствии со своим жизненным девизом – положиться на судьбу. В конце концов, а что нам еще остается?

– Понятно, – пожала плечами Ая. – Правда, еще вопрос, что понимать под судьбой.

Егор расплылся в улыбке:

– Не поверишь, но я даже роман об этом написал – о судьбе и роке!

– Целый роман?!

– Ну да, тема-то – безграничная! Знаешь, у греков судьба понималась как непостижимая, темная и неумолимая предопределенность событий, а вот у христиан – это благостное божественное провидение. Там нет места случайному, и случай понимается скорее как «мощное орудие провидения» (кстати, если помнишь, эти строки Пушкина упомянул наш мистер Четверг в своей приветственной речи). И вот что еще интересно: слово «судьба» в русском языке связано с понятиями «суд», «приговор», а это, как ты понимаешь, само по себе говорит о многом…


Увлекшись рассуждениями на любимую тему, Егор на миг позабыл о собеседнице, а когда опомнился и взглянул на нее, то заметил, какое у нее отстраненное лицо, словно она напряженно думает о чем-то своем. Решив, что Ая заскучала, он было хотел перевести разговор на другую тему, но она вдруг с какой-то болью спросила:

– А как ты думаешь, человек может быть осужден на такую судьбу – всю жизнь нести на себе печать чужого несчастья? И чужого преступления?

Егор растерялся: в ее глазах было что-то отчаянное. Не зная, что ей ответить, он ограничился цитатой Геродота, которую нашел при сборе материалов для своего романа:

– «То, что должно претерпеть, неотвратимо; того, что должно случиться по воле божества, не в силах отвратить человек». Да. И добавить к этому совершенно нечего.

– Разве что еще одну цитату, – усмехнулась Ая. – «Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится». Слова Гектора перед поединком с Ахиллом, и, как ты знаешь, для Гектора все кончилось печально.

В молчании они обошли пруд.

– Слушай, хотел спросить, – не выдержал Егор, – а почему ты так яростно хочешь сорвать маску с мистера Четверга?

– Потому что этот человек знает обо мне то, чего никто на свете знать не может.

– Но, возможно, у его осведомленности есть вполне рациональное объяснение, о котором ты не догадываешься?

– Нет. Потому что все участники моей истории мертвы.

Свет луны упал на ее лицо. Егор увидел, что, когда она произнесла эту фразу, ее лицо исказилось от боли.

– Ты странная, – сказал Егор.

– Ты тоже.





Глава 8




В лунном свете эта красивая, странная женщина казалась и вовсе нездешней: мягкая, кошачья походка, низкий голос, тайны. «Словно с луны упала на Патриаршие пруды!» – внутренне улыбнулся Егор. Ему не хотелось ее отпускать, и, когда она сказала, что ей пора домой, он расстроился, как мальчишка, и решил придумать предлог, чтобы ее задержать. В итоге он не нашел ничего лучше, как спросить, не хочет ли она прочесть его роман. Дурак, самонадеянный идиот! Ая тут же влепила ему ментальную пощечину – высокомерно прищурившись, сказала, что она не читает художественную литературу.

– Предпочитаю книги по философии или психологии. Ну идем, проводишь меня.

И ведь он промолчал, мало того – поплелся за ней, как будто она вела его на волшебной веревочке (кстати, она даже не удосужилась обернуться – проверить, идет ли он за ней).

По пути она вдруг спросила его, как он познакомился с мистером Четвергом. Егор рассказал ей про необычные обстоятельства этого знакомства; упомянул он и про свой роман, отвергнутый издательствами, и про стертый файл с романом, и про письмо, невесть каким образом оказавшееся в его компьютере.

Его рассказ явно произвел на нее впечатление. Она вдруг остановилась как вкопанная, с минуту о чем-то поразмыслила, а потом заявила:

– В твоем романе наверняка есть что-то такое, что заставило этого человека выбрать для своей странной миссии именно тебя. Короче, я передумала. Я хочу прочесть твой роман.

Егор удивился, но вида не показал:

– Ладно. Если хочешь – дам его тебе сегодня. Зайдем ко мне?

Пока Егор варил кофе на кухне, Ая осматривала его комнату и бродила по ней, как по музею, с любопытством разглядывая бесчисленные вещички: коллекцию курительных трубок в шкафу, чугунного Пушкина на столе, венецианские маски. Ае, тяготевшей к минимализму, интерьер комнаты показался избыточным, а собрание вещей – эклектичным, и тем не менее ей здесь нравилось – у этой квартиры была своя индивидуальность, которой были лишены ее собственные апартаменты. Среди прочего ее внимание привлекла раритетная печатная машинка на столе; подойдя ближе, Ая увидела вставленный в ленту лист бумаги, на котором было напечатано: «Агентство чудес „Четверг“. Глава первая».

В комнату вошел Егор с подносом в руках. Заметив интерес Аи к своему жилищу, Егор смутился:

– Нищая конура, извини.

Ая сказала, что ей как раз все нравится. Она забралась с ногами в кресло, попробовала кофе – неплохо, и, кивнув на печатную машинку, спросила:

– Ты начал новую книгу? Так вот почему ты согласился работать в агентстве? Надеешься заполучить интересный материал? Ну, не смущайся. Как говорят, писателю и умереть полезно! Все пойдет в дело, сможешь использовать новый опыт.

Егор смутился, помолчал, а потом, не выдержав, с иронией парировал:

– Ну а ты, психолог Кайгородская, небось тоже рассчитываешь приобрести обширную психологическую практику в «чудесном агентстве»?

– Возможно, я тебя разочарую, но как раз профессиональный интерес в этом деле меня волнует меньше всего.

– Неужели тебе неинтересно поработать с разными людьми и разными проблемами?

– Видишь ли, я считаю, что в корне всех психологических проблем на самом деле всегда лежит одна-единственная, – усмехнулась Ая, – ну, за редким исключением. Все наши стрессы так или иначе происходят от базисных иллюзий, иначе говоря – несоответствия ожидаемого и реальности. У каждого из нас есть свои представления о том, какой должна быть реальность, только реальности на это наплевать – она такая, какая есть. Поэтому, переживая крах наших базисных иллюзий, мы переживаем в лучшем случае сильнейшее разочарование, в худшем – сильный стресс.

– Ну и как с этим быть?

– В идеале вообще не иметь базисных иллюзий. Вот, скажем, ты… Из нашего сегодняшнего разговора я поняла, что, когда ты писал свою книгу, ты укрепился в некой базисной иллюзии по поводу того, что твоя книга обретет признание, тебя ждут слава, деньги, золотой дождь и розовые лепестки, а когда эти ожидания не сбылись, ты оказался жестоко разочарован.